Моё спасение || Турбо

Раннее утро встретило девушку тихим шелестом занавесок и мягким светом, пробивающимся сквозь щель в них. Часы показывали всего полседьмого, но нужно было вставать — школу никто не отменял. Лия, полежав ещё пару минут в тёплой постели, поплелась в ванную.

Закончив с утренними процедурами, она, напевая под нос любимую мелодию, вернулась в комнату. Нанесла ненавязчивый макияж и принялась гладить школьную форму. Она и глазом моргнуть не успела, как до выхода осталось меньше пяти минут.

Под окном её уже ждала недовольная Дилара, которая, в отличие от неё, проснулась за тридцать минут до звонка и уже была готова.

— Лия! — донёсся возглас подруги, мёрзнущей под холодным осенним ветром.

— Я уже одеваюсь! — отозвалась она, выглядывая в окно и жмурясь от холода.

Надев выглаженный школьный сарафан, а поверх него — белоснежный фартук, она поспешно нацепила на ноги туфли и вышла из квартиры, даже не попрощавшись с родителями. Они наверняка ещё спали.

Выйдя на улицу, она укуталась в тёплый клетчатый шарф, желая поскорее прийти в школу и согреться там. Ноябрьское утро было очень морозным — оно напоминало о том, что совсем скоро наступит зима. Её любимое время года.

— Ты чего так долго? — хмуро спросила Диля, обнимая подругу.

— Немного не уследила за временем, — Лия неловко улыбнулась, прижимая подругу к себе.

Объятия были словно спасением от этой дождливой погоды — они согревали, как чашка горячего чая в декабрьскую метель.

— Прости, пожалуйста. Я не хотела тебя вчера оставлять одну... Просто началась драка, и Андрей сказал бежать за ним, пока менты не приехали. Вот я и растерялась... — виновато проговорила Диля, отстраняясь.

— Всё нормально, — Лия кивнула, отводя взгляд. Дилара заметила в её поведении что-то неестественное. Она будто что-то недоговаривала.

— У тебя что-то случилось? — нахмурившись, спросила она.

— Нет. С чего ты взяла?

— Ты сегодня опять грустная какая-то, — заявила Диля.

— Сегодня просто спектакль. Я немного волнуюсь, — призналась Лия, улыбнувшись. Про Турбо она решила пока умолчать.

— Как тебе только не надоело столько времени тратить на театралку?

Лия пожала плечами, не желая продолжать диалог. Настроения не было, а портить его подруге не хотелось. Они дошли молча. У входа в школу Лия остановилась, затаила дыхание и, собравшись с силами, перешагнула порог здания.

Крики детей, сплетни, косые взгляды — всё это тут же заставило занервничать. Внутри всё сжалось, пока она проходила сквозь толпу школьников. Стены давили, а учителя беспрестанно шептались, окидывая её завистливыми взглядами.

Новые туфли, которые явно были куплены за границей, привлекли внимание даже взрослых. Не у каждого были такие возможности, и зависть, естественно, брала верх.

Стоило только сесть за парту, как в спину начали кидать смешки.

Ненависть к этому гиблому месту и ненависть к себе за свою неуверенность и отсутствие самозащиты обжигала сердце холодным, жгучим ветром.

Она уткнулась в учебник, делая вид, что повторяет стих, который задали на дом. Дилара в это время общалась с одноклассницами, спрашивая домашнее задание по математике. За подругу она заступиться не могла, ведь не слышала, что её гнобят.

— Айдарова, у тебя туфельки такие красивые, — усмехнулась одна из одноклассниц. Лена Смирнова. Рыжая, пухлая девчонка, которая всегда любила поиздеваться над Лией.

Лия, в свою очередь, продолжала молчать, всё так же испепеляя страницы взглядом. На глазах наворачивались слёзы, а в горле — жгучий комок.

— А тебя, видимо, в детстве не учили на комплименты отвечать, да?

— Спасибо... — шёпотом промямлила она.

— Ого, Лия разговаривать умеет! Все слышали? — голос девушки прогремел на весь класс, отдавая эхом в ушах.

Все тут же обернулась, услышав имя подруги. Поняв, что дело плохо, она подошла к Смирновой и отвела её в сторону для разговора. Лия облегчённо выдохнула, мысленно поблагодарив подругу за то, что та в очередной раз вступилась за неё.

— Дилар, тебе самой не надоело постоянно за неё заступаться? Ты вроде красивая девочка, а дружишь с этой... Даже не знаю, как её назвать, чтобы не обидно было. Скажи честно, ты её используешь, да? Она, наверное, все ваши прогулки оплачивает, так ведь?

— Лен, ты бы за собой следила, а только потом открывала свой рот в сторону других людей, –насмешливо ответила Диля.

В душе ей хотелось кричать, драться, но спокойствие — это залог успеха. Так когда-то говорила ей мама. Поэтому она старалась отвечать спокойно, но достойно.

