Еще один шанс

❝Но прошлое всегда с нами, оно ждет,

чтобы перевернуть настоящее❞

Сериал: Сплетница

8 октября

воскресенье

Джеймс Холл в некотором роде был старомоден. Проявлялось это не в выборе интерьера и не в одежде — здесь он отдавал предпочтение классической современности. Его старомодность проявлялась в письмах, написанных от руки и отправленных почтой. По этой причине он не перешел на электронный формат квитанций. Пока все его соседи, оплачивая счета, пользовались технологиями, не обременяющими почтальона, дом Джеймса практически стал единственным, куда наведывался пожилой сеньор. И воскресное утро не стало исключением.

Обычно в сумке мужчины валялось пару газет, несколько рекламных флаеров и, кончено, квитанции. Но в этот раз небольшую стопку разнообразил белый конверт с именем получателя, но без обратного адреса. Почтальон, вместо того, чтобы сунуть бумаги, предназначенные для Джеймса Холла, в ящик, отдал их Альберто, вышедшего на перекур за пределы территории.

Только после того, как сигарета, зажатая между зубами грузного мужчины с лысиной на затылке, истлела, почта двинулась дальше. Пройдя мимо своей охранной будки, примыкающей к воротам, Альберто дважды постучал в дверь, надеясь наткнуться на Камилу, чтобы лишний раз лицезреть ее в откровенном платье, но на его несчастье на пороге возник Джозеф Уолш.

Держа в руках кружку с кофе, он молча забрал у мужчины стопку и, дважды кивнув, закрыл дверь. Вместо того, чтобы сразу отнести почту в кабинет к брату, Джо поплелся на кухню. Раскрыл первую попавшуюся газету, при этом поражаясь привычке Джеймса, который по утрам предпочитал держать в руке тонкую бумагу со смазанным местами текстом, нежели телефон, но такого утра у бизнесмена уже давно не было.

Прочитав пару строк, Джо лениво отпил из кружки и, отложив неинтересную, по его мнению, газету, принялся просматривать остальное.

Еще одна газета, квитанции, дурацкая реклама и... белый конверт. Правда, он даже не обратил на него внимания, пока случайно не опрокинул чашку с кофе. Жидкость моментально окрасила бумагу и вынудила Джозефа раскрыть ее, чтобы спасти содержимое. Выудив оттуда две фотографии, он остолбенел. Даже, кажется, дышать перестал — настолько его шокировало увиденное.

А как иначе реагировать на снимки, где запечатлена мертвая девушка, лежащая на кровати с пеной у рта. В глазах — ужас. Шея исцарапана, ногти обломаны.

Джозеф смотрел на неизвестную ему особу и ощущал страх, словно это чувство выбралось из фотографии и достигло его сердца. Он так был поглощен этим, что не сразу заметил лист бумаги, лежащий рядом с телом девушки.

Охрана? Серьезно, Джеральдо?

Это все, на что ты способен?

«Джеральдо? Какой еще...», — озадачился парень, когда с трудом разобрал написанное на испанском послание.

Ему хватило лишь пары секунд и одного взгляда на еще одно фото, где изображен его брат с той самой девушкой. Они выходили из офиса поздним вечером, но снимок был сделан достаточно близко, чтобы разглядеть лица.

Джери! Джеральдо — это Джери! Твою ж мать!

С этими мыслями он, схватив остальные бумаги и чуть не повалив высокий стул, сорвался с места. Застыв перед дверью кабинета, он сделал два глубоких вздоха и только потом постучал. Ему нужно было сохранять спокойствие, иначе неизвестно, как повел бы себя Джеймс, если бы он ворвался с допросом. Хоть Джозеф и был временами взбалмошным, но глупцом точно не являлся.

— Джей, тебе тут почта пришла, — как можно хладнокровнее произнес Джо после того, как вошел с разрешения Джеймса, который, не отрываясь от документов, лениво махнул ладонью, призывая подойти.

— Спасибо, — сухо проговорил мужчина, принимаясь перебирать принесенную почту. Газеты он сразу отложил в сторону и начал просматривать счета.

Джозеф так и не сдвинулся с места. Стоял над братом, стискивая за спиной пальцы, между которыми зажата пара фотографий.

— Что-то еще? — не поднимая глаз, вдруг спросил Джеймс.

— Да, — начал Джо, на удивление, уверенно, — я бы хотел знать, какого черта происходит.

В голосе Джозефа промелькнула искра недовольства, которая не смогла пройти не замеченной. Она заставила Джеймса отложить конверты и медленно поднять глаза на брата.

— О чем ты?

— Вот об этом, — моментально ответил парень и, преодолев дрожь, помахал снимками на уровне своего лица, а затем бросил их на стол перед Джеймсом.

Тот и бровью не повел. Едва заметно поджал губы, не отводя глаз от Джозефа. Он уже знал, что на них изображено, но вопрос в другом — кто?

— Кто эта девушка, Джей? — угрюмо спросил Джозеф, ткнув пальцем в фотографии, а затем добавил, — и почему там указано твое старое имя?

Этот вопрос поразил Джеймса. На мгновение его маска хладнокровного человека слетела и в глазах отразилась паника. Однако Джо даже не успел разглядеть ее, как мужчина вернул бесстрастность. Осторожно взял в руки снимки, словно это была бомба, которую необходимо обезвредить, и опустил взгляд.

В голове Джеймса завертелись шестеренки. Суета из мыслей. Ровным счетом, как и у самого Джозефа. Они оба погрузились в пучину прошлого, только воспоминания у них были разные.

