Мятный сон

***
POV автор
Шли дни. На улице стоял холодный месяц ноябрь, окончательно скидывая с себя бурые остатки листвы самых стойких представителей флоры, а в морозном воздухе уже давно пахло зимними ягодами. Тепло одетый, с туго затянутым на шее шарфом, Николас медленно шёл к маме. Его мышцы болели, кости неприятно ныли, на щеке виднелся позавчерашний синяк, оставленный отцом, а в ногах не было никакой силы. Ежедневные изнурительные тренировки с отцом приносили ему нестерпимую жгучую крепатуру в теле и сильную усталость. Ему как никогда было тяжело идти с пустыми руками и он даже не представлял, как ему донести сегодня тяжёлые сумки с продуктами.
Когда он выходил из маркета, с трудом неся три полные торбы продуктов, его ждала неожиданная встреча. Санни с милой улыбкой и уверенными шагами просто подошла к нему и молча взяла одну ручку его неподъемного пакета.
- Что ты здесь делаешь? - в недоумении спросил Николас.
- Тебе помогаю. Пошли, нет времени! - приказным тоном проговорила Санни.
- Нет! Тебе нельзя со мной дружить! - вырывая ручку из её руки решительно запротестовал Николас.
- Нет, можно! - потянув пакет к себе обратно, не уступала Санни.
- Санни, тебе нельзя дружить с таким...- он запнулся.
- С каким? - твёрдо спросила девочка.
- С таким как я! - с отчаянием в голосе сказал Николас.
- Генри тебе друг, а не я.
- Генри мне не друг. Он противный и злой обманщик. Я не хочу с ним играть и дружить.
- Санни, тебя накажут. Я не хочу, чтобы тебя наказывали из-за меня. Твоя мама сама сказала, что не хочет меня видеть.
- Мне всё равно, что сказала мама, я знаю тебя, ты хороший и добрый и с кем дружить могу уже сама решать.
Николас молчал, он впервые услышал столько добрых слов не от своей мамы. Его сердечко было тронуто и он наконец поверил, что Санни его первый и самый настоящий друг. Поэтому он и решил, что не будет её подставлять. Он не хочет, чтобы она страдала из-за него.
- Давай тайно дружить. Я буду к тебе приходить в гости, когда родителей не будет.
- Ко мне нельзя! - слишком резко отрезал мальчик.
- Давай мы просто поклянемся, что будем тайными друзьями и станем вместе играть, если твои родители будут не против. А пока, мы можем... - Николас запнулся, пытаясь придумать, что же они могут.
- Мы можем друг другу оставлять письма, - с горящими от восторга глазами, опередила его Санни.
- Я видела такое в одном фильме. Я буду писать тебе про себя, а ты будешь писать мне про себя. Можем даже всякие загадки и задания давать. Но об этом никто не должен будет узнать.
- Ух-ты! Мне нравится. - поддержал её Николас.
Санни же так понравилась эта идея, ей так захотелось иметь свою тайну, что она даже обрадовалась запрету дружить с Николасом, ведь теперь у них будет их общий секрет.
- Только об этом никому. - серьезно сказал мальчик.
- Никому. - голосом заговорщика ответила девочка.
- Клянись!
- Клянусь! Теперь ты поклянись, Николас. - укоризненно потребовала Санни.
- И я клянусь!
С тех пор дети были тайно неразлучны. Они писали друг другу письма на переменах в школе, а после уроков Николас спешил к дому Санни и оставлял своё письмо в железном ржавом ящике, который они прятали под корнями древнего рослого дуба. Он был расположен на правом краю переднего двора дома девочки и своими раскидистыми, мощными ветвями скрывал Николаса все те разы, когда он чуть было не попался и не оказался замеченным родителями Санни.
Кто посадил этот дуб и сколько точно ему было лет, никто из взрослого поколения этого района не знал, однако с этим дубом была прочно связана одна легенда.
