Глава 18. (Не)любимая зима, что соединила их.
Осталось 3 дня.
Катя сидела на балконе, закуривая очередную сигарету. Сигарету с ментолом. Это странно, ведь Соколова всегда презирала такого рода занятия, причиняющие вред организму. Она всегда была спокойна, умна и целеустремленна. Катя, сколько себя помнит, всегда мечтала стать известной, хотела создать свой бизнес и желала процветания. И когда её удочерили, в возрасте 15-ти лет, появилась возможность исполнить все мечты.
Соколовы, внешне очень похожие на саму Катю, всегда мечтали о ребенке. Но категорически отказывались от этой затеи, пока они не будут финансово независимы. Вот и пролетели годы, пока Соколовы выстраивали карьеру, здоровье Марии ухудшилось из-за избыточного употребления табачных изделии. Стресс на работе оставил свой огромный след и Мария, не зная как найти выход, стала успокаивать себя курением. А это ведь вправду помогало.
Маша всегда твердила окружающим, что та бросит, если захочет. Это не составит ей особого труда, ведь она такая влиятельная, почти что всемогущая, построила огромный бизнес рука об руку с мужем – подумаете, играется с табаком! Но когда ей исполнилось 40 и она поняла, что не сможет родить – было слишком поздно бросать. Муж Марии — Александр, был хорошим, хотя бывало такое, что он срывался на жене, иногда бил, но после приходил просить прощения с букетами цветов и с дорогими украшениями. Мария прощала, синяки проходили, а любовь к Саше – нет.
Удочерить девочку – было отличной идеей. Но в силу возраста и огромных врагов, что успели накопиться за все эти годы, они не решились взять маленькую девочку. Им нужна та, что сможет держать бизнес на плаву и если повезет – откроет свой, как Катя и сделала.
Так что когда Соколовы посетили уже пятый детский дом, особо и не надеясь, и увидели маленькую копию самих себя, как и внешне, так и внутренне – они без раздумий взяли её к себе. Со стороны может казаться, что деньги опьянили их; что Маша – меркантильная, а Саша – влиятельный урод, но на самом деле они таковыми и не были. Мир был таким, но они – ни за что. Столько благих дел они успели сделать, конечно, белыми и пушистыми они не были, но кто хороший?
Катя бросила бычок прямо с балкона, особо не задумываясь попадет ли она на кого-то или нет. Увы, попала. Старая бабка Люда — пыхтя, подняла взгляд. Но Соколова успела спрятаться, только лишь светлые волосы стали заметны для старых глаз женщины.
Она прошептала что-то себе под нос и ушла, задрав голову, — Вот дети пошли!
А Катя неспешно собралась и покинула квартиру.
Снег под ногами приятно хрустел. Через некоторое время взгляд Кати устремился в старое, большое здание. Со стороны казалось, что это место – дом ужасов: везде обросли растения, подкраска буквально смылась, а некоторые части обламывались, создавая жуткую атмосферу. Может это место и вправду дом ужасов, по крайней мере выросшие тут дети, кроме Кати и нескольких других девушек, – никогда не посещали детский дом. Наверное, настолько ужасные воспоминания.
Но Катя, по доброте душевной и огромной любви, не могла покинуть это место полностью. Она старалась видеться, с некогда маленькими детьми, которые сейчас были достаточно взрослыми – но всё ещё не нашли семью. Потерянные в жизни, эти дети искали надежду в Кате, которая пыталась спонсировать это место, но когда она поняла, что весь бюджет, что она выделяла с бизнеса опекунов, а вскоре и со своего, оказывался в кармане у толстого, зажравшегося мужика — она перестала это делать. Вместо этого, девушка закупала новые игрушки, заменяя ими старые и пугающие; закупалась продуктами, одеждой и приносила их в детский дом. Так что дети приветливо встречали блондинку, тиская в объятиях.
— Катя! — радостно вскрикнули дети, подбегая и обнимая.
— Привет-привет, — улыбалась она, поглаживая волосы девчат.
Даже если Жасмин забыла свое прошлое как страшный сон, Катя — никогда не забудет того, что с ней происходило и тех, кого она защищала и любила. Это её уставы. Часть её сильного характера.
***
Чьи-то небольшие каблуки стучат по твердому полу, раздаваясь эхом по помещению.
— Здравствуйте, вы Панфилова? — холодный голос пронизывал до костей.
— Верно.
Женщина достала папку с делом №209 и неспешно перелистывала, уже чуть пожелтевшие из-за времени, страницы.
— Держите, — протянула она, скользя бумагой по гладкому столу.
Дело №209
«Дело семьи Панфиловых.
Причина смерти: смерть из-за попадания пули на жизненноважные органы».
Жасмин с выдохом перевернула листок, жмуря глаза.
— Это невозможно, Ирина Сергеевна.
— Так написано в деле, Жасмин.
— Спешу вас разочаровать, но не всё, что записано на бумагах – правда, — отрезала она, сжирая взглядом уставшую Иру. — Возобновите дело.
Ира открыла рот, чтобы сказать что-то, но Жасмин перебила её, не давая ей этого сделать.
— Прошло всего три года. Я знаю, что всё ещё можно возобновить дело, не пытайтесь доказать мне обратное.
Милиционерша прикрыла глаза, опираясь об стол заваленный бумагами.
— Жасмин, ничего уже не сделаешь.
— Только не говорите мне «принять»! С вас всех – никчемные психологи. Я видела как они умерли. Я была там. Четкие выстрелы в живот и сердце – не шальная пуля, — воспоминания будто отпечаталось на обратной стороне век и представало перед ней, стоило закрыть глаза. Глаза заблестели, но та быстро смахнула их, гордо поднимая нос. — Пожалуйста, сделайте что-нибудь..., — некогда громкий и полный ярости голос, сменился на что-то тихое и беспомощное.
— Я попробую отправить дело в нужные руки, — смирилась женщина. — Но ничего не обещаю.
— Спасибо!
***
— Ты где была? — как будто из ниоткуда появляется Туркин. Жасмин вздрагивает и чуть ли не подпрыгивает от ужаса. Слишком задумалась.
— Ты меня скоро убьешь с такими темпами, — хмыкает она, поправляя шапку. — Ходила по делам.
Турбо лишь хмурится, будто обиженно поджимая губы. Его лицо говорит за себя и Жасмин не выдерживая – заливается смехом: — Что такое?
— С каких пор у тебя секреты? — он смотрел прямо в душу. Уголок его губ приподнимается в ухмылке.
— Всё тебе расскажи! — хохочет Жасмин, а следом визжит, когда тот обвивает её за талию и кидает прямо в гору снега. — За шиворот попал, идиот! — кричит она, не зная смеяться или плакать. Кудрявый пристраивается рядом и тоже падает в снег, чуть ли не утонув в нем. Изо рта идёт пар, когда те смеются.
— Так ты расскажешь? — не унимается парень, поворачиваясь на бок, тем самым чуть приподнимаясь над девушкой.
— Расскажу, — ёмко, спокойно. Почему-то ему хотелось рассказать всё. Жасмин не боялась раскрывать тайны.
Турбо блаженно улыбается, притягивается к девушке ближе и нежно целует в губы, пока проходящие мимо кидают косые взгляды. Из-за резко сменяющейся температуры тела, по телу бегут мурашки. Снег будто замораживает время своим холодом, делая этот момент ещё чудеснее; а горячие поцелуи, чем одаривал кудрявый — заставляют пылать в огне страсти.
Всё-таки, это самая (не) любимая зима, что соединила их.