В стенах поместья
"Некоторые замки не разрушаются временем — они кормятся им."
— неизвестный хроникёр Миррория
Сегодня ночь особенно мрачна.
Долгий коридор освещён лишь парой дрожащих свечей, а сквозь тяжёлые витражи пробивается багровый свет кровавой луны, вставшей над древним, словно сам мир, замком семьи Бладмур.
Фамилия эта давно стала легендой в городе Миррория — окружённой туманами цитадели, затерянной в горах. Зловещая слава и изысканные, почти театральные балы Бладмуров будоражили умы многих.
Несмотря на скрытность, семья изредка устраивала приёмы:
— закрытые, на которые допускались лишь потомки их рода,
— и открытые, куда съезжалась вся знать Миррория — а нередко и гости из столицы.
Их страсть к готике, декадансу и искусству тьмы манила эстетов, словно мотыльков на огонь.
Семья Бладмур была уважаема — считалась носителями древней крови, почти священной.
Но за тонкой вуалью изящества скрывались века страха и слухов.
Кто-то шептал, что их род проклят — и мёртвые Бладмуры никогда не обретают покой.
Другие с усмешкой называли их вампирами... или хуже — потомками самого дьявола.
Истину знали лишь сами Бладмуры.
И стены старого замка, впитавшие боль, кровь и безмолвный ужас, ставший его вечной тенью.
И среди всей этой мрачной, изысканной тьмы жила девочка.
Наследница древнего графского рода — Элиза Бладмур, ребёнок девяти лет, уже начавший принимать участие в кровавых обрядах своей семьи.
В семь лет она впервые увидела смерть. Лицо её — такое юное, невинное — было омыто кровью незнакомца, принесённого в жертву в самой старой комнате замка ,которая веками утопает в крови
Но Элиза не плакала. Она не дрожала, не отворачивалась.
Её глаза оставались широко раскрытыми — и в них не было ни страха, ни ужаса, ни отвращения.
С самых пелёнок её учили, что это — честь. Что кровь — это язык силы. Что избранным дозволено больше, чем простым смертным.
Они рассказывали ей, как однажды она станет полноправной хозяйкой этих ритуалов — и сможет приклонить колено и душу перед тем ,кто издавна знает древний род
Элиза слушала их с трепетом. В её глазах сияла искра.
Она, как и любой ребёнок, жаждала одобрения своих родителей.
Она хотела быть достойной их имени. Хотела идти по их следам.
Но за этим детским стремлением скрывалось нечто большее — неосознанное, древнее, как сама кровь рода Бладмур.
И всё же она оставалась ребёнком.
На следующее утро, как будто не было ни крови, ни шёпота мракобесных клятв, Элиза играла в саду за южной стороной замка.
Ветер осторожно шевелил рюши на её платье, а шипы роз, окружавшие девочку со всех сторон, казались не опасными — а привычными. Домашними.
Сад был её излюбленным местом ,где есть она и ее фантазии,которые никто не сможет разрушить,отвергнуть . Местом, где не было голосов из тени и тяжёлых и хлестких ударов отца ,холодного взгляда небесно голубых глаз матери похожих на льдинки ,может не только в глазах ,но в сердце был лед?
Здесь она могла побыть собой — или хотя бы тем, кем ей хотелось быть.
прекрасные красные розы, как и она, росли среди холода и железного контроля
Тонкие стебли, сплетающиеся в изгороди, прятали её от жестокости ,которая настигла ее в столь ранние года , она растворилась среди алых лепестков и в собственных грезах.