Среди любителей тайн ходила история, что в 1857 году дуб был посажен молодым нищим художником по имени Чарльз. Он был страстно влюблён в скрипачку Джуди Стоун, которая уже в двадцать лет имела огромный успех в творческом мире и её будущее никак не должно было быть связано с таким, как он. Она играла для высшего общества и сама являлась одной из них. Однако "любовь не считает деньги", и Джуди было все равно, что скажут её родные и как это отразиться на её репутации в высших кругах того времени...
Однако как бы она не пыталась донести до родных свою непоколебимость в чувствах, они не смогли понять девушку и вынудили под угрозой расправы над Чарльзом согласиться выйти замуж за нелюбимого, но уважаемого и богатого человека.
Горю несостоявшемуся художнику не было предела. Он понимал, что она и только она держала его в мире живых, вдохновляя на новые работы. Он посадил этот дуб в знак своей крепкой и нерушимой любви к Джуди. Вырезал ножом на стволе дату 1857 и их имена, а после этого бесследно исчез. Однако, как бы это не было странно, но и Джуди тоже пропала в день свадебной церемонии. Ни её, ни Чарльза никто больше так и не видел. А дуб? Дуб оставался нерушимым и стойким вот уже два столетия, и достойно хранил эту тайну, сберегая где-то под толщей своих многолетних слоев историю любви Джуди и Чарльза.
И вот теперь, уже несколько месяцев в его корнях, которые выглядывали из под земли, как щупальца подземного чудища, была сокрыта ещё одна тайна, пусть и маленькая, но такая важная для Николаса и Санни. Как это не редко случается, но не всем тайнам удается быть нераскрытыми. С наступлением весны, пришла и весенняя тщательная уборка двора. К родительскому удивлению и страху Санни их тайные письма были обнаружены. Не сказать, что её мама была в восторге, однако прочитав несколько их переписок, она поняла, что её дочь действительно искренне дорожит дружбой с этим мальчиком. Да и как оказалось, Генри был явно не тот, с кем она хотела бы видеть рядом свою дочь. Поэтому, сделав дочери выговор за то, что та ослушалась родительского запрета, она сказала, что не будет запрещать им дружить, если только сама убедиться в том, что их дружба никак ей не навредит. Поэтому Лиза, мама Санни, решила для начала познакомиться с мамой Николаса. Узнав у дочери, где работает его мать, она на следующий же день отправилась в маркет для знакомства. Она надеялась увидеть там какую-то низкую, чуть ли не падшую женщину, неблагополучную алкоголичку, наслушавшись всякого недоброго от родителей Генри. Но встретившись с ней лицом к лицу, Лиза поняла как сильно она ошибалась.
Конечно, мама Николаса не выглядела идеально-ухоженно или успешно. Но это была красивая светловолосая женщина лет тридцати пяти, скромно одетая, с усталым взглядом и вымученной, но искренней улыбкой. В её глазах читалось много горя, однако было видно, что она не заливает его алкоголем, а справляется так, как может, безвылазно работая в этом маркете. Женщины дружелюбно пообщались и мать Санни с радостью пригласила свою новую знакомую в гости на чашечку чая и кусочек мятного пирога.
***
31 мая 1999 года
С той поры прошло пять лет. На улицах города Сиэтла весна радовала его жителей своими запахами, теплом и нескончаемым пением птиц. Сейчас лучи майского солнца спускались к закату, настойчиво стучась в окно скромно обставланной спальни Николаса. Он впервые пригласил Санни в свой дом и от этого его руки заметно тряслись. Однако это была не единственная причина его волнения. Спустя столько лет их дружбы, Николас безоговорочно понимал, что Санни, его милая добрая девочка, которая была верным другом и опорой все страшные моменты его детства, должна быть его и только его.
