ГЛАВА 33. КОГДА МАТЬ ПРИХОДИТ С МЕЧОМ
Старый особняк Синистре.
Пыльные окна, зеркала с трещинами, вино, которое больше напоминало кровь.
Лукреция сидела в кресле, одетая в кремовый твидовый костюм, гладко уложенные волосы, на губах — лёгкий блеск.
— Она встала на место твоего сына, — говорил Марко Синистре, налитым голосом. — И её слушают.
— Не она.
Мои ошибки, — сказала Лукреция спокойно. — Я недооценила её.
Я думала, что она будет в тени.
А она — стала светом.
— И что теперь?
Она встала.
— Теперь я вызываю бурю.
⸻
В тот же вечер она собрала бывших врагов семьи Алессо.
Клан Серено. Остатки Палацци. Одинокие остатки северных, у кого были счёты с Виталье.
Они приехали по её зову.
Те, кто в прошлом дрожал от имени Алессо.
Те, кто в настоящем увидел его слабым.
На носилках. В бинтах. С женщиной у трона.
— Вы думаете, она удержит власть? — сказала Лукреция. — Нет.
Она хрупкая. Эмоциональная.
И как любая женщина, она рано или поздно сломается.
Но если мы ждём — она укрепляется.
А если бьём сейчас — разрываем вену семьи.
— Мы потеряли людей, — бросил кто-то из клана Серено. — Твоему сыну верны те, кто умеет стрелять.
— Тогда мы ударим изнутри.
Я знаю их слабости.
И знаю, кто предаст за жизнь.
И кто пойдет на нас за власть.
⸻
Позже, ночью, она стояла у окна.
К ней подошёл телохранитель.
— Мадам, вы уверены? Вы объявляете открытую войну.
— Нет.
Я возвращаю себе то, что принадлежит мне.
Он кивнул.
— И Розелла?
Она долго молчала.
— Она думает, что стала мною.
Но есть разница.
Я родилась для власти.
Она — просто забрала то, что ей не принадлежало.
⸻
На вилле Виталье Розелла чувствовала приближение шторма.
Ей докладывали:
— об усиленном движении на границе;
— о слухах в порту, что «северные хотят крови»;
— об исчезновении одного из младших связных.
Она стояла в библиотеке и держала в руках кинжал, который когда-то принадлежал отцу Алессо.
— Лука, — сказала она, не оборачиваясь. — Готовь всех.
Уже не выстрелы.
Будет нападение.
— Как ты узнала?
Она повернулась.
— Лукреция.
Она не умеет отступать.
Но теперь...
она не мать. Она враг.
⸻
И в ту же ночь она вошла в спальню, где Алессо лежал полусидя.
— Ты чувствуешь?
Он кивнул.
— Она идёт.
— Тогда мы встретим её не как семья.
А как те, кто научился защищать друг друга,
даже если придётся умереть вдвоём.
Он протянул ей руку.
— Умирать мы не будем.
Мы будем жить.
Потому что теперь у нас есть не только власть.
У нас есть — мы.