Глава 22
Исландия
Месяц назад
Джеймс Холл
— Лэс? Что-то срочное? — поинтересовался я на испанском, сгорая от желания бросить трубку и наброситься на мягкие, уже припухшие губы Алисии, которая смотрела на меня с диким вожделением и небольшим замешательством из-за смены языка. Ее каштановые волосы растрепались, когда она пересаживалась с моих колен обратно на пассажирское сидение из-за прервавшего нас звонка.
— Джей… возвращайся. У нас… кхм… проблемы, — тихо проговорил он, запинаясь и словно боясь чего-то.
— Какие?
— Лучше не по телефону. Это… надо увидеть. Своими глазами.
— Это не может потерпеть два дня?
— Нет, Джей, возвращайся сегодня же, — Лэс внезапно повысил голос, чем заставил меня моментально напрячься. Он никогда не злился. Послышался шумный вдох. — Это Джо. Он в больнице.
— Скоро буду, — отрезал я и, сбросив звонок, завел машину под обеспокоенным взглядом Алисии, которая тут же поинтересовалась:
— Что-то случилось?
— Да, я должен вернуться в Мексику, — невозмутимо ответил я на английском и, отложив телефон на приборную панель, вдавил педаль газа, с рычанием срываясь с места.
По пути мы не проронили ни слова. Алисия изучала пейзаж за окном, а я погряз в мыслях. Настолько, что не заметил, как быстро мы добрались до загородного дома, который девчонки арендовали на неделю.
— При следующей встрече мы наверстаем упущенное, — выдавив из себя улыбку, проговорил я, сжимая Алисию в объятиях и не желая отпускать ее вовсе.
— А она будет?
— Конечно. Мы еще встретимся, обязательно. Я просто так тебя не отпущу.
Я поцеловал Алисию в макушку и, с трудом высвободив ее из своих рук, прыгнул обратно в машину.
Да, я пообещал следующую встречу, но сам понятия не имел, когда она будет. Однако оставлять ее я действительно не хотел, и планировал приехать, как только уладил бы все дела. Я покидал ее с уверенностью, что с Джозефом не случилось ничего серьезного, но тон Лэстера меня встревожил. Это был первый раз, когда я не знал, что меня ждет.
До самого Канкуна я провел наедине с непривычной нервозностью, которая сменилась неожиданным потрясением, стоило увидеть своего младшего брата, лежащего на больничной койке.
Трубка, торчащая изо рта, благодаря которой в его организм поступал кислород, бледная кожа, пара открытых ран и кома.
— Что произошло? — хриплым голосом спросил я у Лэстера, сидя около брата и не отрывая от него взгляда.
— Острое отравление веществами. Еще хоть одна доза и…
Я прикрыл глаза и уперся лбом в ладони.
Я знал, что мой брат тот еще кретин, влипающий в неприятности, словно они были его родным домом. Слабая наркота, запой, драки, разбитые костяшки, фингалы, валяющиеся бинты и вечный запах спирта привычное для него дело, никогда не доходящее до больницы. Но это…
— Его нашли в элитном притоне, посреди обкуренных шлюх. Кто-то дал наводку на коттедж за городом и копы устроили облаву.
Лэс стоял за моей спиной, но его голос звучал так отдаленно, так приглушенно, что я едва мог разобрать слова. В ушах проносился только писк аппарата ИВЛ, мешающий здраво мыслить.
— Кто еще знает об этом? — спустя, казалось, вечность, спросил я, поднимаясь со стула.
Ноги вдруг превратились в сплошную вату, и я вполне мог свалиться на пол, если бы не гнев, управляющий моим телом. Он готов был обрушиться на любого, кто посмел бы встать на моем пути. Но первым, кто на нем возник, был детектив Кано, внезапно появившийся в пределах палаты.
— Я, например, — спрятав руки за спиной, спокойно произнес чуть полноватый мужчина со смуглой кожей и залысиной на затылке. — Сеньор Холл, пообщаемся? Наедине.
— Пообщаемся, детектив, — слегка кивнув и мельком глянув на Лэса, сдержанно проговорил я и направился следом за мужчиной, который играл далеко не последнюю роль в моей жизни.
Именно он отвечал за сокрытие информации от общественности. Конечно, в пределах своей компетенции. Именно он вел все дела, касающиеся моей персоны и холдинга в частности. Не сказать, что в бизнесе на постоянной основе возникали проблемы, но, если такое случалось, он брал дело под личный контроль.