Он и раньше жил с этим странным чувством, от которого быстрее билось сердце, а вместо комплимента её новому платью или выступающем первом бюстгальтере, порой слетали лишь глупые шуточки. Но вот уже целый год, став семнадцатилетним молодым человеком, отлично сложенным и по-настоящему красивым, Николас оберегал Санни от навязчивых поклонников в старшей школе и не позволял никому приближаться к его подруге, которая даже ничего об этом не подозревала.
Благодаря тренировкам с ненавистным отцом, Николаса больше никто не задирал в школе. Он перестал быть объектом насмешек и издевательств и это единственное, если так можно считать, что отец мог сделать доброго для своего сына.
И вот теперь, в стенах его комнаты зарождалось самое настоящее чудо. Чудо искреннего, светлого, доброго. Их юная, но такая сильная любовь переполняла, как оказалось, чувства обоих, не давая задуматься о нависшей опасности. Солнечные зайчики будто бы знали, что сегодня жизнь, сидящих в комнате изменится навсегда и старались предупредить о бедствии, обжигая беспощадно их кожу. Но тщетно...
Им не хотелось роскоши или дорогих вещей. Эти двое уже обрели истинную ценность, поняв, что они́ "стали счастьем друг для друга". Особенно Она - частичка света в его короткой, но уже такой сложной жизни.
Санни скорее носила имя "Отдушина" с фамилией "ОтВсехПроблем" и могла одним своим присутствием утешить и поддержать Николаса. До сих пор она так и не узнала истинной причины синяков и ссадин на его теле. Санни все ещё думала, что это в школе одноклассники бьют Николаса. А ведь как было бы "здорово" для него, не побоясь этого слова, иметь лишь эти проблемы. Куда лучше самому спасаться от насилия в школе, быть хлюпеньким мальчиком-батаном, неудачником со скамьи запасных, чем жить дома в постоянном страхе и кошмаре.
Несмотря на вчерашние побои, Санни, вновь смогла забрать его каплю боли себе. Её нежный тембр голоса буквально лечил измученное сердце Николаса.
И теперь, сама того не подозревая, она перенесла любимого друга в мир - нет, не мечты... Скорее это был мир фантастики, в котором он больше не защищал маму от побоев отца и не испытывал чувства ненависти к самому близкому человеку.
- Спой ещё. Пожалуйста...- попросил он Санни, тихим голосом.
- Хорошо, но помни, что я сгораю от нетерпения. Ты обещал мне открыть тайну и я жду.
- Я помню, - нежно проведя рукой по её волосам, сказал Николас.
Он сделал это как-то по-новому, не так как всегда, небрежно шутя и подразнивая, и Санни заметила это. Хотя скорее всего в этом мимолетном мгновении новым был взгляд Николаса. Это был взгляд уже взрослого и влюбленного человека.
Не желая саму себя обманывать и расстраивать, Санни, как обычно, положила свою голову на его плечо и через несколько минут раздумий, девичий голос вновь заполнил его комнату мягкими нотами. Она пела так нежно, возносила их мысли далеко-далеко к Луне, которая сохранит их слова обещаний, их детские тайны и его надежду на лучшее будущее. Вся душа девочки была наполнена волнением за него. Внешнее состояние Николаса кричало, что ему тяжело, хоть он и старался не показывать этого. Санни не знала, что же его так тревожит сегодня, как успокоить, чем помочь своему другу. Она знала, что он не любит, когда его жалеют, поэтому просто пела раз за разом эту трогательную русскую песню, придавая ей особенности из-за американского акцента и вложенной души в каждое слово.
А он слушал, слушал и слушал...
"И пускай весь мир подождёт!
Обниму тебя крепко-крепко.
Мы укутались нашим дождём.
Не пускай меня в это пекло.
Освежение наших душ -
Где любовь. Где ты и я бесконечны.
Я проснусь ото сна тревог
Сберегу по кусочкам вечность.
Мир пылает вокруг огнём:
Недоверие, злость, измены.
Ну, а наш мир пропитан дождём:
Где любовь, доброта и верность."
