Epilogue
«Вода ласкает волнами порезы на душе;
От перелива слёз темнеет гамма.
Рояля клавиши ритмично рвут клише:
Мой голос больше не струна, он дышит плавно».
Полтора года спустя.
Нотная тетрадь, в которой Чонгук безостановочно чиркал записи почти всю ночь, сейчас служила не более чем предметом интерьера. Вся мелодия в голове — привычка десятилетия, — но оставлять пюпитр пустым как-то не положено. Чонгук бегал по клавишам, изредка поднимал голову вверх, потому что музыкант, не отводящий взгляда с пальцев вообще, выглядит не очень презентабельно, и снова зарывался в новом произведении с головой, игнорируя посторонние звуки.
Сама атмосфера Чонгука только вдохновляла. Просторный белый холл или зал, или гостиная, или веранда (составляющими архитектуры занимался Тэхён), выходящая на кристально чистое озеро не окном в центре стены, а распахнутыми стёклами, которые заменяли бетонные основания, была излюбленной комнатой Чонгука. Рояль в самом центре прекрасно подчеркивал ту художественную эстетику, которую стремился передать Тэхён через картины Ван Гога и любимого фотографа Анте Бадзима. Вся мебель была исключительно в белых или бежевых тонах, дабы создать иллюзию расширенного объёма. В общем: слушай игру ветра в ясную погоду и наслаждайся спокойствием.
А Чонгук этим и занимался. Бежал к клавишам, когда творческая натура расправляла крылья, срастался с реальностью, если никто не отвлекал, и просиживал долгие часы перед инструментом, черпая вдохновение у музы, которая любила поиграть во взрослые игры с утра пораньше.
Как сейчас.
Тэхён, сонный и растрёпанный, расстегнул Чонгуку три верхних пуговицы рубашки, оголил левое плечо и начал покрывать его нежными поцелуями, постепенно приближаясь к шее. Эта поза, когда Тэхён трётся со спины, ласкает и возбуждает Чонгука, пока тот старается не сбиться и доиграть мелодию, стала обязательным графиком их ленивого плана. Как умыться или почистить зубы: нельзя пренебречь. И у Чонгука иногда получалось терпеть и не поддаваться, а иногда он с позором проигрывал, захлопывал крышкой клавиши и сажал сверху Тэхёна, раздвигая тому ноги и упираясь стояком.
Как и в эту минуту.
— Ты сам меня разбудил, — хрипел горячим воздухом Тэхён в чонгуковские губы. — Кстати, я не слышал подобного раньше. Новая?
— Новая. Первый раз проигрывал, а ты не дал закончить, — Чонгук с вызовом посмотрел на Тэхёна, будто спрашивая: «Вот, мы сидим, ты в одних обтягивающих боксерах на моём рояле, а я на морфине под названием «тэхёновский взгляд», как поступим дальше?»
— Как насчёт утреннего секса, Гуки? Ведь к обеду эти двое приедут, а я при них не хочу. Стесняюсь.
— Перед сном ты говорил то же самое.
— Это было так давно.
— Для меня сегодня.
— Не спал что ли?
— Нет, — Чонгук отстранился, взял нотную тетрадь, пролистал несколько страниц и протянул её Тэхёну. — Вот. Записал, чтобы не забыть.
— Что это? Адрес? — Тэхён вчитывался в мелко написанные слова в правом углу, но явно не видел в них ничего знакомого.
— Больница, куда положили отца. Джин звонил ночью, говорил, что папашу увезли туда с сердечным приступом. Просил навестить.
— И ты поедешь?
— Не знаю, — Чонгука что-то тормозило, но не вечно же обиде сидеть внутри. — Наверное.
— Тогда не парься. Хочешь, я составлю тебе компанию? — Тэхён слез с рояля и потянул Чонгука на себя за расстегнутый ворот рубашки. — Только сначала секс.
