Глава 13. Теплая карамель.
Осталось 5 дней.
Канун нового года. Люди на улице спешат за покупками, матери семейств уже во всю готовятся, делая целую дюжину салатов, а отцы медленно и лениво перелистывают один канал на другой. Дети украшают ёлки, задорно смеясь и веря в чудо. Везде атмосфера нового года.
Жасмин проснулась от звуков исходящих с кухни. Оля, наверное, тоже готовится.
Девушка встает с кровати и переодевается, открывает окно и впускает утренний морозный воздух. Дышится легче.
Она спустилась вниз, хоть и знала, что Оля не разрешит ей даже прикасаться к тарелке. Женщина очень брезгливо относилась к ней, будто она огромный слизняк, оставляющий за собой мерзкий след. След нечистоты.
— Сегодня Никита придет, — ёмко сказала она, видя проходящую мимо девушку. Жасмин лишь покосилась на неё. — Будешь сидеть в комнате и не высовываться, — это был не вопрос, а утверждение. Она намекала на то, что самый волшебный миг в году – девушка проведет за четырьмя стенами.
«Ну уж нет», — пронеслось у неё в голове. Жасмин не станет сидеть в ненавистном доме.
— Я новый год встречу на улице, — спокойно и уверенно. Так, что сама Оля раскрыла рот в удивлении. Но не в приятной.
— Пока ты живешь в нашем доме, — начала она, смотря на Жасмин. — и пока ты под нашим опекунством – ты не будешь шляться по улицам, — чуть ли не тыча в лицо девушки, утвердила она. Презирает. — или хотела ещё кому-то отдаться в Новом Году? — едко говорит женщина, кривясь в противной ухмылке.
— Пошла ты, — не выдерживает девушка. Глаза вспыхнули огнём. Жасмин сжала кулаки так, что костяшки побелели. Оля, удивленная таким хамством, прописала пощечину. Теперь красный след растекался по всему лицу.
— Сидишь дома! — крикнула она. Жасмин взялась за разгоряченное лицо. Оно гудело и предательски шипело. В мгновение ока – Оля оказалась у двери и закрыла его, кинула ключ в карман и победно ухмыльнулась.
«Гребанная стерва!», — подумала она с хлопком закрывая дверь в комнату.
«Презирает меня, как грязную собаку у дороги».
Как хорошо, что голос разума и сердца – в одной стороне баррикад, и одинаково ненавидят эту женщину.
Теперь нужно было придумать план побега. Она обязательно проведет этот новый год с универсамом, с ним.
План был простой: дождаться пока наступит вечер и пока опекуны будут веселиться с «родненьким» сыном в зале – прикрыть дверь чем-то тяжелым и сбежать через окно. Идеально. Только вот, была одна загвоздка – холодно и снежно, а она без куртки.
«Плевать, главное быть с ним» — твердило сердце.
«С ума сошла, умрешь, пока добежишь!» — противился разум.
«Согреет. Обнимет. Поможет!», — не унималось сердце. Если бы разум имел человеческие черты, то он, сейчас, явно закатил бы глаза и цокнул, говоря «Потом не говори, что я не говорил!»
Но влюбленные никогда не слушают голос разума.
***
— Работайте пацаны, чтоб всё идеально было! — командовал Валера, пока скорлупа чистила подвал.
— Раскомандовался тут, — появился Вова, закуривая очередную сигарету. Валера лишь довольно усмехнулся.
— Новый Год же, брат.
— Для кого ты так стараешься, Турбо? — приподняв брови вверх, Вова расплылся в улыбке.
— Ради вас, пацаны!
— Не поверю! — хохочет Суворов старший, хлопая друга по спине и отрицательно качая головой. — Девушка придет, да? Жасминка?
— Не только она.
Спустя несколько часов, тренажерка стала более чистой, и царила новогодняя атмосфера. Валера, кажется, дал всем команду найти всё самое «новогоднее», ведь на стенах висела мишура, в углу сидел Лампа, вырезая из бумаги снежинки, пока Сутулый их приклеивал к стенам; на углу стояла маленькая ёлка: она была почти не наряжана, голая. Только несколько хрустальных шариков висели на веточках, сгибая их под весом. Сверху на деревко была закинуты мишуры красного и зелёного цвета. Цвета Нового Года.
— Ай-да пацаны, сбегайте за салатами и мандаринами! — хохотнул Вова.
— Где мы их достанем, то? — противился Лампа, хмуря брови.
— Из дома принесите, в магазине купите, — отрезал Марат. — да хоть воруйте!
Суворов старший дал младшему подзатыльник, потом громко цокнул.
— Не неси чушь, не воруйте! Нормальные мы.
Марат протёр затылок и исподлобья глядел на брата.
— Мог бы и без леща обойтись, — шипит он. Вова сверкнул глазами и резво двинулся к нему, так, чтобы он отшатнулся назад. После лишь остановился, смеясь с младшего брата.
— Не пугайся ты, Маратик! — делая акцент на букву «р» проговорил Адидас, наконец снимая свою шапку.
***
Новогодний вечер. Скорее даже, ближе к ночи. 21:55.
