39. Игры
Весь следующий день Данон чувствовал себя так, будто внутри него что-то сломалось.
Он знал, что это глупо.
Что это даже не должно было его беспокоить.
Но факт оставался фактом — ночь, проведённая в попытке забыть Лану, ничего не изменила.
Он всё ещё чувствовал себя пустым и всё ещё думал о ней.
Чёрт, он всё ещё ловил себя на том, что хочет взять телефон и проверить её профиль, но не делал этого.
Не позволял.
Не давал себе этой слабости.
Вместо этого он включил комп, открыл монтаж и уткнулся в работу, как делал всегда, когда всё шло к чертям.
Прошло два часа, потом четыре.
Он даже успел забыть, какой сейчас день, пока не пришло сообщение.
Лёша: «Вечером играем в кэш, ты где?»
Данон нахмурился.
Он и забыл, что сегодня пятница, а значит, вся компания, скорее всего, собиралась у кого-то из парней играть в покер, пить и обсуждать всё подряд.
В другое время он бы с радостью согласился.
Но сейчас...
Сейчас он просто не был уверен, что сможет выносить чужие разговоры, шуточки Лёши.
Данон: «Не знаю, чувак. Я в деле, если что, но без гарантии.»
Ответ пришёл быстро.
Лёша: «Да ты заебал, выбирайся из своего гнезда, а то скоро как Иксайл станешь, вечно дома сидящий.»
Данон тихо усмехнулся.
Он знал, что Лёша не отстанет, пока не затащит его туда.
Честно? Может, оно и к лучшему.
Может, ему действительно стоило выйти, отвлечься, почувствовать себя частью компании, а не одиночкой, который ночами думает о человеке, который о нём, возможно, уже и не вспоминает.
Вечером он всё-таки приехал.
Тусили у Парадеевича.
Когда Данон вошёл, все уже были на месте: Лёша разливал виски, Фреймтеймер с кем-то спорил, Ярик что-то строчил в телефон, а Горилыч молча наблюдал за столом, явно уже прикидывая, кого будет разносить в покере.
Ланы не было.
И странно, что его это разочаровало. Как будто он ожидал, что через несколько дней в Америке она вернется.
— О, а вот и Данон! — Лёша протянул ему бокал. — Я уж думал, ты опять отморозишься.
— Да ну тебя, — буркнул он, беря напиток.
— Ты какой-то не такой, — заметил Фреймтеймер, оценивающе оглядев его. — У тебя всё нормально?
— Всё отлично.
Фреймтеймер только прищурился, но не стал продолжать.
Парадеевич перетасовал колоду карт.
— Так, народ, ставки будут нормальные или опять начнём с копеек?
— По классике, — лениво бросил Лёша, устраиваясь поудобнее. — Но если хочешь повысить — я всегда готов тебя обобрать.
— Посмотрим, кто кого оберёт, — усмехнулся Парадеевич.
Игра началась. Казалось бы, всё как всегда. Разговоры, шутки, алкоголь, азарт.
Но Данон чувствовал себя отстранённым. Как будто он сидел здесь физически, но мысленно был где-то далеко.
Он делал ставки, блефовал, даже пару раз выигрывал, но внутри не было ни радости, ни интереса. Его снова и снова накрывала пустота.
— Эй, Данон, ты что-то вообще не веселишься, — бросил Лёша, наливая себе ещё виски. — Может, тебе ещё девочку найти?
— Спасибо, не надо, — буркнул он.
Лёша ухмыльнулся.
— Ой, да ладно. Вспомни, как ты отрывался раньше. У нас полно знакомых, которые будут только рады составить тебе компанию.
— Неинтересно.
— Да что с тобой происходит, блин? — удивился Ярик.
Все посмотрели на него.
Данон сделал глоток, чувствуя, как алкоголь слегка обжигает горло.
— Просто...
Он замолчал, понимая, что даже не знает, как это объяснить.
Фреймтеймер вдруг медленно улыбнулся.
— Тебе, случайно, не кажется, что твоя херня началась после того, как Лана уехала?
Все замолчали.
Данон напрягся.
— С чего бы?
— Ну, не знаю, — Фреймтеймер приподнял бровь. — Может, потому что ты ведёшь себя как человек, которого только что бросили?
Лёша рассмеялся.
— О, подожди-ка... Это что, намёк на то, что у них что-то было?
Фреймтеймер пожал плечами.
— Я ничего не намекаю. Просто наблюдаю.
— Данон, ну-ка признавайся, — Лёша наклонился вперёд, ухмыляясь. — Ты чё, реально трахнул Лану?
Лицо Лёши выражало странную эмоцию, будто внешне он старался не показывать того, как его это задело. Но что именно задело его, что все, кроме Ярика и него об этом уже знали, или что он не был тем, кому удалось завалить Лану.
Данон медленно вдохнул.
— Нет.
— Пиздишь.
Он стиснул челюсть.
— Какая, блядь, разница?
Лёша фыркнул.
— Ну, судя по твоему настроению, разница есть.
Данон молчал. Он не собирался это обсуждать и не собирался говорить о том, что случилось, потому что, если он это произнесёт, это станет реальнее, станет правдой, которую он ещё не был готов принять.
— Ладно, расслабься, — наконец бросил Лёша, отпивая виски. — Мы просто рофлим.
Но Данон знал, что никто не просто «рофлит».
Они уже что-то поняли.
Они уже знали.
И это его бесило.
Потому что если его друзья смогли это понять... значит, это было слишком очевидно.
Значит, он не просто себе это придумал.
Значит, он действительно в неё влюбился как последний идиот.