Мятный сон

POV Николас
Я сидел в баре с Джерри, пил горячий чай и, не отрывая взгляда, смотрел на Санни. Это был её первый рабочий день после нападения. Она пела какую-то лёгкую песню в стиле джаз, посетителей становилось всё больше, а улыбка на моём лице всё шире.
- Чё улыбаешься? - вскинув бровь, грустно бросил Джерри.
Он был мрачнее ночи. Я видел его печаль и плохо скрываемую скорбь, я видел, как ему было тяжело, но не пытался его утешить словом. Что толку? С тех пор, как он относительно смирился с моей правдой, я и минуты не мог побыть наедине с собой и я искренне был ему благодарен.
- Ты знаешь, Джерри, я был бы готов болеть всю жизнь, если бы мне сказали, что Санни будет у меня сиделкой.
- Хм, - отрешённо улыбнулся друг.
Перед моими глазами всё ещё стоял тот момент, когда я завалился к Санни домой со своими объятиями. Я хотел проведать её, убедиться, что с ней всё в порядке и просто побыть рядом, но я даже не мечтал о том, что она примется за моё лечение.
- Николас, да ты весь горишь! Ты в курсе? Или это твоё нормальное состояние?! - проигнорировав мои объятия, она отстранилась, взяла меня за руку и в прямом смысле втащила в дом.
- Мы канадцы отличаемся от вас. Согласись, Санни, у нас холоднее, значит и в тепле нуждаемся больше вашего. Так что да, со мной всё в порядке.
- Ну конечно! Расскажешь это Фарруху, он у нас мастер по бредням.
- Так ему и передам. - не сдержав смеха, ответил я.
Санни с угрозой покосилась и со свойственной ей заботой, ещё раз потрогала мой лоб. Я непроизвольно сглотнул. Она была слишком близко. Она тщательно потрогал мой лоб и щёки, пристально взглянула в моё лицо и с недовольством усадила меня в своей комнате.
- Очень глупо разгуливать в таком состоянии! У меня знакомая так умерла, Николас! Вот так вот на ногах болела и скончалась от воспаления лёгких. - сказала она и ушла на кухню.
- Есть вещи пострашнее смерти! - крикнул я.
Она чем-то шуршала на кухне, стучала посудой и, спустя несколько минут, зашла в комнату с самым серьезным видом. У меня непроизвольно натянулась улыбка. Я помнил это её выражение лица. Она злилась, прям как маленькая Санни и была полна уверенности, прям как тогда, когда выхватывала у меня сумки и настаивала на том, что ослушается маму и продолжит со мной дружить.
- Нет ничего страшнее смерти, Николас! Ненавижу черный юмор и шутки со смертью. Не шути так больше.
- А я и не шутил.
- Смерть...
- Смерть, - перебил я её, - страшнее смерти - никогда не узнать, что такое любовь.
- Нет, Николас, страшнее смерти - это когда у тебя смерть забирает любимых.
- Ты права. - серьезно сказал я и замер, когда она полезла мне за воротник и расположила под мышкой холодный градусник, дотронувшись рукой до груди. Из-за её касания, моё тело непроизвольно напряглось.
- Я бы мог и сам это сделать. - с улыбкой сказал я, когда увидел, что она смутилась и резко отпрянула от меня.
- Прости, это привычка.
- Привычка ставить градусники мужчинам?
- Привычка ставить градусник маме. - серьезно сказала Санни. - Она сильно больна.
- Тётя Лиз больна? Чем?
- Откуда ты знаешь, как зовут мою маму?
"Вот ты кретин!" - мысленно выругал я себя.
- Ты сама мне сказала.
- Нет, не говорила. - подозрительно бросила на меня взгляд Санни.
- Ты забыла. Это было, эм, когда мы только познакомились. Да, точно! Именно тогда!
- Да?! - подозрительно долго оценивала Санни моё лицо. Я же пытался остаться невозмутимым.
- А я уже думала, что ты следишь за мной.
- Это в прошлом, детка! - подмигнув ей, сказал я и выдохнул с облегчением.
- Детка? - хмыкнула Санни. - Это так пошло звучит. Особенно от тебя.
