Ночной Предвестник

Время текло мучительно, невыносимо медленно. Оно обволакивало, словно вязкая трясина, опутывая каждую мысль чувством невидимой, бескрайней угрозы. Тишина была всеобъемлющей, душила настолько, что любой невольный шорох мог стать приговором. Это была хрупкая, нестабильная тишина, готовая в любой момент взорваться оглушительным выстрелом или пугающими шагами по пыльным полам заброшенного склада.

Чувство сужающейся клетки было невыносимо. Хотелось вырваться из этого душного, проклятого здания на свежий воздух, бежать без оглядки, прочь, к хоть какой-то безопасности. Всхлипов не было слышно, но к глазам подступила неожиданная влага, вынуждая вытирать её рукавом толстовки - той частью, что ещё не была испачкана кровью.

Изуку хотелось разрыдаться прямо сейчас: от невыносимой боли, от бессилия, от всепоглощающего страха и одиночества. Но страх сковал горло стальной хваткой, не позволяя издать ни единого лишнего звука. У него не было права на героические сражения с врагом, как у Всемогущего. Он был всего лишь беспомощным, беспричудным ребёнком, на которого охотился профессиональный убийца. Все шансы были против него.

Руки мёртвой хваткой вцепились в чёрный, неприметный рюкзак. Внутри, под ворохом вещей, хранился пакет со старым, аккуратно упакованным набором для вышивания. Это была маленькая, потрёпанная вещь, за которую не дали бы и гроша, но для подростка она была дороже любого золота. Это была не просто вещь, это была нить истории, тянувшаяся вот уже двадцать лет.

Мидория не звал на помощь - это было бессмысленно и даже опасно. Он находился в Промзоне Камино, где в радиусе десятков метров простирались лишь руины заброшенных заводов... полная изоляция. Его могли услышать только холодные стены... и враги.

Смахнув последние слёзы рукавом, Изуку снова принялся ощупывать пространство вокруг в поисках инструмента или лазейки в стене, которая могла бы его спасти. Эмоции всё ещё вспыхивали, лишая сил и воли к действию, но Изуку подавлял их, переводя себя в режим выживания.

Спустя невыносимо долгое время, когда боль и усталость пронизывали всё его существо, пальцы нащупали небольшое отверстие в стене. Маленькое и неудобное, как и предыдущее, но такое же труднодоступное для взрослых людей. Двери или целые стены, конечно, можно было выбить, но это создало бы совершенно ненужный шум.

Протиснувшись в узкую дыру, он оказался в довольно просторном помещении. Однако большую часть пространства занимали массивные трубы, уходящие высоко вверх; запах проржавевшего металла въедался в лёгкие, даже сквозь кромешную тьму. Единственный тусклый источник света исходил из той самой дыры, через которую он только что пролез.

Изуку едва сдержал протяжный вздох облегчения. Если других источников света не было, значит, других путей внутрь тоже не было. Такое положение дел давало ему крошечный шанс выбраться отсюда живым, а сейчас это имело для него первостепенное значение. Сейчас нельзя было умирать, иначе он никогда не сможет добиться справедливости для «Масок».

Изуку снова достал телефон и сделал ещё два фото, выкрутив яркость экрана на максимум. В помещении, куда он попал, трубы шли потоками снизу и сверху, неизбежно ведя в общий бывший цех «Плюс». Второе фото он сделал из комнаты, откуда он сюда пробрался; помимо пыльного окна, поблизости от дыры находился деревянный ящик, способный её перекрыть.

Спустя несколько мгновений в его голове словно внезапно включился свет. Догадка, поначалу лишь крошечный лучик, разгорелась в полноценную надежду. Вскрыв рюкзак, Изуку судорожно рылся в вещах, находившихся под таким важным для него пакетом с уликой. Рука, движущаяся в кромешной тьме, наконец наткнулась на небольшой цилиндрический предмет. Гладкий пластик, ощущавшийся в руке, придал уверенности в нужной находке.

Изуку поднёс предмет к окну, чтобы точно убедиться в своей догадке. Лишний раз фотографировать на телефон он не хотел, чтобы не тратить заряд впустую. Свет из окна, несмотря на вездесущую пыль, всё ещё мог создавать контраст, позволяя рассмотреть на общем фоне чёрный силуэт. Этого света было вполне достаточно, чтобы определить подлинность предмета, который он достал.

Запасной фонарик, который он положил на всякий случай, если первый сломается. Кнопку включения можно было нащупать даже в полной темноте, но он не собирался пока его включать. Изначально он планировал использовать его для перемещения по трубам, но это всё ещё было слишком рискованно и опасно. Но теперь...