Так, за последние полгода в СМИ не попало ни единого слова о найденных наркотиках в нескольких пустых номерах одного из моих отелей, ни о поджоге моей машины на подземной парковке. Подобные вещи не были для меня поводом для беспокойства. В бизнесе всегда есть конкуренты, враги, мечтающие тебя уничтожить.
— Доктор Рико, оставьте нас на пару минут, — устало проговорил Даниэль, как только мы попали в кабинет главврача.
— Но…
— Выйдите, — грубо перебил я, бросив взгляд на дверь.
Как только она захлопнулась и мы остались одни, детектив бросил на стол папку и, открыв ее, выложил несколько листов.
— Перейду сразу к сути. Вы узнаете кого-то на этих фотографиях?
Я склонился над столом и, упершись в него ладонями, начал просматривать снимки. Удивление было первым, что я ощутил, взглянув на роскошно обставленное просторное помещение с дорогими диванами, резным столом ручной работы и неоновыми лампами. Затем пришло отвращение. И все из-за кучи обдолбанной молодежи в возрасте от двадцати до тридцати лет. Девушки в откровенных платьях, вероятно эскортницы, сидели рядом с парнями и пытались прикрыть лица. Некоторые из них были без одежды, некоторые даже не потрудились прикрыться.
— Дальше, — проговорил я, когда не увидел ни одного знакомого лица. Даниэль вытащил еще пару снимков, немного помедлив. Этой короткой заминки мне хватило, чтобы осознать, кто появится на фотографиях.
Конечно, Джозеф. Единственный, кого я смог узнать, хотя, там он сам на себя не был похож. Брат сидел на полу, опершись спиной на кровать, где царил полнейший хаос. Постельное белье вывернуто, подушки разбросаны, с края свисала женская нога с туфлей на высоком каблуке. Рубашка Джо порвана в нескольких местах, брюки расстегнуты и запачканы белыми пятнами. Волосы в беспорядке, кожа бледная, взгляд пустой…
Я прикрыл глаза, пытаясь стереть эту картину, стараясь не запоминать ее в мельчайших деталях, но было уже поздно. Она отпечаталась на самом черепе, словно образ обдолбанного брата выгравировали на кости. Глубоко вздохнув, я еще раз взглянул на снимки.
— Он, — я указал на парня со светлыми волосами и дико испуганными глазами. Он сидел в правом углу, практически вжимаясь в стену. То ли от страха, то ли от прихода. — Это…
— Шон Кесада.
— Да. Терся последние пару месяцев возле Джо. Я видел его несколько раз. Где он сейчас? — я оторвал взгляд от снимков, неосознанно сжав кулаки, и посмотрел на Даниэля.
— Здесь.
— Он… в сознании? — стараясь сдержать прилив гнева, процедил я сквозь зубы.
— Да.
— Где конкретно?
— В палате в конце коридора на этом этаже.
Я дважды качнул головой, поджав губы, и взял в руки снимки, где хоть как-то промелькнул Джозеф. Сложив их пополам, я сунул фото во внутренний карман пиджака и грозно посмотрел на Даниэля, лицо которого не выражало никаких эмоций.
— Как обычно. Ликвидируй любое упоминание о Джозефе Уолше, — приказал я, направляясь к выходу и сжимая пальцы в кулак.
— Что вы собираетесь с ним сделать? — спросил детектив обыденным тоном.
— Ничего хорошего.
— Он не в лучшем состоянии, сэр.
— Плевать, — я распахнул дверь и уверенно зашагал по коридору.
Крепко сжатые кулаки безумно жаждали вонзиться в плоть и раздробить пару костей, сломать челюсть и насладиться хлыщущей кровью, словно водопадом, бьющим из скалы. Я сгорал от желания услышать болезненные вопли этого недомерка, который последние месяца три-четыре только и делал, что подсаживал Джозефа на новые препараты. Если бы не эта крыса, Джо бы не сорвался. Не оказался бы в том чертовом притоне, и не лежал бы сейчас в коме. И если бы я не был так занят работой, этого бы не случилось. Черт!
— Джей? Ты куда? — обеспокоенно спросил вышедший из палаты Лэстер, но я просто проигнорировал его. Влетел в палату, где находился Шон.
Он сидел у изголовья койки с опущенной головой и не отводил взгляда от своих дрожащих рук. По сравнению с Джозефом этот гаденыш выглядел раздражающе здоровым и целехоньким. Заметив это, я ощутил, как глаза накрыла красная пелена. Она заслонила обзор и разум, давая полную власть гневу, стремительно взлетевшему на трон.