Дилара не из тех, кто будет использовать людей ради выгоды. С Лией они дружат с первого класса, и никто до сих пор не может поверить, что их дружба — настоящая, а не купленная.

— Я тебя просто предупредить хочу: весь класс уже давно настроен против Лии. Кто знает, может быть, совсем скоро вторым изгоем станешь ты, — ухмылка на её лице становилась всё шире, а щёки Дилары — всё краснее. Но не от стыда, а от злости. Она не могла ничего ответить — язык не поворачивался. Ленка напоследок победно улыбнулась и оставила озлобленную Дилару стоять одну посреди школьного коридора.

— Стерва, — прошипела Дилара ей вслед.

***

В базе Универсама цвела жизнь. Жестокая, грязная, но настоящая. Без розовых очков и иллюзий.

Здесь всё было строго по правилам, которые пацаны обязаны были соблюдать, если не хотели быть отшитыми.

Турбо бил грушу, чтобы забыться и не думать о кареглазой девчонке, чьего имени даже не знал.

Зима поглядывал на него с прищуром, явно подозревая, что вместо груши сейчас перед его глазами — его лицо.

Со вчерашнего дня он ничего не помнил, но Марат рассказал ему, что он приставал к какой-то малолетке.

— Турбо, всё, харе, — Зима начал оттаскивать друга от груши.

— Не трогай меня, — рыкнул он. — Наркоман ебаный. – слова вырвались из его рта быстрее, чем он успел подумать. Это услышали практически все присутствующие.

— Ты чё несёшь? Бошкой ударился? — голос Зимы звучал неуверенно. Да и сам он растерялся.

В качалке все стали перешёптываться. Благо Адидаса и Кощея рядом не было, но все уже знали. А значит, совсем скоро узнают и старшие.

— Зима, ты чё, наркоман? — Марат осмелился подать голос.

— Скорлупа, ты чё во взрослые дела лезешь, а? — потерянно вымолвил он.

После его ответа в комнате тут же зашептались. Сказанное повергло всех в изумление, и обсуждение вспыхнуло мгновенно.

— Мы тебя сразу отошьём, понял? — выкрикнул кто-то из толпы. — И Турбо заодно, если узнаем, что он тебя покрывал.

Вдруг послышался скрип открывающейся двери. На входе появились два знакомых мужских силуэта — Кощей и Вова.

— Чё за кипиш? – старшие вошли в помещение, оглядывая всех вокруг.

— А вам сейчас ваши супера всё расскажут, да? — Марат злобно усмехнулся.

— Ну пусть рассказывают. Чё случилось-то? —голос Вовы стал звучать строже.

Кощей насторожился, стараясь сдерживать эмоции. Он ненавидел, когда его пацаны что-то скрывали от него. Терпеть не мог
предательства.

Напряжение висело в воздухе. Никто не решался заговорить, а уж тем более раскрыть правду.

— А ну-ка, Лампа, — Кощей обратился к самому младшему из Универсама. Тот молча сидел на диване, наблюдая за всем происходящим. — Будь добр, расскажи мне, что случилось.

Мальчишка замялся. Сдавать он не хотел — его бы считали крысой. Но и молчать не мог.

— Ты по-русски не понимаешь?! — мужчина подошёл к нему ближе и встряхнул Лампу за плечи. — Рассказывай!

— Турбо сказал, что Зима наркоман... — шёпотом проговорил мальчик.

Черты его лица исказились в ярости.

— Это правда? – крикнул он. Ответа не последовало. Все опустили свои любопытные взгляды в пол. Молчание говорило всё за себя.

Кощей резко встал и двинулся к Зиме. Его кулак врезался в челюсть с глухим стуком. Удар был сильным и настолько неожиданным, что тот резко дёрнул головой. На губе тут же появился металлический привкус.

— Какого хрена?! — прорычал он, хватая его за воротник. — Какого, блядь, хрена ты молчал?! Нахрена ты вообще подсел на эту дрянь?!

Пальцы мужчины начали сжимать горло крепче, от чего Зима стал задыхаться. Но тому, кажется, было плевать. Гнев затуманил разум Кощея. Он не мог поверить, что тот, кого он воспитывал, смог так предать его. И как бы Кощей ни хотел, ему придётся отшить Зиму. Другого варианта нет и быть не может.

— Его — отшить, — приказал он, откидывая парня от себя, словно мусор. — А ты — за мной,— он перевёл свой холодный взгляд на кудрявого, который со спокойствием наблюдал за происходящим. Он знал, что когда-то это произойдёт. Сейчас его волновало лишь одно —как выйти сухим из воды.

Пацаны вышли на улицу и завели Зиму за угол. Начали пинать его, не жалея. Он хрипел, сплёвывал кровь, сжался калачиком — но они не останавливались.

Зима даже не пытался сопротивляться. Он знал, что заслужил. Но Турбо он отомстит. Уже отомстил. И если до сегодняшнего дня он жалел о том, что замутил с его бывшей, то теперь это делало его по-настоящему счастливым. Он чувствовал, что выиграл в этой начавшейся войне. Но выиграл ли?

