Мятный сон

***
POV Николас
Наступило воскресное утро. Вчерашний день выдался сумасшедшим и я сыграл в нём главную роль. Я так надеялся избавиться от удушающих вопросов, но их стало теперь только больше. И на то была причина. Мне впервые приснился сон, в котором я не искал Мятную.
Я проснулся в полном замешательстве, ведь раньше такого никогда не случалось. До сегодняшнего дня мне вообще не снились сны без неё! А если мне не снилась Мятная, значит мне не снилось ничего. Но этой ночью я даже...
Я даже не вспомнил про Неё.
Я был зол. Я был растерян. Ни разу в жизни мне не было так паршиво на душе. Чувство было абсолютно новое, мерзкое, липкое, заполнившее всё тело. Чувство - подлого, самого настоящего предательства.
Да, я впервые ощутил себя предателем по отношению к Мятной. Я изменил ей!
Я искал Санни!
Прийдя в себя поутру, я испытал ужас и горечь потери. Будто бы у меня отняли дорогого мне человека и больше никогда мне его не вернут. Я не понимал, почему мне приснилась Санни. Почему она зацепила меня тогда в баре? Мне было страшно подумать, что из-за неё я больше никогда не увижу Мятную!
С рождением нового дня, во мне зародилась и ненависть к Санни. Я винил её в том, что она заняла чужое место в моей голове. Я не собирался отдавать и части мыслей, в которых жила моя Мятная, но ничего не мог с этим поделать. Мне казалось, что она без спроса, без моего желания вторглась в нашу жизнь с Мятной.
Уже не первый час я бродил по дому и думал об этом. Я думал, какой была бы моя жизнь, если бы я не знал Мятную? Смог бы я так же сильно полюбить другую женщину? В моей голове не нашлось однозначного ответа на эти вопросы.
Я стоял у окна и смотрел на шторы. Они струились широкими волнами, касаясь деревянного пола. Их плотная тёмная ткань скрывала меня от солнечных лучей. Подойдя к окнам, я получше прикрыл их, запретив настойчивому светилу вход в стены моего укрытия. Я понимал, что могу вновь впасть в депрессию. Мои головные боли, панические атаки и неспокойный сон - клинические спутники этого заболевания.
Конечно, лечиться медикаментозно - последнее, чего я желал бы сейчас, но я не знал, что мне делать! Я понимал, что Санни не виновна ни в чём. Да, она приснилась, но кто виноват? Я? Пускай. Но что мне делать со всем этим? Как научиться жить со своими чувствами? Разлюбить Мятную? Нет, это у меня не получиться. Я пробовал. Пробовал забыть. Возненавидеть. Но тщетно! Всё, чего я смог добиться, это сократить её частые визиты во снах. Но и это довело меня до ещё большего помешательства.
Мой лечащий врач называл моё состояние "обсессией", вызванной травмой головы с дальнейшей потерей памяти и назначил препараты в комбинации с психотерапией. Он утверждал, что лечение поможет. Что я не первый его пациент с подобным диагнозом. Но он ошибся. Лечение не помогло.
В итоге, я прекратил приём пилюлей и чтобы мне не говорили, но если бы я был действительно болен, если бы я не любил искренне, я бы уже давно был свободен от своих чувств. Психотерапевт называл моё помешательство - обсессией, а я же назову свою обсессию - любовью, которую можно купировать, но которую невозможно излечить.
Да, я ненавижу и люблю её, люблю и ненавижу! И мне ничего не остаётся, кроме как смириться. Я прекратил своё лечение от обсессии, приспособился к такой жизни, довольствовался не частыми встречами с Мятной во снах, не теряя надежды однажды её отыскать, но Санни всё нарушила.
С этими мыслями я вошёл на кухню. Набрав холодной воды в старинный чугунный чайник, который несколько лет назад приобрёл на блошином рынке, я зажёг газ на плите, аккуратно поставил тяжёлую посуду на конфорку и стал греть замёрзшие руки у синего огня. Мне всегда нравилось покупать подобные вещи, приводить их в порядок, очищать, шлифовать и знать, что это качественная вещь со своей историей. Грел он воду в два раза дольше обычного, но зато - это раритет, которого сейчас в магазине не купить.
Когда вода наконец закипела, я заварил себе кружку чёрного чая без сахара, сел за стол и стал потягивать карамельного цвета напиток со вкусом бергамота. Мне было всё так же паршиво, как и два, а может и три часа назад. Не помню точно, сколько времени прошло с момента пробуждения. Но сидеть и грузиться, я понимал - не выход. Планов на день было немного, вернее, я планировал навестить маму и вечером попытаться устроить Санни к Фарруху. Правда, насчёт последнего я сомневался. Стоит ли мне вообще видеть её опять или лучше забыть и оборвать все связи? План был провальным изначально. Теперь я убедился в этом окончательно.