- Особенно от меня? - смеясь, спросил я.
- Ага, ты никак не вяжешься с этим словом.
- Это почему же?
- Ну, это манера больше походит твоему другу, брутальному мачо Джерри.
- Кому-кому? Брутальному мачо? - я уже ржал, как дикий, но увидев, что Санни покраснела, вмиг взял себя в руки.
- Прости, Санни, просто, я не знаю... Это так мило прозвучало от тебя. Ну, а если серьезно? Какие мне подходят слова?
- Я не знаю, - отмахнулась Санни, - и зачем я это только сказала?
Она насупилась и впилась взглядом в инструкцию каких-то таблеток. Я же не мог перестать любоваться ею. Казалось, что мы и не расставались вовсе. Время меняет людей и порой не в лучшую сторону. Но мы. Мы остались с ней теми же и от этого мне было ещё больнее.
Я знаю, что рак - это больно. Я успел прочесть не одну статью об этом и мне самому предстоит испытать всю шкалу его "приятных" ощущений, но признать расставание с ней - больнее, чем самая невыносимая физическая боль.
- Чем больна твоя мама?
- Дай градусник, - сказала Санни и не поднимая на меня взгляда, ответила, - почечная недостаточность, у неё красная волчанка. Чёрт, Николас! У тебя температура зашкаливает. Немедленно раздевайся и в душ. - засуетилась она.
- Это лечиться? - проигнорировал я её указания.
- Нет. Маме будет нужна пересадка почек, а до пересадки нужно лечение и стоит оно непосильно дорого.
- А отец как?
Она задержала на мне хмурый взгляд и ответила:
- Он умер.
- Как это? Почему? И вы одни теперь?
- Ну да, - вздохнув, ответила Санни. - жизнь несправедлива и забирает лучших.
- Да, он у тебя был отличным человеком. Воспитал такую прекрасную дочь.
- Он был удивительным. - шморгнув носом, сказала Санни.
Я ничего не стал говорить, а просто притянул её к себе. Она обхватила меня руками в ответ.
Как же было приятно её обнимать. Такую хрупкую, нежную. Мне невыносимо больно знать, что я целых семнадцать лет лишь во сне мог видеть её и даже там ни разу не смог насладиться её теплом... Я мечтал продлить этот момент на вечность. Но Санни немного успокоившись, всё-таки отстранилась.
- Прости. Тебе нужно сбить температуру, срочно. - вытирая слёзы сказала Санни.
- Выпей! Это жаропонижающее и пойди прими холодный душ. У тебя действительно опасная температура, Николас.
Я молча выпил и направился в душ. Меня сильно трясло, моё тело реально страдало, но понял я это только тогда, когда остался один. Я понял, что Санни - мой опиум.
В тот день я не стал больше злоупотреблять её гостеприимством и решил поехать домой, но вот сейчас... Пока мой мозг окончательно не пожрал рак и не забрал мою способность что-то осознанно делать, я решил, что проведу это время с Санни. Я не отпущу её ни на минуту, я стану, если понадобится и её тенью, и её воздухом, я сделаю всё, чтобы не сорваться и не поступить как эгоист.
- И что, так и будешь сидеть и пялиться? - устало спросил Джерри.
- Если ничего другого не смогу сделать, то да.
- Так делай. Чего стоишь, пригласи её куда-то.
- Я убедил её, что у меня есть девушка и куда-то пригласить - это уж слишком.
- Николас, я же тебе не предложил затащить её в постель, я предложил пригласить её куда-то. Не хочешь говорить правду, не говори, но никто не запрещал ещё друзьям в двадцать первом веке провести вместе время. Представь себе, что она - Мэдисон! И расслабься вообще!
- Джерри, "расслабься" - это слово не совместимо со мной, когда она рядом. Я еле нахожу силы, чтобы держать себя в руках.
Я замер на мгновение, когда она увидела меня и подмигнула в знак приветствия.
- Но я приглашу её. Сегодня.
- Молодец. - похлопал меня по плечу друг.
- Как твоя мама?
- Мама хорошо, бегает довольная, няньчит соседских детишек. Вся в заботах.
- Что?! Она должна няньчить тебя!
- А с чего вдруг?
