42. Маршрут перестроен.
Бар был таким же, как всегда — громкий, полный людей, которые либо праздновали жизнь, либо пытались её заглушить.
Данон чувствовал себя во второй категории. Лёша уже сидел за столиком в углу, рядом с ним — пара знакомых лиц, но Данону было плевать. Он просто сел напротив, жестом показал бармену, чтобы наливал.
— А вот и наш страдалец, — усмехнулся Лёша, поднимая свой стакан. — Каково это — осознавать, что тебя заменили на какого-то богатого американского хуесоса?
Данон молча выпил, проигнорировав вопрос.
Лёша вздохнул.
— Ладно, давай серьёзно. Ты собираешься как-то реагировать?
— А зачем?
— Ну не знаю, может, потому что ты, блин, сто лет за ней бегал, а она даже не соизволила сказать тебе «до свидания»?
Данон сделал ещё один глоток.
— Я не бегал за ней.
Лёша усмехнулся.
— Конечно, нет. Ты просто был рядом, ждал, когда она тебя заметит.
— Лёш.
— Чего? Я прав.
Данон устало потер лицо.
— Всё, чего я хочу, — это забыть её.
— Отличный план, — кивнул Лёша. — А теперь поднимай свою жопу, пойдём к девочкам.
— Не хочу.
— Хочешь, — Лёша ухмыльнулся. — Ты просто боишься, что, если ещё раз трахнешь кого-то, вдруг поймёшь, что Лана — не единственная женщина в мире.
Данон сжал зубы.
— Лёш, блять...
— Всё, ты идёшь, — Лёша резко схватил его за рукав и потащил в сторону стойки, где стояла компания девушек.
Они были симпатичные, улыбчивые, явно уже прилично выпившие.
Данон не помнил, как именно разговор завязался.
Но в какой-то момент он уже стоял, прижавшись к одной из них — высокой блондинке, у которой были слишком яркие губы и слишком громкий смех. Она что-то говорила, а он кивал, делая вид, что слушает, хотя в голове было только одно: «Давай, просто сделай это. Отпусти Лану. Она не твоя. Она уже давно не твоя.»
— У тебя грустные глаза, — сказала блондинка, обвивая руками его шею.
— Может, — усмехнулся он.
— Тебя нужно развеселить.
— Развесели.
И она его поцеловала.
Не похоже на Лану. Вообще не похоже. У неё был другой вкус, другие движения, другое дыхание, но он не остановился.
Потому что, может, если он опять сделает это, наконец станет легче.
_____
Данон проснулся в чужой квартире, рядом кто-то дышал — девушка, имя которой он даже не вспомнил.
Голова трещала, во рту сухость, экран телефона лежащего на прикроватной тумбочке, внезапно светился. Он протянул руку и перевернул телефон увидев новое сообщение... от неё.
Лана: «Когда протрезвеешь, позвони.»
Блять.
Ему стало хреново. Не от похмелья. От всего.
Оттого, что он пытался её забыть, а она снова тянула его обратно.
Его сердце глухо стукнуло в груди.
С чего вдруг? Почему сейчас? Почему после всех этих недель молчания, после всех этих историй с откровенными фотографиями, голливудскими тусовками и «новой жизни» она решила написать ему?
Он провёл рукой по лицу, пытаясь прийти в себя. Висок пульсировал от похмелья, голова тяжело гудела.
— Ммм... — рядом девушка лениво потянулась, зарываясь лицом в подушку. — Ты уже встал?
— Ага, — пробормотал он.
Он схватил телефон и вышел в ванную, закрыв за собой дверь.
Чёрт.
Как она узнала, что он был пьян?
Он открыл сообщения.
Последнее, что там было это его сообщение несколько дней назад, с вопросом, когда она вернется, которое висело без ответа.
Тогда откуда она узнала?
Он открыл сторис Лёши и замер. На видео он и та блондинка, они целуются у барной стойки, а Лёша за кадром орёт что-то весёлое, комментируя ситуацию.
Сука, Лёша.
Лана это видела.
Она увидела его пьяного, увидела, как он лезет к какой-то случайной девушке, и после этого написала ему.
Почему? Почему, если ей было всё равно?
Он вернулся в комнату, быстро натянул одежду.
— Ты куда? — спросила девушка, приподнимаясь на локте.
— Мне нужно идти.
— А... ну, ладно.
Она даже не пыталась его остановить.
Потому что, в отличие от Ланы, эта девушка ничего не усложняла.
Но и ничего не значила.
_____
В такси Данон долго смотрел на телефон, решая, что делать.
Позвонить? Проигнорировать?
Но внутри уже всё решилось. Он набрал её номер.
Гудки.
Один.
Второй.
На третьем она ответила.
— Ты трезвый?
Её голос был ровным, спокойным, но он слышал напряжение.
— Почти.
Пауза.
— Ты видел сторис Лёши?
— Угу.
— Тогда ты понимаешь, почему я написала.
— Нет, Лан, не понимаю.
Он говорил резче, чем хотел, но злость вдруг вспыхнула внутри.
— Что ты хочешь? Позлорадствовать? Сказать, что я жалкий? Что ты ушла, а я тут же полез к первой встречной?
Лана молчала. А потом, произнесла спокойно и тихо:
— Ты правда так думаешь?
— А почему бы и нет?
— Потому что если бы мне было плевать, я бы не писала тебе.
Он сжал зубы.
— А тебе не плевать?
Она вздохнула.
— Даня...
— Нет, Лан, скажи. Тебе не плевать? Тогда какого хуя ты меня оставила?
В трубке повисла тишина.
— Я не знаю, — сказала она наконец.
— Это дерьмовый ответ.
— Но он честный.
Он провёл рукой по лицу и почему-то спросил.
— Ты в Москве?
Она замялась.
— Да.
Он замер.
— Ты давно приехала?
Молчание.
А потом, почти неслышно:
— Сегодня ночью.
Чёрт.
Она уже здесь. В этом городе, в своей квартире. Всё это время он думал, что она всё ещё в Лос-Анджелесе, жил с этой мыслью, пытался убить себя клубами, выпивкой, девочками.
А она была уже рядом и молчала.
— Почему ты мне не сказала?
Она снова замолчала.
— Лан?
— Я не знала, стоит ли.
— Ты... — он стиснул зубы, — ты серьёзно сейчас?
— Даня...
— Где ты?
— Я...
— Где. Ты.
Она выдохнула.
— Дома.
Дома. Там, где она и оставила его в последний раз.
— Оставайся там.
— Даня...
— Просто, блять, оставайся там.
И вот, он уже диктовал адрес таксисту.