Медленно закрыв рюкзак, он положил его рядом с системой труб и вылез обратно к небольшой дыре в стене, через которую пробрался. За ней простирался просторный коридор, в середине которого виднелось выбитое окно и тёмное пятно его собственной крови. Пустое, безмолвное место, излучающее напряжение от невидимой угрозы. Он осторожно выглянул из щели, просунув правую руку, а левую оставив внутри, в безопасности.

Подросток поднёс палец к кнопке включателя, и холодный пот скатился по лицу. Он сжимал фонарь в руке, готовясь к броску. Сейчас. Переключатель тихо щёлкнул, и свет от фонаря озарил мрачный, тёмный коридор, прорезая мрак. Не теряя ни секунды, рука сделала быстрый замах, запуская в коридор брошенный фонарь, который хаотично плясал светом. Изуку тут же спрятался обратно в щель, быстро оттолкнувшись от поверхности старой древесины и свалившись на пол комнаты.

Серия выстрелов из снайперской винтовки разорвала тишину коридора хаотичными, тревожными звуками, следуя за светом падающего фонаря. Каждый такой выстрел заставлял зеленоволосого внутренне вздрагивать, ощущая их как фантомное жжение на своей коже.

Преодолевая страх, Мидория воспользовался минутным хаосом стихающих выстрелов. Он залез обратно в комнату с трубами и силой задвинул ящик на отверстие. Единственный источник света пропал за плотным основанием ящика, погружая и без того полностью тёмную комнату в ещё большую, дезориентирующую темень.

Звуки стрельбы быстро стихли, оставляя за собой лишь оглушительную тишину. Хищник, казалось, снова перешёл в режим ожидания. Без толстовки было холодно, но Изуку тоже принёс её в жертву ради результата. Прежде чем кинуть включённый фонарь, он использовал найденную в темноте железную проводку и подцепил на неё свою кровавую толстовку. С такого расстояния могло показаться, что бежит человек.

Тяжёлое дыхание парня тихо отдавалось эхом по массивным стенам, не пробилась через плотные стены изолированной комнаты. Они не пропускали звук и свет, становясь единственной наиболее комфортной средой зря раненого человека. Только вот это была все ещё часть огромной клетки, охраняемой со всех сторон ловушки, остаться в которой было равносильно медленной, но гарантированной смерти.

Ждать утра было бы... безумием. Могло произойти все сто угодно: снайпер мог бы за это время решится проверить склад и найти его, он мог бы за это время позвать и дождаться подкрепления. Любой вариант был бы чудовищным из-за своего жестокого конца... ждать было нельзя.

Тело протестовало с каждым новым движением, желая просто провалится в забытье. Адреналин и движимое им упрямство шли на спад, поглощаемые физической слабостью. Сонливость становилась почти непреодолимой, подавляя страх и горечь беспомощности, которые грозился подавить его на протяжении этой вылазки.

Хлопок по щекам последовал мгновенно, оставляя на щеках красные отметины. Боль отрезвила сознание на мгновение прогоняя дикую усталость давая волю сознанию ... нельзя сдаваться. Ради Ринэхо. Ради Цукаучи. Ради справедливости для всех.

Темнота была непроницаемой, но пространство вокруг все ещё можно было ощущать с помощью рук. Ржавый метал немного влажный скользил по коже, оставляя следы ржавчины на руках, которые могли быть видны только при дневном свете. Ощущение действий и поиска помогало на секунду отвлекаться от боли в ране и всепоглощающего страха, давая временную ясность мыслей.

Наткнувшись на краешки трубы, которые приобретали достаточно большую окружность, в которую он мог пролезть... он остановился. Несмотря на панику из -за снайпера спешить слишком сильно не стоило, он обязан был проверить куда лезет. Узкие проходы всегда были риском, которые могли внезапно уменьшится становясь почти полностью непроходимыми. Лезть туда проверять было тратой времени, или , что ещё хуже могли стать роковой ошибкой.

В ход снова последовал телефон, надо найти оборудование для своей проверки. На этот раз фонарик можно было использовать из-за отсутствия пространства через которое мог просачиваться свет. Исключением был ящик, который он задвигал в порыве побега от снайпера. Однако Изуку не спешил расслабляться, не после того как в него выстрелили, он использовал фонарик аккуратно рукой занижая обзор его свечения.