- Ты серьёзно? У тебя мамка испортилась, или ты ей не сказал?
- Не испортилась.
- Значит, не сказал.
- Значит, не сказал.
- И когда скажешь?
- Позже. Не время ещё.
Друг неодобрительно покачал головой и сделал очередной глоток портвейна.
- Мэдисон стало плохо, когда она узнала.
- Что?! Джерри! Я же просил тебя, никому не говорить!
- Это случайно вышло.
- Да неужели?
- Николас, да, случайно! Но я не жалею, она твой друг, как и я.
- Но я не хочу, чтобы все обращались со мной, как с уже почившим! Джерри, на тебе нет лица с тех пор, как ты узнал. Ты стал другим и я понимаю тебя, но я не хочу больше думать о страданиях, проблемах и горе. Я хочу провести это время с теми, кого люблю и чтобы они были со мной такими, какими я знал их всё время. А правду они узнают тогда, когда мне останется совсем мало.
- И она? - Джерри угрюмо указал в сторону Санни.
- Нет. Она никогда не должна обо мне узнать. Пообещай мне, что защитишь её от правды.
Ответ я так и не услышал. Санни закончив петь песню, включила фонограмму и вмиг убежала со сцены. Я встал и последовал за ней.
- Да, тётя Мэгги! Что? Не может быть! Я буду первым же рейсом.
Я слышал тревогу в голосе Санни, но не мог понять сути.
- Всё в порядке?
- Нет. Мне срочно нужно бежать.
Она вся дрожала, как напуганный зверёк.
- Объясни куда.
- В Сиэтл.
- Пешком?
- Мне не до шуток, Николас!
- Я отвезу тебя. Жду в машине, - коротко ответил я...
***
Мы ехали в тишине. Санни сильно переживала и всё время поглядывала на телефон. Ей понадобились считанные минуты, чтобы собрать дома необходимые вещи и пулей приземлиться в салоне моей Хонды.
- Всё будет хорошо, не переживай!
- Угу! - поджав губки, промычала Санни.
- Ты Фарруха предупредила, что уехала?
- Да. Он отпустил меня.
- Сильно ворчал?
- Поворчал и успокоился. Спасло меня то, что Джоузи уже вышла с отпуска. Теперь мы должны были работать посменно. Фаррух предложил мне работать на постоянной основе.
- Поздравляю тебя! Я очень рад!
- Спасибо, конечно. Сейчас меня заменит Джоузи, а там будет видно. Может я вообще уже не вернусь.
- Я уверен, что вернёшься. Всё будет хорошо, Санни.
Мы остановились на перекрестке. Я боялся даже мысли, что она не вернётся и отпускать её был не намерен.
- Дальше не нужно, я знаю дорогу. Можешь меня за перекрестком высадить, я добегу. - Санни потянулась рукой к дверной лапке.
Я проигнорировал и проверил блокировку дверей.
- Санни, я же сказал, что отвезу.
- Ты что в Сиэтл поедешь?
- А что такого? Сколько тут ехать? И потом, я друзей не бросаю, так что расслабься и отдохни. Можешь поспать, как пройдем таможню.
- Спасибо. - прошептала Санни и стала прожигать взглядом мой профиль.
- Ты во мне дырку сделаешь. - хмыкнул я.
- Прости, просто, ты, я не знаю, ты столько добра мне сделал. Я тебе так благодарна, Николас.
- Радуйся жизни, Санни. Это будет твоей лучшей благодарностью. - серьезно сказал я и на этом мы больше не разговаривали.
***
Всю дорогу Санни спала. Её сон был тревожным. Она то и дело хмурилась и на меня это действовало ужасно. Я злился. Санни тот человек, который должен жить среди солнца и цветов и не знать печали этого мира. Мне страшно представить сколько трудностей она пережила, а самое ужасное, что меня в то время не было рядом с ней. Я видел по её глазам, что света и радости в её жизни мало, а мне так хотелось избавить её от проблем и сделать хоть что-то, чтобы этого недостатка больше не было. Если бы мне только это удалось...
