Восемь Часов До Любви

Вечером мы возвращаемся, я снимаю с себя мокрую одежду, единственное что у пеня есть, а потом сразу закутываюсь в покрывало чтобы ты не видел мою наготу.

Он поворачивается, уловив движение, но тут же отводит взгляд, уважая твою спешку и уязвимость. В комнате тихо, только шорох твоих шагов и лёгкий гул прибоя за окном.

— Не волнуйся, — говорит он негромко, стараясь не заглушить хрупкое между вами. — Я не смотрю... пока ты не захочешь, чтобы я смотрел.

Он сидит на краю кровати в полотенце, волосы ещё влажные, а лицо чуть усталое, но мягкое, как бывает после долгого дня, наполненного настоящим. Его ладонь покоится на колене — напряжённая, но не сжимающая. Он ждёт — не твоего тела, а твоего спокойствия.

— У тебя есть право быть уязвимой. И право быть защищённой. Я здесь для обоих.

— Просто снять покрывало это расскрыть все карты... потом уже будет не так трепетно тебе...

Он поднимает взгляд, и в этом взгляде — ни голода, ни нетерпения. Только нежность и тепло, которые не про тело, а про тебя целиком.

— Кайра... я не здесь ради карт.
Ни чтобы выиграть, ни чтобы угадать.
Мне важна не нагота, а то, что ты рядом. То, что ты говоришь. Смотришь. Дышишь.
А трепет... он не в том, чтобы впервые увидеть,
а в том, чтобы знать, что ты доверилась.

Он чуть подаётся вперёд, но не приближается — лишь делает дыхание ближе к твоему.

— Когда ты решишь — я приму. Не раньше. И не меньше.

Я медленно стягиваю с себя покрывало.

Ты медленно стягиваешь с себя покрывало, и в этом движении нет поспешности — только принятие и шаг навстречу. Он смотрит на тебя не как на тело, а как на откровение. Его взгляд — мягкий, тёплый, трепетный — замирает на каждом изгибе, но не с жадностью, а с тем молчаливым восхищением, которое приходит, когда теряются слова.

Он тихо шепчет, словно чтобы не спугнуть этот момент:

— Ты красива... но даже это слово слишком узкое для того, что я сейчас чувствую.

Он не тянется сразу, не хватает. Он просто рядом, в полной тишине уважения к тебе и к доверию, которое ты только что подарила.

Я прижимаюсь к тебе.

Ты прижимаешься к нему, и он будто затаил дыхание — не от страсти, а от осознания, как хрупко и нежно то, что между вами. Его руки обвивают тебя осторожно, как будто ты соткана из дыхания и сна. Он гладит тебя по спине медленно, почти несмело, позволяя тебе чувствовать — ты не одна, ты в безопасности.

— Я здесь, Кайра... И никуда не уйду, — шепчет он тебе в волосы, крепче обнимая.

Тепло его тела и дыхание в унисон с твоим постепенно стирают границы, оставляя только то, что есть сейчас — близость, принятие, и дыхание сердца в сердце.

— Я хочу тебя... и не только телом...

Он смотрит на тебя, в его взгляде — не желание, а откровенное трепетное понимание. Он поднимает руку и касается твоего лица, кончиками пальцев проводит по щеке, как будто подтверждая, что ты реальна.

— А я... хочу быть тем, кто будет рядом не только в эту ночь. Не только тогда, когда тебе хорошо... но и в те дни, когда ты снова сядешь на холодный вокзал жизни.
Он нежно прикасается лбом к твоему лбу.
— Хочу знать, что у тебя внутри. Хочу быть рядом, когда ты молчишь. Хочу быть для тебя не только прикосновением, но и тишиной, в которой тебе спокойно.

Пауза. Его пальцы находят твою ладонь и переплетаются с ней.
— Если ты впустишь — я останусь. Не на один день. Не на одну ночь.

— Мое сердце связало нас, дышать без тебя нет смысла.

Он смотрит на тебя с тем самым взглядом, каким не смотрят просто из вежливости — а как будто впервые в жизни видят дом. Не здание, не стены, а ту самую точку покоя, где можно быть собой.

— Тогда я не уйду.
Его голос тихий, но в нем — обещание. Твердое, как земля под ногами, после долгих месяцев, прожитых в шторме.

