Глава 11. Влечение.
Придя домой ночью, девушке всё же влетело от опекунов. Те в который раз орали на неё, что она – разрушила их репутацию, и что она самая неблагодарная дочь и не зря никто не забирал её с детского дома.
И, цитирую: «не просто так Господь Бог забрал у тебя твоих родителей».
Последнее слово – добило. Но она молча, еле сдерживая слёзы пошла в свою комнату, где ничего «её» уже почти не осталось.
Оля потихоньку собирала её вещи, беспорядочно кидала их в пыльные коробки. Она, также убирала с комнаты какие-то важные, дорогие и памятные вещи. Наверное боялась, что та украдет что-то или ещё хуже – замарает своим присутствием важные и памятные вещички их семьи.
Оля также сообщила, что ей надо выселяться уже через 7 дней. Они даже отказались дать ей время найти крышу над головой после суда. Им было абсолютно плевать, лишь бы она не замарала стены их дома «своей грязью».
Так что сегодня ночью, как и все остальные ночи – она легла спать на голодный желудок и даже когда живот предательски заурчал – девушка ничего поделать не могла. Теперь это место напоминало детский дом.
Вновь она засыпает голодная, как и в мрачные дни её жизни.
— Мясо на вкус как резина, — Жасмин выплевывает еду обратно в тарелку, не обращая внимание на всякую этичность.
— Придётся есть, если не хочешь засыпать на голодный желудок, — спокойно и смиренно произносит Катя – единственный близкий человек для Жасмин. Иногда, она жутко бесила девушку тем, что была слишком спокойна, смиренна, и хладнокровно принимала свою участь. Но, тем не менее, Жасмин восхищалась ею чаще всего. Такого уровня спокойства, отваги и хладнокровия к внешнему миру – она никогда не встречала. В глубине души, кареглазая всегда хотела быть похожей на свою подругу, так что, часто перенимала её привычки, фразы и даже выражения лица, а Катя вовсе не была против, наоборот, поощряла желание подруги и подбадривала.
Катя выглядела как настоящая русская девица, что не скажешь о Жасмин.
У неё были золотисто-блондинистые волосы, которые аккуратно спадали на плечи и доходили до ребер.
Голубые глаза были колкими, как осколки холодного льда. И когда она смотрела на кого-то, без разницы близкий ли это человек или незнакомый, она – будто прожигала дыру своим холодным взглядом. В ней бушевал огонь и равномерно протекал и холод, отлично уживаясь друг с другом.
Катя – подростковая мечта идеала для Жасмин.
Какое-то время, она даже хотела осветлить от природы черные волосы, ибо считала свои натуральные – некрасивыми, а цвет волос Кати – идеальными. Но идея, к счастью, провалилась, стоило ей обжечь прядь некачественной краской. Эту прядь, она, после долгих слёз, благополучно отрезала, при чем обычными, даже ржавыми ножницами. И даже сейчас, укладывая волосы – она часто замечала беспорядочность, и неаккуратная челка с левой стороны некрасиво спадала на лицо.
— Я бы сожгла это место к чертям, — зло произнесла Жасмин, нервно поджимая подол специального платья детского дома. Оно было ужасным, и Жасмин, как и многие, считала их – до дрожи уродскими. Грязный оттенок белого плавно перетекал на черный. Воротник был белым, как и манжета. Пояс неприятно давил на талию, а юбка была сделана так ужасно, что после первого же мытья – она становилась твердым, как камень.
Не важно сколько было девочкам, они все были обязаны носить платье.
«Может именно эти уродские платья отпугивают опекунов?» — задумывалась она, усмехаясь своим мыслям.
— И оставила бы нас всех без крыши над головой, — тщательно прожевывая что-то наподобие еды, Катя наконец взглянула на подругу. Её глаза сверкнули, будто самой настоящей искрой. — В особенности малышей.
Жасмин, как под команду, окинула столовую взглядом, грустно посмотрела в лица совсем юных девочек, которые слишком рано познали муки жизни и сейчас, сидят на твердых скамьях и прожевывают отвратительную, совсем не предназначенную для них еду.
Она понимающе кивнула и их разговор остановился.
Жасмин прикрыла веки и в темноте напевала какую-то мелодию, будто убаюкивая себя, чтобы заснуть.
«Ночь
Закрыла прошлого листы.
Одни мы в мире - я и ты,
В руке твоей моя рука.»
Спокойный, ровный голос девушки растаял в воздухе, и вскоре, наступила тишина.
На сборах девушка встретилась с мальчишками и с каждым их них поздоровалась, тем самым показывая, что не зла на них.
***
— Жасминка! — влетел Марат, крепко обнимая подругу.
Турбо скривился, всем видом показывая, что вот-вот сблюет.
