ГЛАВА 31. КОГДА ЖЕНЩИНА ГОВОРИТ - МОЛЧАТ ДАЖЕ ПИСТОЛЕТЫ
На третий день после покушения Алессо всё ещё был слаб.
Он говорил мало.
Спал чаще, чем бодрствовал.
И каждый его вдох был напоминанием:
он жив, но мишень всё ещё рядом.
Розелла сидела у его постели.
В молчании.
Но внутри — уже не боль.
Стратегия.
⸻
Вечером она собрала всех.
Совет. Советников. Лука. Двоих доверенных охранников. Управляющего. Кухонную прислугу.
Всех, кто имел отношение к управлению домом.
Она вошла в зал в чёрном.
Прямая спина. Волосы собраны. Пальцы — сцеплены.
Слов не было.
Только тишина, которая заставила подняться всех.
— С сегодняшнего дня я не просто жена.
Я — голос семьи.
Молчание.
— Трое из вас знали, что маршрут Алессо изменился.
Один из вас — передал это.
Я найду его.
И когда найду — вы не увидите тело.
Шёпоты замерли.
— Лукреция хотела показать мне мою уязвимость.
Но она дала мне моё настоящее лицо.
Она подошла ближе к столу.
Положила ладони на дерево.
— Приказ номер один.
Южные границы — под двойной контроль.
— Приказ номер два.
Люди Лукреции — арест. Без вопросов. Без оглядки на кровь.
— Приказ номер три.
Ни один из вас не выходит за периметр без разрешения.
Кто-то хотел что-то сказать.
Она подняла руку.
— Это не обсуждение. Это — переход власти.
Временно? Возможно.
Но если потребуется — навсегда.
⸻
Позже Лука догнал её в коридоре.
— Ты говорила, как Винченцо.
— Я говорила, как я.
— Ты готова к тому, что в следующий раз стрелять будут в тебя?
— Если я боюсь быть в центре прицела, мне не место рядом с тем, кто уже упал за меня.
Он кивнул.
— Тогда скажи.
Что ты хочешь сделать с Лукрецией?
Розелла улыбнулась.
Холодно. Почти с нежностью.
— Она думает, что я выстрою против неё армию.
Но я приду одна.
С фразой, которую она запомнит до смерти.
— Какой?
Она остановилась.
— «Теперь я — та, кем ты хотела быть.»