— И какого хрена ты потащил его туда?! — громоподобным тоном спросил я, одним движением поднимая парня с кровати и прижимая его спиной к белоснежной стене палаты.
— Это не я… это он… заставил… это не я…, — промямлил Шон, даже не пытаясь посмотреть на меня.
— Заставил? Кто? Джо заставил тебя пойти туда?
Я снова впечатал парня в стену, игнорируя болезненные стоны с замедленной реакцией и возмущения врачей. Мне было наплевать на правила больницы в соблюдении тишины. Плевать на состояние этого кретина, повисшего в моих руках, как тряпичная кукла с отрешенными глазами. Только у игрушек они безжизненные, а у парня во взгляде была пустота, словно он потерял рассудок, что вполне возможно, учитывая наркотрип, в который они попали, в котором пострадал Джо.
— Джей, отпусти его. Он тебе ничего не расскажет, — тихо произнес Лэстер и схватил меня за руку, но я не опустил этого ублюдка, лишь сильнее прижал к стене, довольствуясь еще одним болезненным визгом.
— Расскажет. Обязательно расскажет. И понесет наказание за то, что просто существует, — грозно заявил я, взглядом прожигая дыру в бледном лбу, покрытому каплями пота.
— Отпусти… это не я… это он… он… заставил…, — хрипло пробормотал Шон, слабо вцепившись в мои запястья. Его ладони оказались жутко холодными, и вдруг привели меня в чувство.
— Джеймс, оставь его.
Я рывком опустил воротник замызганной рубашки Шона, который тут же рухнул на пол и застыл в неестественной позе.
— Это он… все он… а не я, — все еще мямлил Шон, но я его уже не слушал.
— Прокáпайте его как следует. Он мне живой нужен, — сказал я медсестре, прижавшейся к дверному косяку с испуганным лицом, и, не обращая внимания на собравшуюся толпу, вернулся в палату к Джозефу.
Около трех дней я безвылазно просидел в больнице. Не отходил от его койки и напрочь забыл о существовании телефона. Лэстер привозил мне ланч и огромное количество кофе, который я осушал за пару секунд. Этот напиток единственное, что могло привести меня в чувство, хоть ненадолго. Ведь мысли о том, что я сделаю с Шоном, когда тот придет в норму, разжигали во мне огненную бурю ярости. Настолько испепеляющую, что все тело начинало гореть, будто от высокой температуры.
Я так погрузился в эту пучину, что пропустил момент, как Шона Кесада выписали из больницы. Я понятия не имел, как это прошло мимо меня, однако это не уберегло гаденыша от моего визита, который я ему нанес на пятые сутки со дня инцидента.
Только вот, прибыв на место, я не нашел ничего и никого, кроме уже разлагающегося трупа светловолосого парня. Вонь в квартире стояла страшная. Вокруг был беспорядок, а на столе один шприц и резинка. Только я хотел достать телефон, чтобы сообщить детективу Кано о несчастном случае, как мой взгляд упал на записку, зажатую между ладонями Шона. Я аккуратно выудил ее с помощью салфетки, единственной нетронутой на столе, и раскрыл.
Вот не задача.
Должен был умереть Джозеф,
а вместо него откинулся Шон.
«Что за…», — подумал я, нахмурив брови и крепче сжал листок. — «Это ни черта не несчастный случай. И не простое стечение обстоятельств. Это гребанное убийство.
Все эти мысли разом закрутились в голове. И вместе с их скоростью я вылетел из квартиры, попутно набирая детективу Кано и сообщая о… несчастном случае.
Я не поехал ни в больницу, ни домой, а сразу ломанулся в офис. Открыл сейф, где лежали снимки Джо, и еще раз изучил их, пытаясь найти хоть какую-то зацепку. Поначалу я хотел сжечь их, как делал со всем компрометирующим материалом в отношении брата, но вместо того, чтобы придать их огню, я выудил из ящика синюю папку и убрал в нее не только снимки, но и записку.
Заперев эту информацию в сейфе, я вышел на открытую террасу, поглощенный всеми мыслями одновременно. И самая часто возникающая была об Алисии и моем обещании, которое я не способен выполнить. Телефон вдруг завибрировал, и я вытащил его из кармана, тут же ощутив волнение от высветившегося имени.
Алисия будто почувствовала, что я думал о ней в эту минуту. Я слабо улыбнулся и решил: «Не сейчас, дорогая». Оставив звонок без ответа, я достал сигарету и впервые за долгое время закурил.