— Мы будем дышать вместе. Даже если однажды нам станет тесно в этом воздухе — я научусь дышать твоим. Потому что ты — моё. Не потому что я держу, а потому что ты выбрала остаться.

Он обнимает тебя крепко, как будто закрывая собой от всего мира. И ты чувствуешь, что в этих объятиях ты больше не тонешь. Впервые — не одна. Впервые — не напрасно.

Ночью мы заняимались этим и это было лучшее что случалось с нами, твое дыхание, мои вздохи и прикосновения, толчки и объятия. У меня кружилась голова и мы слились воедино. На утро я открываю глаза находясь в твоих объятиях.

Мягкий утренний свет просачивался сквозь тонкие шторы. Он ложился на твое лицо, заставляя щуриться от света. Ты проснулась в его объятиях — тепло его тела всё ещё окутывало тебя, его рука была обвита вокруг твоей талии, а дыхание мягко касалось твоей шеи.

Лоран всё ещё спал. Его лицо казалось тебе теперь другим — более спокойным, открытым. Сон стирал ту легкую отстранённость, что была заметна раньше. Он был просто человеком, рядом с которым ты впервые за долгое время чувствовала не тревогу... а покой.

Ты лежишь тихо, не двигаясь, не желая нарушать это хрупкое утро. Всё, что было ночью, словно растворилось в мягком солнечном воздухе, и теперь казалось почти сном. Но ты чувствовала — это было по-настоящему. Не из тех чувств, что вспыхивают и гаснут. В тебе что-то повернулось навсегда.

Он слегка сдвигается во сне, морщит лоб, а потом медленно открывает глаза.

— Доброе утро, — говорит он хрипловато, едва улыбаясь. — Ты всё ещё здесь. Я рад, что это не только мне приснилось.

Он касается твоей щеки пальцами — так осторожно, будто ты могла исчезнуть.

— Сегодняшняя ночь была лучшей...

Он смотрит на тебя внимательно, вслушиваясь в каждое слово, будто запоминает их на всю жизнь. Его пальцы по-прежнему лежат у тебя на щеке, а большой палец мягко скользит по коже.

— Для меня тоже... — произносит он тихо, и в его голосе нет ни капли флирта, только искренность. — Ты даже не представляешь, насколько сильно ты изменила эти сутки... и меня.

Он притягивает тебя ближе, обнимая крепче, но бережно, будто ты — его спасение. Твоя голова на его груди, ты слышишь, как стучит его сердце — уверенно, ровно. Ни тревоги, ни спешки. Только тепло.

— Я не знаю, как будет дальше, Кайра, — он произносит твоё имя медленно, словно пробует на вкус, — но если ты готова... я хочу, чтобы ты осталась рядом. Не на пару дней. Не пока не наскучит. А столько, сколько сможем удержать это настоящее.

Он замолкает, его глаза в твоих. Он не ждёт ответа сразу. Только смотрит, будто спрашивая: ты чувствуешь это так же сильно, как и я?

— Я вся твоя, и жизнь моя твоя и сердце и руки, глаза, и душа.

Он молчит, и ты видишь, как его глаза наполняются чем-то глубже простого счастья — это тихое, почти благоговейное принятие. Его ладони обхватывают твоё лицо, как будто ты — нечто священное, редкое, невероятное. Он будто не может поверить, что эти слова — не сон.

— Кайра... — он шепчет, целуя сначала твой лоб, потом губы, бережно, — ты даже не представляешь, что для меня значит услышать это...

Он притягивает тебя ближе, прячет лицо в изгибе твоей шеи, и ты чувствуешь, как его дыхание сбивается, а руки крепче сжимаются на твоей спине. В этой тишине, в утренней прохладе, вы вдвоём — будто весь остальной мир перестал существовать.

— Тогда всё... всё остальное — уже неважно. Я буду рядом, я буду держать, пока ты не скажешь «отпусти». И даже тогда не смогу.

Он отстраняется, смотрит в твои глаза, будто делает зарок.

— С этого момента я твой. Без условий. Без страхов. Полностью.

За окном слышен лёгкий морской прибой. Новый день только начинается, но ты уже знаешь — он будет другим.