Чонгук прижался к Тэ ещё ближе, залез под боксеры и начал мять руками ягодицы. Сначала он планировал подняться наверх, но мысль опереть Тэхёна о белую лакированную крышку и заставить кончить на клавиши одурманила весь разум. На рояле у них ещё не было.
***
Таксист тоже плохо знал дорогу, если вообще не был здесь впервые. Когда Юнги говорил: «Кажется, здесь направо», тот уверенно кивал и добавлял: «Я в курсе», а потом морщил лоб и наверняка радовался, что клиент ему подсказывал. Навигатор — не наш формат, как говорится.
— Можете высадить нас тут? — Юнги смотрел на недоумевающего Чимина и улыбался. — Хотим пешком прогуляться.
— Конечно, — согласился мужчина в рабочей кепке «Speed», явно взбодрившийся просьбой, и остановил машину.
Его дело десятое: вытащил из багажника вещи, принял оплату и сказал «спасибо» на «сдачи не надо», а почему и отчего клиенты попросили сойти за километр до указанного ранее адреса, можно не уточнять.
Спрашивал только Чимин, который хлопал глазами на удаляющийся от них шум мотора и ничего не понимал.
— И? — выгнул он бровь, опираясь на костыли.
— Отдай их мне, — Юнги протянул руку и настойчиво шагнул вперёд.
— И как же я тогда пойду?
— Ногами.
— Перестань.
— Лучше себе это скажи. Я разговаривал с врачом. У тебя, Чимин, самовнушение и страх, а не сломанные кости, которые, если что, идеально срослись больше месяца назад, — Юнги закинул на спину их общую дорожную сумку и уверенно добавил: — либо идём, либо разбиваем палатку на трассе.
Чимин надул щёки и аккуратно опустился на землю, сложив рядом костыли.
— Здорово. Начинай.
Юнги раздраженно выдохнул, сложил эти чёртовы палки и каким-то чудом запихнул их в и так уже забитый доверху походный рюкзак. Теперь у Чимина действительно не осталось выбора. Но лучше он будет смирно ждать попутки, чем встанет и опозорится.
— Почему ты не хочешь даже попробовать?
— Пробовал.
— Врёшь.
Продолжать игру «да-нет» было напрасно: Юнги не уступит, не перестанет кромсать душу и коробить до белого флага, пока тот не выложит поверх чиминовской трусости «сдаюсь». Если человек хочет казаться идеальным, изъяны на его теле не просматриваются, а ошибка вряд ли сжалится, решившись обойтись без шрама на лице. Чимин боится расстроить Юнги падением на старте. Он трус, которому мнение других важнее собственного комфорта.
— Если у меня не получится, — вместо того, чтобы смотреть Юнги в глаза, Чимин разглядывал свои ноги, — что дальше?
— Пробовать второй, третий, двадцатый, пятисотый раз. Ждать непонятно чего можно до старости, — как можно воодушевлённее ответил он. — А я вызываюсь твоим помощником.
Смерив свою левую и правую очередным томным взглядом, Чимин вспомнил, что Тэхёну он обещал вернуться совершенно здоровым: без висящего в воздухе «калека» и пугающей ноши в руках. Не виделись полтора года под предлогом отдыха в шикарном санатории Китая, а встретятся вот так? «Обними меня, но для начала дай сяду»? Чимин уже устал не оправдывать ожиданий окружающих, ему бы чуточку везения и веры побольше. И, пожалуй, везение требуется в первую очередь.
— Хён, лови меня если что, — улыбнулся Чимин, поднимаясь. — Только не округляй глаза: стоять я давно умею, но как делаю шаг, равновесие теряется.
И он вдохнул так сильно, будто готовился к экстрим-прыжку. С самолёта без инструктора или со скалы без страховки. В любом случае, Чимин волновался не меньше гладиатора перед первым выходом на стадион. Только сейчас впереди стоял не голодный тигр, а всего лишь Мин Юнги, у которого зрачки переливались приплюснутым отражением неуверенного лица.