(Александра Мосс|2019)
Так они просидели до заката, пока спутник земли не стал светить в небесной глади, тоскливо провожая солнце.
- Ты такая красивая, - Николас пристально посмотрел Санни в глаза и заправил ей выбившуюся прядку волос за ухо. Он наклонился к ней слишком близко, обжигая своим горячим дыханием щёчку Санни и сдержался от того, чтобы прямо сейчас не поцеловать её. Девушка вмиг засмущалась и заёрзала на месте от неловкости ситуации. Её друг сегодня был определённо другим, и его действия, и его слова, и его взгляд. Что все это значит? А эти синяки. Откуда они? Санни смотрела на него и пыталась найти хоть один ответ или предположение. Из мыслей её выдернул низкий голос Николаса.
- Какой цвет выберешь? - еле слышно спросил он, сдерживая волнительную дрожь в руках. Он на секунду отлучился от Санни и теперь держал на коленях раскрытую коробочку с яркими пузырьками, наполненных гуашью.
- Жёлтый. - не раздумывая, ответила она.
- Ну, конечно. Цвет солнца - самый добрый цвет, ведь так?
Она кивнула ему в ответ и стала с интересом следить за его движениями. Парень вытащил из картонной коробочки три пузырька с гуашью, намочил толстую кисточку водой и по очереди стал смешивать в пластиковой миске белый и синий цвета. При таком неспешном действии его руки задрожали ещё сильнее и она заметила это. Да, она заметила это и ощутила, как его дрожь эхом отразилась в её теле. Она стала волноваться вместе с ним, хотя не понимала причины его волнения.
- Что ты делаешь? - всё-таки не сдержавшись, спросила она.
- Это действие, Санни, называют "смешивать цвета"-. ответил он, явно желая её подразнить.
- Я же серьезно, дурак! Месяц! Я целый месяц ждала! Не издевайся же так! - толкнув его в плечо, девушка отвернулась и обиженно надула губки.
- Ну, прости, Санни, - улыбаясь сказал он, - я просто хочу получить голубой цвет.
- Я и так это поняла, умник! - недовольно проговорила девушка. - Вопрос для чего?!
Больше тридцати дней он мучал её, говорил про какую-то тайну, но никак не признавался ей, всё ждал именно этого дня. И вот, наконец, наступило долгожданное тридцать первое мая, а он продолжает медлить, отбрасывать дурацкие шуточки, вести себя странно и не делиться с ней своими тревогами.
- Чтобы ты наконец узнала, Санни, что я...- на мгновение он замолчал, а она, широко раскрыв и без того выразительные глаза, затихла в ожидании последующих слов.
- Санни, я... - повторял он, никак не осмеливаясь договорить фразу до конца.
Сидя рядом с ней, со своей доброй, милой Санни, этот семнадцатилетний парень впервые так сильно нервничал, находясь под её пристальным взглядом и только поэтому пытался отодвинуть этот особый момент своими ненужными шутками и очень медленными действиями. Хотя, скорее всего, это вчерашний день, его боль, страх и отчаяние давали о себе знать и отнимали его уверенность в том, что он достоин её...
- Дай мне пожалуйста свою руку! - нарушил душную тишину его охрипший от напряжения голос.
Девушка молча послушалась. Он аккуратно повернул её нежную, будто фарфоровую ладошку к верху и незаметным движением нарисовал маленькое сердечко жёлтого цвета.
- Щекотно. - засмеялась она, но тут же замолчала, увидев недвусмысленный рисунок гуашью и его серьезный взгляд.
Она смотрела и не могла поверить. Тысяча вопросов, подобно стае небесных птиц взлетели и создали в её голове неуловимое облако. Неужели это и есть тот секрет, который он должен был ей рассказать?! Неужели это признание в любви?! Она смотрела в его глаза, однако от нахлынувшего смущения, опустила их.
- Что это? - спросила Санни, боясь ошибиться в своих выводах.
- Мой секрет. - серьёзным тоном, проговорил он.
