Часть 1
Есть в близости людей заветная черта,
Ее не перейти влюбленности и страсти, —
Пусть в жуткой тишине сливаются уста
И сердце рвется от любви на части.
А. Ахматова, 1915 год.
— Когда вы последний раз видели своего отца?
В тусклом свете настольной лампы её глаза блестели от невыплаканных слёз. Уставший следователь с нескрываемым раздражением ждал ответа — явно не рассчитывал провести ночь в отделе, опрашивая многочисленных свидетелей. Обычное убийство могло пождать до утра — когда страну штормит, никого не удивляет очередной трупу в подворотне или парадной. Но новое дело назойливой трелью домашнего телефона потребовало особой срочности.
На свадьбе дочери убили бизнесмена Романа Преображенского. Владелец заводов и пароходов, с яростью коршуна захватывающий точки под новые автосалоны и мастерские, был найден мёртвым на задворках ресторана. От точно выстрела в голову не спасли ни свой ЧОП, ни власть, ни деньги.
Он не случайный прохожий, которого ударили заточкой в живот с целью ограбления, и не наркоман, словивший передозировку в подворотне, — такие люди не умирают без причины.
— Он говорил тост, поздравлял нас... А потом все танцевали... Я-я не знаю, ничего не знаю! Там было очень много людей...
Дочь убитого, Соня, рассеяно перебирала шлейф свадебного платья, не замечая, что тот пропитался кровью и окрашивал тонкие пальцы в алый цвет. Следователю было всё равно. Убитые горем мужья, жёны, родители и дети — он видел их каждый день и не мог позволить себе сочувствия к каждому. Жирная шариковая ручка скользила по рыхлой серой бумаге, равнодушно фиксируя показания.
В расхлябанную дверь настойчиво постучали, нетерпеливый визитёр не дожидался разрешения войти. В сером костюме, с увядшей бутоньеркой и зализанными волосами, он напрашивался на вывод — жених.
— Простите, не могли бы вы отпустить мою жену? Ей сейчас и так нелегко, а вы её вопросами мучаете.
Следователь кинул оценивающий взгляд на невесту. Светлые глаза остекленели от ужаса, тонкие губы дрожали, словно она хотела что-то сказать, но не могла вымолвить ни слова, кожа обескровлено побелела и слилась с платьем. От неё уже ничего не добиться.
— Софья Романовна, вы свободны, — следователь сделал последнюю запись на листке и указал ручкой на жениха. — А вы останьтесь, пожалуйста.
Жених помог новоиспечённой супруге дойти до двери, придерживая за плечи и тихо что-то нашёптывая. С ней он был мягок, но стоило двери закрыться, как он решительно уселся на хлипкий стул и с готовностью посмотрел на следователя.
— Покровский Илья Александрович, верно?
— Верно.
— Тогда приступим.