— Перестань нервничать, — выдал Юнги. — Это фигня, если сравнивать с прошлым. Помнишь, как трудно тебе было пользоваться палочками? А спину ровно держать? Не падай духом на завершающем этапе, Чимин. У тебя всё получится. Не сейчас, так после.
— Устал работать сиделкой? — хотел пошутить он, но вдруг понял, что произнёс скрываемое внутри подозрение. — Прости, я имел в виду...
— Дурак. Я ради тебя города меняю, как перчатки, а ты думаешь о таких глупостях, — Юнги потрепал Чимину волосы и добавил: — Очищай давай вирусы со своего жёсткого диска и топай вперёд. Тэхён с Чонгуком заждались теперь.
Чимин вытянул губы трубочкой, то ли стыдясь, то ли успокаиваясь, но вместо ответа попытался сделать впервые за полтора года шаг без потери равновесия, а вышло как обычно.
Стараясь аккуратно поднять ногу, он задержал одну в воздухе слишком долго, отчего вторая не выдержала веса и согнулась, потянув Чимина за собой. Он споткнулся и оказался в объятиях Юнги, уже готовившегося ещё раз подбодрить.
— Ладно, давай заново, — опередил его Чимин, возвращаясь в прежнее положение.
И снова попробовал пройти самостоятельно тридцать сантиметров. И снова упал. Если такая неуклюжесть — действительно самолично придуманный барьер, то мозг он затрахал конкретно.
— Давай я тебя на руках донесу? — предложил Юнги.
— Вещи тащи, — парировал Чимин, настраиваясь на ещё одну попытку.
И опять неудачную. Главное, что Чимин не понимал, почему гравитация притягивала его к земле как-то особенно. Словно запрещая идти.
— Да блять, — крикнул Чимин неожиданно громко и рванул с места внезапно даже для себя.
— Эй, — только и успел протянуть Юнги, прежде чем ощутить лёгкий ветерок на вспотевшей от жары коже.
Бег вместо ходьбы — отличное решение, особенно если кидаешь вызов. Пускай
без захлёста и профессиональных навыков, пускай двадцать метров и не спринтерски быстро, но Чимин смог закрыть последний люк, вдыхать мрачность которого больше не придётся.
— Юнги, ты видел? — дышал он часто и радостно.
— Знаешь, — удивился тот, — кажется, я моргнул.
***
У Тэхёна получилось четыре. На один больше. И Тэхён победил.
— Сейчас бы тренироваться несколько месяцев, а потом гордиться победой над инвалидом, — выдал Чимин, обиженно плюхаясь на задницу.
Тэхён молча бросил снаряд обратно в ноги и пристроился рядом, продолжая прятать левую руку за спиной. Ему было интересно наблюдать за другом, который в свои почти двадцать шесть уходит подальше от остальных, чтобы покидать в воду камушки. И вовсе Тэхён не хотел забирать у Чимина звание победителя: просто не знал, как менее наигранно сказать, что он тоже здесь. Стоит позади около десяти минут, не в силах подавить улыбку.
— Ну, во-первых, я не тренировался, — Тэхён думал добавить: «у меня есть способ намного интереснее убить свободное время», но в последний момент не стал, — а во-вторых, кто это у нас тут инвалид?
— Открой мою медицинскую карту. Там даже есть пожизненное освобождение от физкультуры, — Чимин услышал тихий шелест и повернулся в его сторону. — Тэ? Ты что-то прячешь?
Придя к выводу, что фраза «нет-нет, тебе кажется» прозвучит глупо, Тэхён вытянул перед собой маленькую бархатную коробочку, перевязанную подарочной лентой. За почти два года она немного выцвела и помялась, но выглядела по-прежнему аккуратно и по-чиминовски. Только вот тот почему-то сохранность своего подарка высоко не оценил.
— Не открывал?
— У тебя глаза стали бешеными, — на всякий случай Тэхён прижал коробочку к себе.
