ГЛАВА 45. ЕСЛИ ТЫ ВЫЖИЛ - СЛУШАЙ
Вечер.
Они вернулись. Победители.
Но не герои.
У всех были раны. Видимые и не очень.
На террасе старого южного крыла виллы собрались те, кто выжил.
Семеро.
Из пятнадцати.
Розелла встала перед ними.
Не как жена. Не как «половина Алессо».
Как та, через которую теперь говорят война и честь.
— Я не скажу, что горжусь вами, — начала она.
— Потому что мы не закончили.
Но я скажу: я иду дальше.
С теми, кто рядом.
С теми, кто встал.
С теми, кто не прячется за чужие плечи.
Она смотрела каждому в глаза.
Не как командир.
Как та, кто чувствует их боль на себе.
— Завтра мы будем хоронить.
Но сегодня — мы живы.
И это значит, что мы опасны.
— Вы не обязаны идти со мной.
Но если идёте — не поворачивайтесь.
Потому что сзади больше нет никого.
Теперь — только вперёд.
Они не аплодировали.
Не кричали.
Они молча встали.
И этим показали —
что теперь у них есть кто-то, за кем идут не из страха. А из веры.
⸻
Позже.
Комната. Закрытая. Только свеча. Только они вдвоём.
Розелла стояла у окна.
Сняв платье.
На ней — ничего.
На теле — свежие следы от ремней оружия.
Синяки от стены.
Засосы. Его.
Алессо зашёл и застыл.
Она повернулась.
Взгляд — хищный. Страстный. Безумный.
— Я не могу.
Я снова хочу.
Сильно. До боли. До потери голоса.
— Розелла...
— Нет, — прошептала она. — Без слов.
Она подошла, расстегнула его рубашку.
Поцеловала грудь. Живот.
Присела.
Но он остановил.
— Нет. Сегодня — я.
Я тебя почувствую. Целиком. Жадно. Жестоко.
Он поднял её на руки.
Бросил на кровать.
Вошёл — без подготовки.
Без остановки.
Сразу.
Она закричала.
Он закрыл ей рот рукой — не чтобы заставить молчать, а чтобы удержать.
Тело билось.
Стон срывался с губ.
Дрожь прошла от шеи до пальцев ног.
Он двигался в ней, как будто хотел переписать всё, что было до.
А она — будто уже знала,
что внутри неё уже есть нечто новое.
⸻
Позже.
Она лежала на груди.
Он гладил её волосы.
Долго молчал.
И наконец — впервые произнёс:
— Ты беременна, Розелла.
Она не пошевелилась.
Но дыхание стало другим.
— Почему ты так думаешь?
— Потому что ты другая.
Ты... не просто хочешь меня.
Ты держишь меня, как будто защищаешь что-то.
Внутри.
Она подняла голову.
Улыбнулась. Мягко.
— А если ты прав?
Он обнял крепче.
— Тогда я сделаю так,
чтобы этот ребёнок родился в мире,
где мать — не боится никого.
И отец — не отступает.