Он предал дважды. Это не победа. Это — поражение. И оно запомнится на всю жизнь. Но всему своё время.

— Хорош! — крикнул Адидас, заставляя пацанов прекратить. Но его будто никто не услышал. — Я сказал, хорош! — повторил он уже громче.

Парни остановились, презрительно посмотрели на Зиму, харкнули в него и оставили лежать на холодной земле. Он знал: теперь всё будет по-другому. С этого дня изменится всё.

Теперь он — чушпан.

В качалке никого не было, кроме Кощея и Турбо. Они сидели в долгой, мучительной и тревожной тишине.

Кощей хотел отшить Турбо, но что-то внутри не позволило этого сделать. Словно что-то кричало: «Дай ему второй шанс» — и он прислушался к этому внутреннему голосу.

Он не мог так поступить с ним. Турбо был ему как родной. Парень пришёл в тринадцать, и с тех пор они с Вовкой воспитывали его. Но с Кощеем он был ближе.

Кощей заменил ему отца. А Универсам стал семьёй. Он не мог скрывать от своих, что в их кругу завёлся наркоман. Именно поэтому и сдал друга.

— Чё раскис, Валерка? — спросил мужчина, закуривая. Турбо громко вздохнул, устало потёр лицо и прикрыл глаза. Хотелось исчезнуть.

— Ты в курсе, что я тебя по факту должен отшить? — Кощей встал, меряя помещение шагами. — Но я не могу, понимаешь? Ты мне как сын.

— А я не мог его сдать. Он мне как брат, — он поднял взгляд на старшего, надеясь, что тот поймёт.

Кощей понимал. Понимал как никто другой. Именно поэтому и не отшил.

— Сука, ты даже характером на меня похож, — усмехнулся он. Не зло, а как-то по-доброму. Слишком по-родному. В такие моменты они оба понимали, насколько близки друг другу.
Вдруг дверь скрипнула, и один за другим в помещение вошли другие пацаны. — Пиздуй отсюда, пока не отшил. Завтра поговорим наедине — всё мне расскажешь. Понял?

— Понял, — кивнул парень.

Только вот одно его мучило: а что рассказывать? Он не знал ничего. Зима никогда не говорил, почему начал употреблять. Как он находил наркотики? Через кого?

После уроков Лия помчалась в театральный кружок — нужно было успеть переодеться в специально купленное для выступления платье и нанести грим.

Изначально в театр её заставляли ходить родители. Насильно тащили туда, не слушая капризов дочери. И, наверное, это — единственное, за что она может их поблагодарить.

Если бы не театр, её жизнь была бы скучной.
А выступления привносят в неё хоть немного красок.

Театр — это единственное место, где Лия чувствует себя лучше всех на свете. Именно на сцене она забывается. Это удивительно, потому что в жизни она до дрожи в коленках боится осуждения, боится людей, которых в зале всегда полно. Но театр ощущается как родной дом. Она на сцене с пяти лет и не может представить свою жизнь без этих маленьких, но важных для неё выступлений.

— Здравствуйте, Любовь Анатольевна, — поздоровалась она, заходя в гримёрку.

— Почему опаздываем? — строго спросила женщина, поправляя очки. Лия замялась, ища оправдание. — Ну, проходи. Чего встала?Времени в обрез!

Накрасили её быстро. Оставалось только надеть платье. Красивое, розовое, с золотыми рукавами. Оно стоило безумных денег, но для их семьи это не имело значения.

Платье идеально подчёркивало её тонкую фигуру. Но она не могла смотреть на себя в зеркало. Ей казалось, что она слишком пухлая.
Лия втянула живот и повернулась боком к зеркалу. Так, вроде, смотрится хотя бы чуть-чуть лучше...

Выйдя на сцену, она словно парила в воздухе. Её речь была чиста и отчётлива. Выученный текст звучал по-настоящему, она умела играть. Это был талант.

Вдруг её взгляд зацепился за Дилару.
Та говорила, что не сможет прийти, но, видимо, решила сделать сюрприз. Лия не могла сдержать улыбку. Позже подошли и пару ребят из Универсама, но Лия уже не заметила их.

Она полностью погрузилась в этот мир, в образ, в персонажа, отдаваясь процессу на все сто. Под конец аплодисменты были оглушающими. На её лице снова появилась счастливая улыбка. И все проблемы, что были до этого, казались ничтожными и далёкими.

Букеты. Объятия со зрителями. Слова благодарности и любви. Было безумно приятно слышать и видеть такую отдачу. Но самое приятное — чувствовать себя живой. Хоть несколько минут, но чувствовать. Чувствовать хоть что-то кроме тревоги.

_____________________________________________

Буду рада вашим звездочкам и комментариям!🫶🏼

Пишите своё мнение по поводу главы и что ждёте в следующей?)