— Блять, я про неё забыл уже. Тэ, пожалуйста, не открывай эту штуку никогда, — Чимин испуганно потянул вперёд руки, возможно, хотел вырвать и забрать, но в последнюю секунду опустил пальцы на тэхёновские уши, больно оттягивая. — По-хорошему прошу, выброси или сожги.
— Ты странный, — протянул Тэ, вырываясь из внезапных объятий. — Это нормально что ли, подарки отнимать?
— Я сделаю тебе другой.
— Обойдусь, спасибо, — Тэхён потянул за край ленты и бантик рассыпался на глазах.
— Сам же себя этим камнем, что ты выкинул, по голове ударишь, — Чимин покраснел и отвернулся, пряча лицо в поджатых коленях. — И, кстати, а разве это должно было произойти не в момент грустного «мне сейчас так нужен Чимин»? Или за два года в моей поддержке никто не нуждался?
Тэхён ухмыльнулся, развернулся к Чимину и слегка пнул его в бок.
— Нуждался, — с особой теплотой произнёс он, — но ты помнишь свою просьбу дословно? «Открой, когда потребуется помощь, но меня не окажется рядом». А так вышло, что в минуты моей слабости ты всегда был рядом, Чимин, — Тэхён прогнул верхушку картона с бархатным покрытием и удовлетворённо отвёл взгляд. Чимин косился. Свернув губы трубочкой, щуря глаза от недовольства, но косился. И что такое необычное могло лежать внутри?
Первую вещицу Тэхён узнал не сразу. Он вынул блестящий предмет и поднёс его на солнце, внимательно разглядывая. Старинная серебренная монета эпохи Корё. У Тэхёна была точно такая же: дедушка подарил маме коллекцию, а Тэ стащил одну, чтобы хвастаться перед друзьями. Только куда она исчезла, Тэхён помнил смутно. Точнее сказать, понятия не имел.
— Я придушу тебя, если скажешь, что не узнаёшь её, — нахмурился Чимин, явно ожидавший немного большее, чем вопросительно выгнутые брови.
— Ну, я... У моего деда был набор этого музейного сокровища, — Тэхён вертел монету, пытаясь откопать в памяти, куда дел свою. — Хочешь, чтобы я обогатился? Сколько же теперь она стоит?
— Только попробуй продать, придурок. Я не для этого её хранил.
— Хранил?
— Хранил, — Чимина, должно быть, провалы в памяти Тэхёна немного расстроили. — Нашу первую встречу не помнишь?
— Помню, конечно, — Тэ прокрутил воспоминание в голове, но никакой монеты там точно не было. — Ты прилюдно послал меня, когда наш тренер по баскетболу назвал меня лучшим из новичков.
— То была вторая, — рассмеялся Чимин, — первая произошла на два года раньше.
Ну, неплохая новость. Значит возраст их дружбы ещё больше постарел. Правда, это таинственное знакомство Тэхёну было чуждо: он столько лет убеждал себя в другом.
— Вспоминай, как пытался монетой сбить застрявший на дереве мячик, — начал рассказывать Чимин, — да так удачно, что она тоже приземлилась на соседнюю ветку.
— Иди ты, не было такого.
— Было, — запротестовал Чимин. — Я полез за твоей игрушкой, а когда очередь дошла до монеты, маленький неблагодарный мальчик уже скрылся за поворотом. Ну, вот я и оставил презент себе. На память.
Обычно подробное описание возвращало человеку маленькие, но довольно значимые фрагменты. Только, к сожалению, на Тэхёне статистика падала в минус. Может, потому что пять-шесть лет — не тот возраст, который детально прорисовывается в хранилище памяти, а может, у Чимина просто хорошее воображение. С другой стороны, монета у Тэхёна действительно пропала, а рассказывал он о ней ровно ноль раз, потому что даже не вспоминал эту историю до сегодняшнего момента.