- Теперь ты знаешь, что я влюблён в тебя. - сказал Николас и принялся закрашивать её ладошку жёлтой краской.
Санни молчала. Она не могла в это поверить. Неужели он и вправду только что признался ей в любви?! Он не шутит и теперь она тоже может расскрыть ему свой секрет, который так давно скрывала?! А вдруг он всё же решил пошутить? А вдруг она признается, а он говорил всё невсерьёз?
В этом затянувшемся молчании и нескончаемом потоке безответственных вопросов, она даже не заметила, как он закончил наносить кисточкой солнечную краску на её ладонь, быстро обмакнул свою руку в тарелке с гуашью голубого цвета и на обратной стороне фотографии, где были изображены они все в снегу, раскрасневшиеся от мороза и игры в снежки, аккуратно оставил свой большой отпечаток.
- Твоя очередь. - сказал он и стал наблюдать за тем, как она осторожно размещает поверх его отпечатка свою красивую ручку.
- А что это будет? - в совершенной растерянности, спросила она.
- Это будет означать то, что теперь наши руки всегда будут вместе, если ты этого захочешь. - сказал Николас, с опаской ожидая её ответа.
- Всегда? - недоверчиво спросила она, с надеждой в голосе и собравшимися слезинками в уголках глаз.
Он посмотрел на неё, на их отпечаток рук и с утверждением пообещал:
- Всегда!
Неожиданно, сильное беспокойство забралось в сознание девочки, закрывая собой надежду на счастливое будущее. Предчувствие, что она может его потерять навсегда, поселилось где-то глубоко внутри, терзая её девичью интуицию.
- Ты мне стал самым близким и лучшим другом. Ты же никогда не исчезнешь из моей жизни, Николас? - сказано это было так эмоционально, что предчувствие расставания внезапно прокралось и в его сердце.
- Нет, Санни. Я никогда не исчезну. - сказал он, обняв и впервые поцеловав её в макушку. - Даже если я умру, то не смогу тебя забыть.
Он аккуратно взял Санни за подбородок и всматриваясь в её глаза, оставил, лёгкий, почти невесомый поцелуй на губах.
- Мы всегда будем вместе. Обещаю. - он хотел наклониться к ней и поцеловать, но она закрыла лицо.
- Что такое, Санни?
- Я хочу узнать правду. Пожалуйста. - взмолилась она и сдерживая слёзы, ждала его ответа.
- Что именно ты хочешь знать? - чувствуя злость, спросил он.
- Откуда? Откуда эти все синяки? Это в школе тебя так бьют, так? Хочешь я разберусь со всем этим? - от услышанного Николас начал смеяться.
- Нет, Санни, меня никто не бьёт в школе. Я же сильный у тебя.
- Тогда я не понимаю, кто такое делает с тобой. Пожалуйста, скажи мне правду, я заслуживаю её знать. Я хочу помочь.
- Ты не сможешь ничего сделать, - с раздражением ответил он.
Санни отвернулась, обижаясь, что за пять лет у неё не удалось узнать, кто источник побоев. Почувствовав объятия со спины, она напряглась. Раньше, стоило ему так по-дружески заботливо обернуть собой девичье тело, как оно сразу мякло и слабло. Однако сейчас Николас ощутил обратное.
Маленькая дорожка слезы скатилась по её лицу. Они оба молчали и долго смотрели в окно...
В его голове вертелись разные слова объяснения. Он понимал, что нечестно по отношению к ней скрывать поведение отца. Но он понимал, что если он расскажет, то секрет о проблемах семьи будет раскрыт и ему здорово попадёт. Отец строго пригрозил ему не жаловаться и никому ничего не рассказывать. Ему было плевать на свою репутацию, но он не хотел оказаться за решеткой. Поэтому этот человек-сер-отец угрожал Николасу расправой над матерью. Но не может же он вечно скрывать от неё правду.
- Что будет, то будет...-прошептал он.