Никита вступил за порог, когда часы пробили 22:30. Родители обменялись любезностями и постоянно поздравляли друг-друга с новым годом.
Сидя облокотившись об дверь, Жасмин услышала, как они шепчутся о ней.
— А эта где? — произнес Кощей с презрением. Девушка ощутила как он скривился, буквально поняла это по его словам.
— В комнате сидит, не выйдет, — заверила Оля и после послышались звуки столовых приборов. Те, наверное, радостно садились за стол, в предвкушении нового года. 90-е. Что-то совсем новое и неизведанное. Люди ожидали от этого года чего-то большего и лучшего. Будет ли так вообще?
Жасмин казалось, что нет. Этот год уже обречен. Для неё.
Когда часы пробили 11 ночи – Жасмин была готова бежать. Она заперла дверь стулом, так, чтобы дверь не открывалась.
«Гребанные ботинки» — только сейчас она поняла, что без обуви ей не справиться.
«Я так и знал, что идея провалится!» — трепещал разум, но девушка пыталась его не слушать. Слишком пессимистичные мысли, хоть и реалистичные.
На лихорадочно бегающим по комнате глазам, попались домашние тапочки, лежащие у кровати. Единственный вариант. Была не была.
Окно открылось и зимний морозный воздух сразу окутал девушку. Щеки уже розовели. На улице было жутко холодно.
Сделав большой вдох – девушка свесила ноги вниз по окну и наблюдала. Боится. Жутко боится. Нет Турбо, который мог бы поймать как в тот раз. Поймать крепкими и надежными руками.
От страха девушка зажмурилась. Руки сжались в мертвом хвате.
«Ну и зачем нам это? Умрем ведь!» — кричал мозг. Тело будто онемело. Было страшно даже двигаться.
«Всего-то второй этаж», — успокаивала она себя, но получалось так себе.
— Вспомни ради чего ты бежишь, — тихо шептала девушка себе под нос.
Глубокий вдох. Руки отцепились от окна. Девушка кубарем полетела вниз. Прямо в гору снега. К счастью, он был мягким и она провалилась в нём полностью. Или всё же, к сожалению?
Когда девушка вырвалась из холодных объятии снега – зубы уже давно бились друг о друга, а по телу проходила сумасшедшая дрожь. Ноги сами поплелись дальше, медленно превращаясь в бег.
Снег прилипал к белому свитеру большими клочьями; на ресницах чуть-ли не образовался иней; руки онемели и покраснели от холода, от чего сильно болели, когда та сжимала их в кулаки.
Хрупкое девичье тело проносилось по темным улицам, освещенными одними лишь тусклыми фонарями. Люди из машин, спешащие по домам, смотрели на неё как на сумасшедшую.
«Любовь сводит с ума» — говорила мать при жизни. Жасмин не верила в эти нудные слова, которые, кажется, говорила каждая мать. Но это правда.
И когда ты бежишь под покровом темной ночи, в холод и в снег, в одних лишь тапках и свитере — уже нет сомнений в влюбленности.
Она влюблена. Влюблена так сильно, что плевать на всякую погоду и запреты. Ей удалось вырваться из скованных цепей своих моралей, своих правил и личных принципов, что – группировщики нелюди.
Влюбиться в группировщика – большая ошибка, но влюбленных не судят.
***
Кучерявый парень стоял около качалки и курил, смотря в ночное небо. Звезды сегодня были ярче чем до этого. Они будто растекались по темной краске, окутывая собой всю бесконечность.
Турбо любил звезды. В них можно разглядеть столько всего. Он видел в них душу, невероятную красотку и самую большую тайну. Пацанам своим, он, конечно, не говорил об этом. Только представьте лица серьезных и брутальных парней, когда их друг, дымя в ночное небо, расскажет им, как сильно он любит звезды, что он видит в них душу и неземную красоту. За это можно и в фанеру получить. Что, сопляк что ли, наблюдать и трактовать звезды, как маленькая писклявая девушка, верующая в чудеса?
Но всё равно, звезды и вправду были красивые. Они напоминали ему её. Такие же яркие.
И красивые.
Чей-то быстрый топот ног привлек внимание кудрявого. Неужто кто-то в их район попал? Всякие мысли посещают голову, когда человек переживает каждый день как в кино. А если это хадишивские? Красоваться у новогоднего стола с фингалом особо не хотелось. Но руки парня всё же сжались в кулак.
Внутри всё сжалось, когда он увидел бежавшую к нему девушку. Длинные темные волосы, которые до этого, кажется, были собраны в неопрятный хвостик – распустились и красиво подпрыгивали, когда она бежала.
Парень резво снял с себя куртку и кинув ещё не законченную сигарету в снег – побежал в сторону Жасмин.
Она, как бездомный кот, что искал ласки и тепла, прижалась к парню, уткнувшись в его плечи.
Как кот, поджавший хвост.
Валера накинул сверху неё свою куртку, стараясь согреть. Она была холодная. Даже через ткань одежды, он ощущал дрожь её холодных пальцев.
— Ты чего без куртки бегаешь? С ума сошла? — прошептал Валера у самого её уха, ластясь к её волосам. Она пахла карамелью. Теплой карамелью.
Когда холодный лёд встретился с теплой карамелью.