В течении долгой минуты молчания Джеймс перебирал имена и фамилии тех, кто был связан с ним и его отцом. Тех, кто знал о существовании Джеральдо, которого Маркус Мартинес считал наследником великой империи, построенной на крови и костях; которого считал своим орудием, скрытым от чужих глаз. Отец жаждал вырастить из него свою копию. Беспощадную и безжалостную. Постоянно твердил старшему сыну: «будь хладнокровным и когда-нибудь ты займешь мое место».

К своему младшему сыну, рожденному от другой женщины, он был более благосклонен. Отправил его в штаты к матери новой жены. Именно поэтому Джозеф вспоминал события четырнадцатилетней давности, а именно похороны своей бабушки. В тот день на пороге его дома возник Джеральдо. И в тот день он последний раз назвал его старым именем.

Джо даже не подозревал, что скрывалось за ним. Знал лишь одно — это была тайна, которую ему было не суждено постичь.

— Джеймс, объясни мне, какого хрена происходит? — с нажимом проговорил Джо.

У него была куча вопросов, которые не давали ему покоя с самой выписки из больницы.

Например, почему брат не позволял вернуться в свою квартиру? Почему заставлял присматривать за Камилой, появившейся спустя пару лет? И куда уезжал по выходным? Он не знал абсолютно ничего. Джозеф даже толком не понимал, что случилось больше месяца назад в том доме, куда его потащил Шон.

— Куча шлюх, море выпивки и лютая атмосфера кайфа, — заискивающе сказал тогда светловолосый парень перед тем, как войти в коттедж по приглашению, которое он достал, черт знает, каким образом.

Джо не хотел идти, но пошел. Не хотел употреблять, но делал это. Шон не отходил от него, постоянно притаскивал что-то новенькое. Он совсем потерялся во времени, не знал, сколько дней прошло и какая за пределами стен погода. Был поглощен своими эмоциями, которые менялись с бешеной скоростью. Половина происходящего в том элитном притоне стерлась из его памяти, и он даже был рад этому.

— Нет, Джо, — равнодушно ответил Джеймс.

— Нет? — недоверчиво переспросил он. Внутри парня начал закипать гнев, хотя он, в отличие от брата, никогда не был вспыльчивым, однако сейчас готов был сорваться, — почему нет?! Я хочу знать! Расскажи мне!

— Я сказал: «нет». Покинь мой кабинет и дай мне разобраться с проблемами.

— Как?! — Джозеф сделал резкий шаг к столу и гневно ткнул пальцем в фотографии темноволосой особы. — Как ты собираешься разбираться с этим, а?!

— Это не твоего ума дело, — прорычал Джеймс, сжимая кулаки в попытке сохранить самообладание. Он понимал, что Джо имел право знать правду. Ведь с него все началось, а он даже не догадывался об этом.

— Не моего ума, значит?! — воскликнул Джо и, оттолкнувшись от стола, наконец произнес то, что его волновало, при этом загибая пальцы. — Ты держишь меня взаперти! Не позволяешь вернуться домой! Заставляешь присматривать за Камилой! И даже не объясняешь причины! — он всплеснул руками, вдруг перейдя на злобный шепот. — Какую-то девушку убили из-за тебя...

Джозеф проговорил последние слова медленно и четко, будто хотел донести до Джеймса всю дерьмовость ситуации, однако сам Джо внезапно кое-что понял. Вспомнил слова Шона, которым раньше не придавал никакого значения: «Прости, брат... должен это сделать, но я не смогу... не смогу... потерпи, ладно? Я вызвал копов... все будет нормально... ты прости меня... он заставил».

В тот момент Джо совершенно его не понимал. Слушал, смотрел в его расширенные зрачки, но не понимал.

Кто? Что должен сделать? Почему он просил прощения?

Заставил? Что заставил?

Все эти вопросы мучали его после пробуждения из комы, но узнав о смерти Шона, который, по словам Джеймса, переборщил с дозировкой спустя пару дней после инцидента, в голове образовалась пустота.

Сейчас же, едва удержавшись на ногах, Джо взглянул на брата, лицо которого исказилось в злобе, и яростно проорал, надрывая связки:

— Я тоже должен был, да?! Я должен был подохнуть в том притоне?!

Джеймс не ответил, лишь сильнее стиснул кулаки.

— Скажи мне, черт возьми!

— Покинь. Мой. Кабинет. — Процедил Джеймс сквозь зубы. Он так сильно сжал челюсть, что Джозеф услышал отвратный скрип.

— НЕТ! — вновь завопил он, с силой ударяя ладонями по столу. Руки начали гореть, бледные щеки приобрели красный оттенок из-за гнева, который никогда не был свойственен русоволосому парню с ангельской внешностью.

Он всегда больше походил на свою мать, Лилиан Уолш, стройную женщину с зелеными глазами. Однако в данный момент в нем ясно читались черты отца. И Джеймса это вывело из себя.

Резко вскочив с кресла, которое отъехало назад и врезалось в шкаф, мужчина не сдержался и, впервые за долгое время надрывая связки, яростно прокричал в ответ:

— ВЫЙДИ НАХРЕН ОТСЮДА!

Его голос был подобен раскату грома, возникшему из ниоткуда и оглушительным эхом пронесшемуся по пространству. Джо невольно вздрогнул и отшатнулся от стола, вокруг которого начала сгущаться ядовитая субстанция.

— Да пошел ты, — прошипел Джозеф, скорчив гримасу ненависти, и поторопился покинуть кабинет.

В данную минуту ему было наплевать на Джеймса, на его чувства и проблемы. Все его мысли заняло покушение на собственную жизнь. Ему казалось, что все его существование проходило за каким-то занавесом. За туманной дымкой.

Джозеф Уолш даже не представлял, что скрывалось за ней.

Что скрывали от него.