- Санни! Послушай меня. Я очень прошу тебя никому не рассказывать о том, что услышишь. Никому, особенно родителям. - повернувшись к нему, она широко распахнула красные от слёз глаза и приготовилась услышать то, что он так долго скрывал.
- Отец, это он нас...
Не успев ничего ответить, они услышали внизу хлопок дверей.
- Это твоя мама? - спросила девочка. Николас быстро выглянул в окно и заметил серую Хонду.
- Нет, нет, нет! Не может быть! Он же уехал! Зачем вернулся?! Ему мало что ли?- он стал причитать, теребить по привычке волосы двумя руками. Его стало тошнить, руки вспотели. Николас сейчас волновался как никогда сильно не за себя, а за неё.
- Идиот! Знал же, что не стоило тебя приводить сюда! - судорожно собирая вещи Санни, злился он и на себя, и на неё.
- Собирайся, скорее. Он не должен тебя увидеть. Если он пьян, то кто знает, что он может сделать.
Но Санни его не слушала. Она пыталась осознать услышанное? Да, его отец пил, да, не работал, да, был не лучшим семьянином в округе, но все эти годы избивать жену и сына! Как может такое делать отец и муж? Ей всегда было невыносимо жаль и больно за любимого друга, наблюдая синяки на теле. Теперь в ее голове сложилось недопонимание касательно сильного телосложения своего Николаса и несуществующих побоев в школе.
Ненависть, гнев и обида нахлынули волной на хрупкую девушку и она выбежала из комнаты Николаса, мчась вниз по лестнице на встречу этому чудовищу.
В зале, облакотившись о спинку дивана, еле удерживаясь на ногах, стоял он, этот мерзавец и потягивал наверное с десятый стакан дешёвого виски за последние несколько часов. Запах алкоголя и сигарет висел в воздухе. От такого зрелища Санни стало не по себе. Однако отступать девушка и не думала.
- О, кого я вижу. Неуж-то мой дорогой сынишка, а? А ну-ка, познакомь меня со своей девушкой. Хотя, может эта красотка пришла ко мне? - растягивая слова, проговорил мужчина.
- Вы! Я все расскажу про вас! Такие люди как вы должны сидеть в тюрьме за издевательства над семьёй, - подойдя совсем близко, почти кричала Санни.
- Что???- взревел пьяным голосом тот.
Спустя несколько секунд Санни впервые в жизни ощутила сильный удар по лицу. Это произошло так неожиданно, что она не удержалась на ногах и упала. Не чувствуя боли из-за шока Санни пыталась как можно скорее отползти назад от наступающего на неё пьяного ужаса. Оказавшись загнанной в угол, девушка вжалась впол лицом и мгновение спустя почувствовала как её спину пронзила резкая жгучая боль. Удары беспощадно следовали один за другим. Но она не кричала. Её душили слёзы, дыхание перехватило из-за истерики, страха и ужаса.
- Николас! - приложив все силы, криком раненного зверька, прокричала Санни. - Помоги мне!
Но Николас стоял в оцепенении страха.
Когда-то давно с ним уже случалось подобное. Однажды он просто стоял и смотрел, как его отец избивает мать, но ничего предпринять он не смог. Он так и не смог ей тогда помочь!
- Смотри, Николас! Это всё из-за тебя! Твоя девушка страдает сейчас из-за тебя. - кричал мужчина. - Ты, никому ненужный ублюдок, даже защитить её не способен!
- Николас, не слушай его, ты сильный, Николас! Спаси меня, Коля!
- Заткнись, мразь!
Сквозь стоны, боль и слёзы, Санни пыталась докричаться до Николаса, но ощутив очередной удар, схожий с ударом тока и пронизывающий всю её спину, она потеряла сознание. Девичье тело обмякло и это заставило пьяного мужчину на время остановиться.
- Видишь, что ты наделал, Николас! Ты убил её!
УБИЛ...