Подъезжая к району, в котором я вырос, я почувствовал тревогу. У меня вспотели руки от волнения. Я смотрел на старую асфальтированную, сотни раз "штопанную" дорогу, на старые деревья и новые дома, я смотрел на всю эту местность и почувствовал, что вернулся в детство. Всё осталось почти неизменным! Сколько же километров мы намотали здесь с Санни! Мы облазили каждый красивый уголок нашего района и находили то, что, как мы считали, было открыто исключительно для нас. Мы были здесь счастливы. Я был здесь счастлив с ней...
Я аккуратно завернул на нужную мне улицу и у меня забилось быстрее сердце. Мы подъезжали. Вот уже и крыша её дома видна, а вот и макушка нашего с ней дуба. Боже мой, семнадцать лет!
На улице была ночь. Крыльцо её дома освещал дверной фонарь, лёгкие порывы ветра медленно, скрипя пружинами раскачивали старую качелю-диван. Это же та самая качеля, на которой мы постоянно сидели с Санни! Неужели здесь время остановилось?! Хотя, всё-таки, что-то здесь было утрачено и я пока не мог понять что именно. Припарковав машину у дороги, я отстегнул свой ремень безопасности и тут же освободил от него Санни.
- Просыпайся, Санни! Мы приехали.
Я дотронулся до её волос и медленно стал будить её поглаживаниями. Я задержал взгляд на её татуировке из вен и замер. Сколько же раз я пытался во сне коснуться её, но не мог! И сейчас не могу...
- Санни! - шёпотом позвал я её и она стала просыпаться.
- Что?! Что случилось?!
Санни ровно села и напугано уставилась на меня.
- Всё в порядке. Мы приехали. Выходи!
- Как? Не может быть! Уже?! Я проспала всю дорогу?!
- Да, и к тому же громко храпела. Даже голова разболелась от такого шума. - я наигранно взялся за виски.
- Что?! Не-е-ет! Я не храплю! Мне это несвойственно! - возмутилась она.
- Принцессам не свойственно? Может ты ещё и в туалет не ходишь? - я толкнул её в бок, за что получил ответный толчок. Мне нравилось её сейчас дразнить хотя бы потому, что она отвлекалась от тяжёлых мыслей.
- Я не принцесса! Это раз! И я не храплю! Это два!
- Храпишь. Но не волнуйся, я сохраню твой секрет. И это три. - я потрепал её щёчки и быстрыми шагами направился к крыльцу её дома.
- Ты ведёшь себя, как подросток.
- А это плохо?
- Нет, это странно.
- Да ладно тебе бухтеть. Успеем ещё быть серьёзными.
- Ты говоришь прям как...
Санни замолчала. Она зажмурила глаза и замедлила шаг.
- Как кто, Санни? - спросил я и постучал в дверь.
Санни так и не ответила и вся эта обида на мои заявления, что она храпит улетучилась, а на смену нашему минутному детскому дурачеству пришла суровая реальность.
- Санни, дорогая, как я рада, что ты приехала.
Дверь открыла тётя Мэгги. Она так постарела. Помню, она всегда выглядела очень эффектно и ярко, но время никого не щадит.
- Тётя Мэгги, как мама?
- Не знаю, девочка моя, но ей совсем плохо, я боюсь за неё. А это кто с тобой? Боже мой?! Он же копия... - в испунанном состоянии, тётя Мэгги схватилась за сердце.
- Да, тётя. - Санни бережно взяла её за руку.
- Познакомься, это Николас.
- Серьезно что-ли?! Прямо привет из... - она в сомнительных жестах стала указывать то на землю, то на небо.
- Идём, тётя Мэгги, проведи меня к маме.
- Она спит сейчас. Весь день мучалась. Я звонила её врачу, он приезжал, сказал, что нужно менять лечение иначе она не доживёт до пересадки.
Я взял руку Санни и крепко сжал. Я чувствовал, что она держится из последних сил.
- А что за лечение? - спросил я.
- Курс поддерживающей терапии о котором в прошлый раз говорил врач. Очень дорогой.
Санни шморгнула носом, а тётя Мэгги уже вовсю вытерла свои слёзы.
Я понимал, что слова здесь лишние и как-то утешить не получится даже самой красноречивой болтовней. Меня бы это точно не утешило, поэтому я стал думать...