Общие тайны
Утро началось рано. Съёмочная группа собрала участников ещё затемно: трассу нужно было подготовить, камерам — настроиться на новые углы. В раздевалке пахло свежим кофе и мокрой резиной от спортивных кроссовок.
Ева встала перед зеркалом, поправляя хвост. Под глазами залегли тени — усталость давала о себе знать. Но мысли были не о трассе. Вчерашний взгляд Юры, тёплый и чуть грустный, всё ещё стоял перед глазами.
— Эй, ты жива? — рядом появилась соседка по комнате, спортсменка с предыдущего сезона. — Сегодня будет жёсткий день.
— Жива, — улыбнулась Ева. — Просто думаю.
Но объяснять, о чём именно, она не стала.
На утреннем брифинге судьи, как всегда, выглядели сдержанно: одинаковые чёрные худи с эмблемой «Суперниндзя», одинаково спокойные лица. Стас Кокорин — главный, строгий и бесстрастный. Макс Куклин и Вадим Тимонов переговаривались о технических деталях трассы. И только взгляд Евы снова и снова цеплялся за Юру.
Он не выделялся нарочито. Просто стоял, слушал, иногда коротко кивал. Но его доброта чувствовалась даже в том, как он смотрел на участников — не сверху вниз, а как на людей, которым он сопереживает.
После брифинга их отпустили на тренировку. Ева решила попробовать новые элементы трассы и задержалась в зале. Там, к её удивлению, оказался только один из судей — Юра. Он сидел на скамейке, листал что-то в телефоне, но, заметив её, отложил.
— Ты сегодня выглядишь усталой, — сказал он тихо.
— Не спала, — честно призналась Ева. — Сестра вчера допоздна писала, обсуждали трассу. Ей всего тринадцать, но она переживает за меня, как взрослая.
Юра улыбнулся.
— Забавно. Моему брату тоже тринадцать. Он тоже не спит, заваливает меня вопросами.
Ева впервые рассмеялась рядом с ним искренне.
— Значит, у нас есть кое-что общее. Дети-подростки, которые в нас верят.
— И из-за которых мы не имеем права падать, — добавил Юра. Его голос стал мягким, почти домашним.
Они замолчали. Между ними возникло ощущение близости, будто они знали друг друга давно.
— Юра! — в зал вошёл ассистент, прервав тишину. — Тебя зовут к мониторам.
Он кивнул, но перед тем как уйти, повернулся к Еве.
— Не спеши сегодня. Трасса проверяет не скорость, а умение держать голову холодной. Запомни.
Ева только кивнула. И когда он ушёл, она вдруг поймала себя на мысли: эти слова звучали не как формальный совет судьи. Они были сказаны с заботой, почти как старший брат говорит младшей сестре. Только вот ей хотелось верить, что он говорит это именно для неё.
Вечером, когда день закончился, Ева снова позвонила домой. На этот раз Маша смеялась в трубке:
— А у нас в классе уже спорят, кто лучше пройдёт трассу: ты или какой-то парень из Москвы. Но я, конечно, за тебя!
— Спасибо, — улыбнулась Ева. — Только не спорь слишком громко.
— Я же младшая сестра чемпионки, мне можно, — гордо заявила Маша.
После звонка Ева вышла в коридор. Там, у окна, стоял Юра. Он разговаривал по телефону.
— Олег, хватит сидеть в зале, — говорил он с улыбкой. — Я же сказал, ляг спать... Да, я позвоню завтра. Ладно, пока, братишка.
Ева невольно замерла. В его голосе была такая теплая нежность, какая не всегда бывает даже у родителей. Она поняла: за строгой ролью судьи скрывается человек, который очень дорожит своей семьёй.
Юра заметил её и, слегка смутившись, убрал телефон.
— Подслушивала?
— Не специально, — покраснела Ева. — Просто... слышала. Он у тебя хороший брат, наверное.
— Лучший, — тихо ответил Юра. — Ради него я бы прошёл любую трассу.
Ева кивнула.
— Я понимаю. У меня то же самое с сестрой.
И в этот момент они посмотрели друг на друга чуть дольше, чем положено. Взгляд вглядывался в взгляд. И каждый из них понимал: у них есть общее, чего не увидит никто вокруг.
Трасса ждала завтра. Но внутри Евы уже началась другая игра — куда опаснее и сложнее: игра с собственными чувствами.