- Ты убил её, мерзкий сын потаскухи!
Николас с ужасом смотрел то на бездыханное тело Санни, то на ухмыляющегося отца и, будто очнувшись ото сна, он затрясся то ли от гнева, то ли от страха, что потерял её.
- Ну, что молчишь, сын? А? - сдерживая себя от смеха, говорил его отец. - Я убью её, тебя, а затем и твою мать, Николас. Ведь ты жалкое подобие меня. Ты...
- Нет! - взревел парень. - Не-е-ет! - Николас отчаянно закричал и, в секунду подлетев к отцу, с силой его ударил.
- Браво! Смотрите вот настоящий защитник! - аплодируя с разбитым носом и испачканым кровью лицом, отец Николаса с насмешкой над сыном выплёвывал эти слова из себя и тыкал своим грязным пальцем в сторону бессознательной Санни.
- Я убью тебя! Ты слышишь, убью! - вновь сорвавшись с места, Николас повалил отца на пол в нескольких метрах от Санни и стал один за другим ударом беспощадно и отчаянно бить этого человека по лицу.
За считанные секунды у Николаса пролетела перед глазами вся жизнь и боль связанная с ненавистным отцом. Он как никогда желал ему смерти! Он даже желал сейчас смерти самому себе за то, что в них текла одна кровь. Но его отец лишь громко смеялся, как сумасшедший...не убиваемый, сумасшедший живой кошмар Николаса.
- Николас! Господи! Перестань! Хватит! - только что пришедшая с работы мама подбежала к сыну и стала оттягивать его от отца.
- Ты убьёшь его! Прекрати!
Когда отец всё же перестал смеяться и казалось потярал сознание, Николас оттолкнул маму в сторону и подбежал к Санни. Он перевернул её на спину, стал считать пульс.
- Мама, вызови скорую и полицию! Немедленно! - кричал он испуганной матери.
Мама выбежала в коридор к телефону и уже набирала службу спасения.
- Санни! Боже, прости меня, Санни! - дрожащими руками, Николас потянулся к спутанным волосам девушки, заправил их за ухо и, уведев её синеющую щечку, не сдержал слёз. - Прости меня, прости, прости пожалуйста! - в паническом страхе навредить ей ещё больше он отодвинулся от неё, как ошпаренный и стал смотреть на свои окровавленные руки.
- Что же я наделал?
Пронзительный крик матери, заставил Николаса резко повернуться. Но ничего не успев предпринять, парень обессиленно упал рядом с Санни, провалившись в пустоту...
***
Сидя над телом Николаса, Санни оплакивала горе свалившееся на них, не замечая прибывшей полиции и его матери. Она не подпускала к нему никого, обнимала так сильно, как никогда, и не переставала ему шептать: "Только не оставляй меня, пожалуйста!".
Звуки скорой помощи были слышны во дворе дома. Оставались считанные секунды прощания.
- Только живи, ты обещал, слышишь?! Ты обещал быть со мной всегда! Николас, всегда! - с охрипшим от слёз голосом она почти кричала ему эти слова и он слышал...
Он слышал голос своей Санни. Где-то далеко-далеко в небе, а может и в другой вселенной он вновь пообещал ей быть с ней всегда и сберёг её образ, её волосы, её смех.
- Нет, не забирайте его у меня, прошу! Ему будет хорошо со мной! Я люблю его! - находясь в невменяемом состоянии, Санни кричала на врачей и не подпускала их к ним.
- Успокойтесь! С ним всё будет хорошо! - оттягивая девушку в сторону, кричал работник скорой помощи.
Крупного телосложения медбрат насильно усадил Санни на диван и вколол ей успокоительное. Она больше не кричала, но её глаза ещё долго оставались мокрыми от слёз.
Врачи положили на носилки Николаса, рядом с ним лежала заснувшая от лекарства Санни и после этого для этих двоих наступило самое страшное - начало неизвестности, поглотившее их на долгие годы...