Долго не думая, я решил поехать за́город и, если застану профессора дома, смогу наконец проведать его с супругой. Время было всего десять утра. Желудок отказывался что-либо принять из еды, а зная Миссис Коппельман, мне не удастся отвертеться от её рыбного пирога или лазаньи. Поэтому я быстро оделся, снял ключи от автомобиля с крючка в прихожей и вышел на улицу.
Моя старенькая Хонда с нетерпением ждала, когда же я заведу её далеко не новый, но мощный мотор. Эта машина служила мне доброй службой уже более десяти лет, поэтому в моих мыслях не возникало желания заменить её на свежую модель. Провернув замок зажигания, двор наполнился звуком трехлитрового дизельного двигателя и правильным тяжелым запахом его топлива. Немного дав автомобилю прогреться, я двинулся со двора.
Ехал я уже около тридцати минут. Дорога радовала, машин было мало, воздух бодрил свежим кислородом. Я сразу ощутил его чистоту. И хотя сам жил вдали от городской загазованности, всё же место расположения дома профессора Коппельмана отличалось настоящим канадским воздухом. Я не хотел закрывать окно. Несмотря на то, что лицо немного замёрзло, я продолжал ехать и дышать его холодными, кристально чистыми потоками.
Наконец приехав, я припарковался возле небольшого, окрашенного в белый цвет, двухэтажного дома. Вокруг него расположился красивый сад с розами. Сколько же их здесь росло! Каждый, проходящий мимо человек, даже самый равнодушный, не мог не остановиться и не посмотреть на палитру живых красок. Этот розовый рай, был делом рук профессора. Миссис Коппельман никогда не трудилась в саду, а вот профессор...
Он часто повторялся:
- Розы, Николас, они, как женщина! Они любят слушать нас. Могут приобрести больше оттенков, если с ними разговаривать, а аромат от нежных слов станет насыщеннее и богаче любого французского парфюма. Видишь, моя Софочка ничуть не изменилась! Такая же красивая, как они! А всё почему? Да потому, что я говорю с ней как с цветочком. Без любви она завянет, как и эти розы, да родная?
Обычно, на подобные слова, Миссис Коппельман отвечала аккуратным поцелуем, но один раз у неё было бойкое настроение, так что её реакция меня обескуражила:
- Я скоро завяну от твоей болтовни, Гаррольд! Иногда нужно дать моим ушам отдохнуть!
Тогда я был действительно удивлён. Ни разу за все годы я не видел, чтобы они ругались. На людях их общение было уважительным, а если возникали трудности, то, как говорил профессор, они всё решали мирным путём, просто обсуждая проблему и ища выход. Неудивительно, что я стоял и не понимал происходящее. Заметив моё замешательство, Миссис Коппельман, решила пояснить:
- Ну вправду, Николас! Я ценю каждый комплимент или внимание, но его-то слова́ не всегда обо мне. Как заведется читать свои лекции! Вон, говорит своё предисловие про розы, а сам не дождётся, как бы перейти к своим речам. И он не студентам, а мне их читает! Да я уже должна получить диплом об окончании ординатуры за все прослушанные часы!
- Софочка, дорогая, не злись! Я сейчас Николасу почитаю и тебе не буду докучать своими скучными докладами. - отвечал профессор.
Он сделал такое провинившееся лицо, что Миссис Коппельман не сдержалась и проговорила:
- Ладно, читай свои доклады, только возьму свою сумочку для вязания. Но не забывай время от времени делать мне комплименты.
- Как скажешь, моя розочка! - произнёс это профессор и тихо прошептал:
- Софочка злиться из-за того, что ей не дают почётную медаль "жены профессора".
- А разве такие есть награды? - спросил я.
- Вообще-то нет, но наша соседка из России, показала медаль своей мамы. А мама её была женой офицера. Моя Софочка как узнала, так всё время стала говорить за медаль.
- Я всё слышу, Гарольд! - наигранно-грозным голосом донеслось из кухни.-
И да, мне хочется! Хочется... - сделав короткую паузу, женщина продолжила. - Если бы кто-то знал сколько труда стоит быть женой профессора! Он вечно занят, всегда готов всем помочь, дополнительно пояснить, подтянуть, подготовить лекции, к тому же сам постоянно читает книги, а я должна довольствоваться малым, чем останется. Я уже молчу о том, когда к нему приходят молоденькие студентки. Глядишь и украдут моего Гарю!
Я умилялся от того, что они до сих пор так общаются. Так здорово было видеть ревность жены, когда мужу почти семьдесят.