Мысленно приготовившись и прикрыв фонарик рукой Изуку, все таки включил его и спустя мгновение в его ответило небольшим тусклым светом, полный луч которого он ограничил рукой. Сердце судорожно колотилось в ожидании неизбежного удара, а иррациональный страх завопил как никогда. В этой панике не было ничего логического, лишь панические воспоминание о том, чем ему обошлось использование фонарика в прошлый раз.

Минута. Две. И свет погас уступая место тьме, даже в тусклом свете фонаря о чувствовал себя словно пол прицелом. Никаких мыслей, никакой возможности обдумать ситуацию, лишь паническое желание выключить фонарь как можно скорее.

- Я не могу... - прошептал Изуку, в пустоту. - Слишком рискованно...

Сердце судорожно колотилось, вторя хаотичным порывам ветра за стеной. Он продержал фонарик не больше минуты. С тихим пластиковым стуком тот выскользнул из дрожащей руки и прокатился по бетонному полу. Тьма вокруг тут же сгустилась, стала почти осязаемой, и глазам пришлось заново привыкать к непроглядному мраку. Секунду назад спасительный свет теперь стал врагом, выдающим его присутствие. Времени на борьбу с ним не было.

Всего одна минута. Изуку зажмурился, пытаясь отстраниться от паники и погрузиться в воспоминания. Фонарик горел совсем недолго, но его луч успел выхватить из темноты ключевые детали. Тогда, в панике, он не мог сосредоточиться, но образ отпечатался в сознании. Нужно было лишь его восстановить. Перебирая рваные обрывки увиденного, подросток воссоздавал в памяти ту мимолетную картину.

Трубы. Первое, что всплыло в памяти. Огромные, ржавые, они пронизывали всё помещение, словно скелет железного гиганта, не оставляя и пяди свободного места. Он стоял зажатый между ними: стоило развести руки, и пальцы одной коснулись бы холодной, голой стены, а другой - шершавой окалины металла. Эти железные монстры уходили высоко вверх, теряясь во мраке под потолком, который казался недостижимо высоким.

Здесь не было ни ящиков, ни шкафов - любая мебель казалась бы чужеродной в этом царстве металла. Но любое заброшенное место хранит на полу свой хлам: обломки, осколки, щепки. Для кого-то - мусор. Для него - инструменты.

Картина в голове медленно обретала черты, наполняясь деталями. Вот дыра в стене, которую он сам же и заслонил обломком старого ящика. Вот острые камни под ногами - даже сейчас, в темноте, он чувствовал их сквозь тонкую подошву кроссовок. И среди этого хаоса - аномалия: пара досок, затащенных сюда, видимо, через тот самый пролом.

Он опустился на колени и принялся шарить руками по усыпанному щебнем полу. Сломать ящик было бы слишком шумно, но эти доски... вот они. Найдя две подходящие, он наощупь поднес их к ближайшей массивной трубе. Одна была длиннее, другая короче. Та, что короче, почти подходила по ширине, чтобы войти в раструб трубы. Почти. Нужно было лишь немного обломать край, но без шума.

Включать фонарик и заглядывать внутрь было самоубийством. Но это не значило, что трубу нельзя исследовать вслепую. План был прост. Если короткую доску подогнать по диаметру трубы, а затем прикрепить ее крест-накрест к концу длинной доски, получится примитивный щуп. Этим щупом можно будет хотя бы примерно понять, что скрывается там, в густой темноте.

Спустя значительное количество времени, сопровождаются неприятными занозами и тихими утомительными действиями щуп был готов. Он мог бы расчистить его дальнейший путь от грязи скопившейся в многолетней трубе, и что важнее позволить ему узнать не сужается ли труба в процессе пути. Он не мог бежать пройденный тропы, значит ему нужно проложить её самому из подручных материалов.

Внутри трубы было влажно и вязко. Её стенки, словно смазанные какой-то мерзкой слизью, липли к коже, вызывая омерзение. Однако подросток не жаловался, послушно пробираясь всё глубже и наощупь ища путь вперёд. Главным приоритетом было выживание, и эта мысль затмевала все остальные чувства, готовые вырваться наружу, едва он переступит порог безопасного дома.

Вернуться домой. Доставить улику. Эти мысли гнали его вперёд: подальше от снайпера, подальше от запаха смерти и крови.

Ранение в боку мучительно напоминало о себе. Каждый толчок, каждое неосторожное движение отзывалось вспышкой агонии, заставляя корчиться. Стиснув зубы, подросток терпел. Но даже эту невыносимую боль затмевал первобытный страх загнанной в угол дичи.

