49. Живая
Лана молчала слишком долго.
Данон видел, как она пытается подобрать слова, как внутренняя борьба отражается в её взгляде, в том, как она сцепляет пальцы в замок, как чуть нервно проводит языком по нижней губе.
Но ничего не говорит.
— Лан... — его голос стал тише, но от этого только твёрже. — Ты боишься сделать неправильный выбор, но тебе не кажется, что ты уже его делаешь?
Она глубоко вдохнула, но продолжала молчать.
— Ты же знаешь, что если ничего не скажешь сейчас — я просто уйду.
Он сам не знал, серьёзно ли это говорит. Он не хотел уходить, не хотел сдаваться, но сколько ещё можно висеть в этой бесконечной неопределённости?
Лана подняла голову, её губы дрогнули, но вместо слов она просто покачала головой.
— Ты правда хочешь, чтобы я ушёл?
Она медленно сглотнула.
— Нет.
Тихо. Почти беззвучно. Но он услышал.
Он закрыл глаза, чувствуя, как внутри всё сжалось.
— Тогда скажи, что я тебе нужен.
Она снова отвела взгляд.
— Лана.
— Я... — она сжала пальцы сильнее. — Я не знаю, как правильно.
— Да плевать, как правильно. Как чувствуешь?
Она закрыла глаза.
— Я... Я чувствую, что если позволю себе... — её голос сорвался, но она всё-таки продолжила. — Если позволю себе это признать, мне будет ещё больнее, если мы всё разрушим.
Данон резко выдохнул, пытаясь справиться с эмоциями.
— Ты из тех, кто боится падать, и поэтому вообще не прыгает?
Лана слабо улыбнулась.
— Возможно.
Он провёл рукой по лицу, чувствуя, как в груди нарастает тяжесть.
— А я вот уже давно падаю, Лан.
Она вздрогнула.
— Уже давно лечу вниз, без страховки, без парашюта, без возможности вернуться обратно.
Она смотрела на него, не двигаясь.
— И что ты хочешь от меня?
— Чтоб ты либо прыгнула со мной, либо наконец отпустила меня.
Лана медленно покачала головой.
— Я не хочу тебя отпускать.
— Тогда, блин, держи меня.
Она моргнула, и в её глазах появилось что-то настоящее. Что-то, чего он раньше не видел.
Она потянулась к нему, осторожно, будто боялась, что он её оттолкнёт, но он не отстранился.
Её пальцы коснулись его щеки, он накрыл её руку своей, сжал, удерживая.
— Я не умею это делать правильно, — тихо призналась она.
— Мне не нужно «правильно».
Она глубоко вдохнула.
— Хорошо.
И в следующую секунду её губы коснулись его губ.
Не жадно, не требовательно, не так, как раньше, когда она просто позволяла ему себя целовать.
Этот поцелуй был другим.
Более медленным. Более честным.
Она наконец дала ему почувствовать, что он не один в этой борьбе.
Он крепче обнял её, притягивая к себе, чувствуя, как её сердце бьётся под его ладонью.
— Попробуем? — прошептал он ей в губы.
Лана кивнула.
— Попробуем.
И впервые за всё время он поверил, что она сказала это всерьёз.
_____
Они начали с самого простого.
Не было громких заявлений, не было публичных проявлений, не было чёткого «мы теперь вместе». Просто больше не было этой тонкой стены, которую Лана так долго держала между ними.
Она больше не избегала его прикосновений, не отводила взгляд, не пыталась спрятаться за сарказмом. Она оставалась такой же колкой, независимой, порой холодной, но теперь Данон знал, что под этим слоем есть что-то большее. Что она боится не его, а себя.
Прошла неделя, и он вдруг понял, что с момента её возвращения они ещё ни разу не разговаривали о будущем.
— Как долго ты собираешься оставаться в Москве? — спросил он однажды утром, когда Лана сидела на кухонном столе в его футболке, рассеянно листая телефон.
Она подняла на него взгляд.
— Пока не знаю.
— У тебя там что, нет дел?
— Есть. — Она пожала плечами. — Но я не тороплюсь.
Он внимательно посмотрел на неё, пытаясь понять, что стоит за этими словами.
— Ты ведь всё равно уедешь опять, да?
Лана чуть прикусила губу, потом убрала телефон и посмотрела на него честно.
— Да.
Данон выдохнул, сжимая пальцы на чашке.
— Но я не знаю, когда, — добавила она.
Он поднял на неё глаза.
— То есть?
— То есть я больше не сбегаю, Дань.
Он замер, осознавая, что впервые слышит это от неё.
Лана слегка улыбнулась, протягивая руку и касаясь его запястья.
— Я просто здесь. Сейчас.
Данон опустил взгляд на её пальцы, потом медленно перевёл его на неё.
— А дальше?
Лана наклонила голову.
— Ты опять хочешь план?
— Я хочу знать, на что рассчитывать.
Она вздохнула, чуть сжимая его руку.
— Я не знаю, как это работает, но... — она пожала плечами. — Я больше не хочу жить так, как раньше.
Данон молчал.
— Я больше не хочу делать вид, что ты для меня никто.
Эти слова ударили по нему сильнее, чем он ожидал.
Он отпустил чашку, взял её за руку и притянул ближе.
— Тогда хватит бояться.
Лана посмотрела на него, её губы чуть дрогнули.
— Я попробую.
И он поверил ей.
Он не знал, как долго это продлится. Не знал, как она справится со своими страхами, не знал, сможет ли она когда-нибудь сказать «я тебя люблю».
Но он знал, что сейчас она выбрала его.
И пока этого было достаточно.