- Ну, ну, дорогая! Да хоть всех студенток Ричмонда собери, никто не сравнится с тобой.
Мне было уютно и спокойно наблюдать за ними. И я точно знал, что сегодняшний визит в их дом обязательно поднимет моё плохое настроение.
- Николас, дорогой! - открывая двери, радостно произнёс профессор. Мы обнялись.
- Как я рад, что ты приехал к нам!
- Здравствуйте, профессор! Я тоже очень рад вас видеть! Простите, что без предупреждения.
- Ты знаешь, что для тебя наши двери всегда открыты. Так что не говори глупостей!
- Спасибо, для меня ценно это, профессор.
- Софочка, к нам Николас приехал! - прокричал он вглубь дома.
- Заходите! Скоро моя лазанья будет готова.
Богатый аромат блюда ощущался ещё на улице. Мне не доводилось пробовать более вкусную лазанью. Миссис Коппельман готовила её просто превосходно.
Профессор провёл меня в красивую гостиную, где стояли два кресла, диван, фортепиано и конечно же книжный стеллаж. Я сел в кресло, а он расположился рядом на мягком диване.
- Я очень рад, что ты приехал к нам, Николас! - профессор одарил меня радостной улыбкой.
- Я тоже очень рад! Вы же знаете...- не успел я закончить, как профессор перебил меня и сказал нахмурившись:
- Я особенно рад тому, что мы накормим тебя лазаньей. Мне совершенно не нравится твой внешний вид! Ты какой-то бледный и похудел. У тебя все хорошо, мой мальчик? - вглядываясь в лицо, спросил он.
- Не волнуйтесь, профессор. Просто, в последнее время работы прибавилось, у меня отличный проект намечается. Вернее, мы с Джерри уже через месяц должны приступить к нему.
- Да? Интересно, что за проект?
Я рассказал профессору Гарольду о яхте "Карибиан 22", поведав её историю. Рассказал о том, что если смогу хорошо продать её на аукционе, то наконец начну реставрировать свой "Мятный сон".
- Так у меня есть знакомые бизнесмены! - воодушевился профессор. - Очень богатые люди. Скорее всего, кто-нибудь из них заинтересуется твоим проектом.
- Буду признателен. Лишними они уж точно не будут.
- Но учитывай, что мы с Софочкой первые на очереди опробовать твою яхту.
- Конечно, по-другому и быть не может.
- Софочка, - профессор позвал супругу, которая шумела чем-то металлическим на кухне, скорее всего противенем, - нас Николас скоро отвезет в кругосветку!
- Что бы у тебя ревматизм разыгрался? Ну нет уж, максимум по водным каналам пройдемся. - войдя с серьёзным видом в гостиную, произнесла женщина.
- Мужчины, хватит болтать! Моем руки и к столу!
Мы пошли с профессором выполнять указания этой Миссис, перечить которой уж точно не стоило. К тому же, я и сам к большому удивлению почувствовал лёгкий голод и был готов насладиться небольшим кусочком вкуснейшего блюда.
- Николас, как ты спишь?
- Нормально, спасибо. - спокойно произнёс я, понимая к чему он клонит.
Эта тема не поднималась у нас очень давно.
- Ты наверное не понял. Я не про естественный сон. - он сделал паузу, а я всё так же мыл руки, хотя они давно были чистыми.
- Николас, - спокойным низким голосом снова обратился ко мне профессор, - я знаю тебя столько лет и вижу по взгляду, что это никак не работа вымотала тебя. Ты всё ещё мучаешся снами о той девушке? - я выключил воду и задумался, как бы получше ответить.
Профессор стоял в дверном проёме и смотрел на меня встревоженным взглядом. Я вытер белым махровым полотенцем руки и посмотрел на него.
- Да. - совершенно непринужденно ответил я.
Я понимал, что нет смысла скрывать свои чувства. Понимал я и то, что скорее всего профессор не сможет мне чем-то помочь, но всё же надеялся.
- Ты продолжаешь пить таблетки, сынок?
- Мне не нужны они! Я не болен! - произнёс я слишком громко. - Простите, профессор, просто врач был полным кретином, раз назвал мою любовь обсессией!
Повисло молчание. Целый годэ мы не заводили этого разговора. Меня накрыли переживания и я понял, что хочу выговориться человеку, который сейчас стоит передо мной и который волнуется за меня, как отец.
- Я не болен, - повторил я, - я просто люблю.
В его глазах читалось сочувствие.
- Профессор, я тоже так думал, я пытался убедить себя, что это просто болезнь, я считал, что лечение поможет. Но я далек от психического расстройства. Мне не помогло лечение, а значит нечего лечить... Всё что я заработал, так это вагон побочных эффектов, из-за которых мне меньше снилась она, но всё равно снилась! Понимаете?!