— И почему ты столько лет молчал?
— Ну, мы что, девчонки, числа запоминать? — как-то приглушённо произнёс Чимин, словно старался убедить в этом себя, а не Тэхёна. — К тому же, ты никогда не спрашивал.
— Раз хранил её, — Тэ кинул монету ему в руки, — значит, тебе не плевать.
— Да нет, на дату реально всё равно. Есть другая причина, — и Чимин указал пальцем на коробку, намекая, что там есть кое-что ещё.
А дом у Тэхёна с Чонгуком действительно неплохой. Тишина успокаивает, атмосфера сохраняет нервы. Нет вечного шума города, тесности квартир и серости улиц. Озеро в двадцати метрах с кристально чистым песком и мягким заходом — идеальное место, чтобы поговорить о давно отложенном. Мешают лишь редкие фоновые выкрики Юнги, требующие написать Чонгука мелодию для его пробных текстов, но, в какой-то степени, именно они и спасают. Чонгук и Юнги. Для Тэхёна и Чимина. Иначе бы этот разговор не был таким беззаботным.
— Прости, Чимин, — не выдержал Тэхён и засмеялся. — Я думал, что смогу удивиться во второй раз, но это нереально, серьёзно.
— О чём ты? — удивился тот.
— Я нарушил обещание ещё в свой день рождения, — забубнил Тэ с закрытыми глазами, прикрывая руками голову, чтобы не получить. — Да, любопытный до невозможности Ким Тэхён не умеет держать слово, поэтому прости.
Пару секунд Тэхён видел только чёрный, готовясь принять удар или иной чиминовский гнев, но приоткрыв один глаз, он заметил не сдвинувшуюся ни на миллиметр рыжую макушку и рассматривающий гладкую поверхность воды умиротворённый взгляд. Наверное, на месте Чимина Тэхён бы тоже никак не реагировал.
— Ты мне тоже, — неожиданно начал Тэ. — Очень давно нравился, Чимин. Но ответить на твоё письмо сразу я не мог. И обещание это, и Юнги, и Чонгук, и авария, блять, и похищение. Странно было бы подойти и сказать: «да, когда-то и я», согласись? Потом Юнги всегда где-то рядом крутился, ну, а через месяц мы разъехались. Но сказать надо. Поэтому говорю сейчас.
— Весело, — Чимин поднялся на ноги, отряхивая задницу. — Мне даже полегчало.
Письмо, слова которого переписывались бесконечное множество раз, письмо, где каждая строчка вызывала смешанные чувства, письмо, чьей честности и правдивости слов мог завидовать сам Бог, такое важное и ненавистное Чимином письмо он просто взял, порвал и выбросил в воду, провожая тонущие чернила тяжелым выдохом. Чимин столько раз с опаской оглядывался на прошлое, что сегодня, должно быть, в первый раз, не боялся шагнуть дальше.
— Я люблю Юнги. Ты даже представить себе не можешь, как люблю, Тэхён.
— Могу.
— Чонгук? — улыбнулся Чимин, — но дело не в этом. Сопливо звучит, но моя жизнь без Юнги не имеет смысла. Когда только появился Хосок, я думал — всё. Думал, раздую любовь к тебе до джекпота и забудусь, но вышло иначе. Глупо было сравнивать чувства к тебе и чувства к нему, но я сравнивал. И только теперь понял разницу.
— Давай, — закатил глаза Тэхён, — назови это дружбой.
— Нет, это не дружба. Но я не знаю, как объяснить правильно.
— Сторге.
— Что?
— Сторге, — повторил Тэхён. — Погугли, если интересно.
Чимин бросил что-то вроде «уже бегу» и действительно, блин, поплёлся обратно к дому. А Тэхёну казалось это забавным. Потому что их с Чимином истории один в один, и доказательство этому тонет в озере, исчезая с поверхности последней строчкой длинного рассказа.
«...я всегда буду рядом...»
Конец