В трубе время потеряло всякий смысл. С каждым метром казалось, что этому тоннелю нет конца, что он простирается в бесконечность. Единственными ориентирами в давящей темноте оставались звук и свет. Но был лишь монотонный шорох его собственного тела, ползущего по узкому пространству, и непроглядный мрак впереди.

Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем впереди забрезжил тусклый свет. Это был не яркий свет дня, но он дарил надежду. Ободрённый, Изуку пополз быстрее, игнорируя то, как давящие со всех сторон стенки заставляют затекать конечности.

На последнем издыхании он вывалился из трубы и рухнул в груду картона. Падение вышло мягче, чем на жёсткий бетон, но даже эта встряска взорвалась острой болью в боку. Изуку согнулся пополам, зажимая рану и сдерживая рвущийся наружу крик.

Он почувствовал, как тысячи иголок вонзились в тело в момент удара. Кровавое пятно на боку стремительно расползалось по бинтам, окрашивая их в алый. И тогда пришло ужасающее осознание.

Стекло. В его ране были осколки стекла, и с каждым движением они впивались всё глубже. Перевязывание бинтами поврежденного участка стало практически бесполезным, до тех пор пока инородные объекты оставались внутри.

Боль медленно отпустила оставаясь где-то на периферии сознания, подавленная очередной волной самоконтроля. Мидория медленно поднялся ноги стараясь не издавать лишнего шума, картон раздражающе шуршал под ним, но в остальном тишина была такой же мёртвой. Тем не менее дышать стало легче словно утопающих внезапно получил такой желанный кислород.

Он больше не там. Не на этом проклятом складе ловушке, который применяли для охотничьих угодий. Подросток все ещё был в огромной опасности и должен был действовать тихо, но он не был под прицелом... не был в ловушке. Это было облегчающим, будто многотонный груз внезапно рухнувший с его плеч.

Автобус . Слово которое билось на задворках сознания с истерической паникой, словно внезапно пробудившийся тревожный колокол. Игры со смертью в заброшенном здании заставили его забыть о времени, сосредоточив свое внимание только в центре выживания. Его единственный шанс добраться до дома может быть упущен, если он опоздает на поез это катастрофа худший из сценариев.

Покупались в сумке он судорожно достал телефон, руки дрожали по потери пачкая поверхность загустевшими кровавым пятнами. Это было неприятно и мешало общему обзору на экран, но убирать было нечем, а испачканная рука делала ситуацию только хуже. Изуку не думал о том чья это кровь... не хотелось думать. Ему было намного легче думать, что все это происходит не с ним кем-то другим, а он сейчас дома мирно спит в своей кровати или с сияющими глазами заполняет свою тетрадь анализа. Сейчас эти вещи казались далекими, недосягаемыми словно звезды в небе.

Часы неумолимо показывали цифры давая хоть какую-то ориентировочно в этом богом забыто месте, прошёл всего час. Пол часа понадобилось для того, чтобы добраться, а ещё пол часа он... спасал свою жизнь. Это было абсурдно неправильно, ему казалось что прошла целая вечность. Тем не менее до автобуса оставался час, в обычном положении он бы добрался туда за полчаса. Под прицелом снайпера очевидно раненым, он не знал как скоро может добраться до места если вообще сможет.

- Нет-нет-нет! -бормотал Мидория, мотая годовой. - Я могу! Я справлюсь!

Барахтаясь в картонных коробках в бесплодных попытках, поднялся подросток все-таки смог удержать равновесие. Он не был в ловушке и возможно даже смог обмануть снайпера на некоторое время, тем не менее бежать сломя голову было не лучшим решением. Такое может лишь привлечь ненужное внимание и снова оказаться под прицелом человека решившего его убить, нужно было думать как выйти не совершая фатальной ошибки. У него ещё было время, небольшое важное время для того, чтобы придумать план как от сюда убраться.

Цех «Плюс» был огромен в отличии от предыдущего здания склада, казалось каждый шаг простирается в бесконечные коридоры запутанных сетей идущих во тьму. Тут было много мест и много темных коридоров, небольшой свет ночи отбрасывал тени отбрасывая жуткие тени ржавеющих чудовищ. Тут было не настолько темно на складе от бессонных вездесущих громадных окон, но от этого казалось атмосфера была все более гнетущей. Прятаться было почти негде и по всему зданию, лучшей альтернативой было передвигаться ползком.

Рана ныла, но разбираться с ней не было времени, единственным его движимым желанием сейчас было выбраться из ловушки и оказаться в уютном доме. Это простое желание, казалось таким недостижим в этом мрачном мире серых стен.