- Сынок, что я могу ответить. - печально произнёс он.- Я не знаю, правда! Все мои докторские диссертации, все знания бесполезны сейчас. Я вижу как ты страдаешь, а что-то посоветовать не могу, и...- он замолчал. - Ну нельзя жить всю жизнь нереальной девушкой! Ты так никогда и не станешь счастлив! - разнервничался он.
- Я счастлив, профессор. Правда счастлив! - говорил я слова, в которые сам мало верил.
- У меня есть вы, есть друзья, есть любимое дело, есть мечта, есть любящая мама. Несправедливо по отношению к другим быть полностью счастливым. Значит так надо. Как было сказано в одном старом фильме, "Недостойно вкушать одни радости".
- Смотри поменьше фильмов, мой мальчик! - нервно произнёс профессор. - Радости неправильно вкушать тем, кто их недостоин, а ты достоин любви! И на Земле есть живая женщина, которая достойна получить эту любовь от тебя! Я могу сказать только одно, "Клин клином вышибает!" Тебе надо влюбиться. Вот увидишь, как только ты встретишь по-настоящему хорошую женщину, ты забудешь Её. В твоих снах появится живой человек, поутру которого ты сможешь обнять.
Профессор произнёс свою речь на одном дыхании, но для меня это звучало так же нереально, как для него моя Мятная.
- И не прекращай посещать врача! - настоятельно добавил он. - Если надо, я подыщу другого психотерапевта. Может он сможет тебе оказать более практическую помощь!
Я ничего не ответил. Я отказался от походов к носителям белых халатов ещё два года назад. Я понимал, что мне уже ничего не поможет. За все годы ничего не поменялось и сейчас вряд ли измениться. Я привык так любить. Но чтобы успокоить профессора, я сказал:
- Возможно, вы правы. Возможно, однажды, я смогу полюбить настоящую женщину.
Говорил я это быстро, чтобы не запнуться и не показать, что я не верю в эти слова.
- Эх, - вздохнул профессор и похлопал меня по плечу.
Слишком часто в последнее время ко мне стали проявлять этот жест сочувствия и мне он определённо не нравился. Меньше всего мне хотелось ощущать жалость к себе.
- Пойдём к столу, не то Софочка нам не простит, если лазанья остынет. А это, я уверяю, будет похуже, чем твоя проблема.
Я улыбнулся на этой фразе и был рад окончанию разговора.
К полудню я покинул дом профессора. В машине играл любимый диск, за окном густые тучи закрыли ясность неба. Мой путь лежал к дому мамы. Я очень соскучился за ней. Две недели мне не удавалось навестить её и я был рад тому, что смогу пробыть у неё до вечера. По дороге я заехал в цветочный и купил её любимые орхидеи.
Никто никогда не дарил маме срезанных цветов. Все наши знакомые и друзья знали, что для неё они были мертвы и преподносить их стоило лишь на похороны.
Всю дорогу я думал о нашем разговоре с профессором и понимал, что совет его хорош, но вряд ли осуществим. Ещё я вспомнил взгляд Миссис Коппельман. Прощаясь, она обняла меня и, отстранившись, посмотрела в мои глаза с таким сочувствием, будто мне оставалось жить месяц. Из-за их реакции, внутренне мне снова стало паршиво. Я погрузился в себя и принялся искать выход, которого все семнадцать лет никак не мог найти.
***
POV автор
Пожилая леди закрыла дверь и, повернувшись к мужу, посмотрела встревоженным взглядом.
- Не прошли? Он всё так же помешан на этом сне? - мужчина кивнул.
- Гарольд, ты должен помочь мальчику! Он так скоро в психушке окажется. Поговори с Генри, пусть поставит его на учёт какой-то, я не знаю! Ну может хоть что-то посоветует.
- Поговорю, обязательно. - вздыхая произнёс мужчина.
- Бедный Николас, он так мучается.
- Я волнуюсь за него, как за собственного сына. И куда его мать только смотрит?
- Я уверен, что она не меньше нашего волнуется и уверен, что она столь же бессильна. Он взрослый мужчина и пока сам не поймёт, не осознает всю серьезность проблемы, не сможет её побороть.
- Да, наверное... - грустно произнесла женщина.
- Софочка, а как ты поняла, что он всё ещё помешан на ней?
- Подслушала. - стыдливо опустила глаза женщина.
- Ты мой Штирлиц.
Мужчина нежно обнял супругу.
- Бери свой набор для вязания, будешь слушать мои новые доклады.
- Слушаюсь, профессор! - по военному произнесла его Софочка и скрылась в комнате, ища свои спицы.