«Какого черта творит Марат? Зачем так крепко обнимать..» — думал он, шоркая ногами так, что звук снега привлек всеобщее внимание. Валера лишь окинул всех взглядом, чуть дольше останавливаясь на Жасмин, а после стих, убрал ногу и взглянул на чистое зимнее небо.
Уже близилось к новому году.
Интересно, проведет ли Жасмин этот новый год с ними? Или, точнее, именно с ним. Турбо пытался отгонять такие мысли, не хотел признаваться самому себе, что его внимание привлекла именно она. Утёнок с детского дома. Но, все его старания не увенчались успехом
Да и любить у него – не особо получалось.
Последние его отношения продлились буквально неделю, и только на том, что девушка, не смотря на возраст, постоянно звала того в пустой дом. Понятное дело чем они там занимались. Но вскоре ему это надоело и он оставил девушку, и не чувствовал никакого давящего чувства стыда за свои действия.
Но сейчас, всё было будто бы по другому. Непонятное влечение. Так тянуло к ней, хотелось уткнуться носом в её шею и вдыхать её сладко-карамельный аромат до потери памяти. Жасмин так хорошо пахла, что сводила его с ума. Интересно, где она вообще достала духи? Неужто Оля купила ей?
— Кологрива, — явился Вова, после скривился, будто презирал эту фамилию. Все, конечно, уже были в курсе всех событий, но погоняло оставалось погонялом и Жасмин это понимала. — Ты теперь наша подруга «Универсама», получается? — хмыкает он, доставая сигарету с пачки.
«Не наша» пролетело в голове у Валеры и он охнул. Что творится? Что это за необъяснимые чувства, неприятно тянувшие того за живот. Ревность? Нет, боже, ни за что. Парень зажмурился, отгоняя с себя мысли.
«Держись от неё подальше» приказывал он сам себе, но то и дело смотрел на уставшее лицо девушки.
— И что это значит? — хмыкнула она.
— Теперь с нами ходишь, — отрезал Трубо, не давая другим заговорить.
Жасмин лишь удовлетворенно кивнула, слегка улыбаясь своим мыслям. Была ли эта улыбка настоящей?
— Ладно, пацаны, — прикрикнул он. — и «мадам» — подмигнул Турбо и сразу отвернулся, не удостоившись увидеть её реакцию. — Мне пора, дела есть.
— Сам позвал и бросаешь меня тут? — подшучивает она, но её голос чуть дрогнул. И вправду, некрасиво получается. Но у него правда были важные дела и они не могли ждать.
— Не волнуйся, Жасмин. Мы с тобой ещё встретимся, — беззлобная ухмылка. — Жди меня. Доверяю тебя Марату и Вове, — Турбо кидает взгляд на Суворовых и они кивают, якобы говоря, что всё хорошо и они проследят за её безопасностью.
Парень стоял у двери в дом Кологривых. Постучал и прождал, пока женщина откроет дверь. Оля, в хорошем настроении, открыла дверь и сразу же нахмурилась, взгляд стал тусклым и даже злым, она резво пыталась закрыть деревянную конструкцию, но Валера придержал его ногами, успокаивая хозяйку дома.
— Тих, тих, тих, — говорит он и расплывается в доброй улыбке. — Я поговорить пришел, объяснить.
Оля нехотя отпускает дверь, но не приглашает его внутрь. Оперевшись об бока – ждёт ответа парня.
А тот не спешит, обводит взглядом квартиру и только после прочищает горло, и говорит:
— Дело касательно Жасмин.
Оля вскинула брови, но не удивленно, скорее насмешливо.
— Мне подробности не нужны.
— Да что вы, подождите, — хмурится он. — У нас ничего не было. Это всё ложь и провокации, — он разводит руками. Женщина не сдерживает нервного смешка. Конечно, она больше верит своего сыну, чем какому-то гопнику с района. — Она просто помогала нам, обрабатывала наши раны. Признаем, виноваты. Но она — чиста и невинна. Вы портите ей жизнь.
— Ты закончил? — бесцеремонно начала она и Турбо, удивленный этим, растерянно кивает. — Ну тогда, выходи. И больше никогда не приходи в этот дом, гад. — последнее слово она выплевывает с такой ненавистью, что он аж округляет глаза. — Шалаву свою – не защищай. Спустя неделю будет свободна как птица, подберешь – и делай что хочешь.
Парень сжал руки в кулаки, от чего кожа на костяшках пальцев натянулась, но всё же покинул дом, когда она пригрозила полицией. Нехорошо бить женщин.
Валера зло пинал снег и материл весь мир. Он ничего не мог исправить. Всё тщетно.
«Ебанная блядь!»
«Заладила одно и то же, будто пластинка заела» — злится он и закуривает сигарету.
Что она имела ввиду с неделей? И почему Жасмин молчала, если это так важно? Не доверяет ему? Эти мысли вызвали у него нервный смешок. Совсем с ума сходит.
Надо всё таки уточнить все детали, пока не стало поздно.