23. Ориентир
Медленно перебирая ногами, я следовала рядом с Бан Чаном, не отпуская его руку. Мы сохраняли молчание, но напряжение ощущалось и без этого. Чан вел меня с сосредоточенным видом, иногда сжимая зубы так, что я видела как проявляются его челюстные мышцы. Внутри меня бушевала уйма противоречий: с одной стороны сильный чувства, с другой страх.
— Грейс, почему ты не хочешь говорить мне, что произошло?
— С чего ты взял, что что-то...
— Чувствую, — перебил он. — Я просто это чувствую, но не могу понять что именно, а ты не хочешь говорить. И меня это угнетает.
Я потерла висок свободной рукой и задумавшись, споткнулась. Чан машинально сжал руку сильнее, и убедившись что всё хорошо, расслабил её. В наших отношениях всё было также, сплошные кочки, которые раньше нам удавалось вполне неплохо преодолевать, но стоило выйти на ровную тропу, как за ней следовали целый рвы. Во мне сидела уйма вопросов и недосказанности от которой щемило в груди. Было и так сложно отказаться от привычного анализа, просто следуя за своими чувствами, а теперь появилось ещё больше загадок и пугающий мистер Бан. Мне было страшно, но почему-то я по-прежнему крепко сжимала руку Чана, следуя к лачуге.
— Почему именно сюда?
— Хочу тебе кое что отдать.
— Что?
— Увидишь.
Засов замка скрипнул, пока я изучала сосредоточенный профиль Бан Чана и никак не могла справиться с ощущением мороза на коже. Влияние его отца было слишком велико. Он вселял страхи в самое подсознание и не скажу, что я имела склонность к впечатлительности, но почему-то это работало.
— Чан, — позвала я, когда он распахнул дверь. — Можешь дать мне ещё кое-что?
— М?
— Откровенность, — я сделала шаг к нему, и собственным страхам не сводя глаз. Мне отчаянно хотелось понять, где правда и ложь. Еще пару дней назад я точно знала ответ, но сомнения заложенные влиянием мистера Баном, словно подъедали меня изнутри. — Пожалуйста, давай просто поговорим. Я знаю как сложно тебе это даётся, но мне это правда нужно.
Бан Чан не отрывал от меня пристальный взгляд несколько секунд и размял шею.
— Хорошо, я постараюсь, — кивнул он. — А ты? Ты скажешь мне причину?
Я поджала губы, не желая врать. Сама не могла решить, говорить ли ему правду. Натянуто улыбнулась и обернулась к распахнутой двери.
— Пойдем?
— Пошли.
Агат, сидящий на кровати вильнул хвостом и протяжно мяукнув прыгнул вниз. Его ласковый настрой спал, стоило маленькому носику обнюхать мои джинсы и котенок поднял голову заглянув мои глаза и медленно попятился назад. Я растерянно опустила руки и присела на корточки, ласково призывая его к себе.
— Он сегодня не в духе? — я повернулась к Чану проходящему мимо, но тому словно было не до моих вопросов, он целенаправленно шёл к столу с книгами и травами. Присел на корточки возле обилия шкафчиков и открыл несколько из них, заглядывая в каждый.
— Наверно.
Агат толкнулся головой в мои выставленные руки, всё же сменив гнев на милость. От этого стало несомненно легче. Не хотелось, чтобы даже кот семьи Бан начал меня ненавидеть.
— Так что ты ищешь?
— Я сделал кое что для тебя раньше. После встречи с моим отцом, — Бан Чан вытащил очередную маленькую коробку. В его руках блестнул небольшой шнурок с тремя бусинами. — Нашел. Дай руку.
Я поднялась на ноги, оставляя котика и вытянула руки вперёд.
— Какую?
Бан Чан встал и окинул взглядом браслет подаренный Феликсом и взял свободную руку, завязывая на ней веревочку.
— Пока что так. Не снимай его, хорошо?
— Да. Спасибо.
Я провела пальцем по черным бусинам, так схожими с теми, которые красовались на моём браслете и вздохнула. Такие похожие вещи, но такая разная энергетика и значение. Если Феликс дарил свой браслет с улыбкой и легкой забавой, желая просто порадовать, Чан был настроен более серьезно. В его подарке по мимо внимания содержалось намного больше - желание защитить. И если раньше мне не приходилось сталкиваться с воздействием его семьи, то теперь действительно хотелось верить, что этот браслет действительно смягчит гнев мистера Бана.
Бан Чан по прежнему стоял рядом, и казалось, что при каждом пересечении взглядов, он отчаянно пытался понять, что именно изменилось. Я резко развернулась и перевела взгляд на столешницу, замечая книгу с различными символами, угловатой формы.
— А что это?
— Руны, — Чан провел по странице книги и закрыл её, убрал в нижний ящик.
— Руны?
— Древние символы или можно сказать алфавит. Каждая из них имеет своё значение.
— И ты их изучаешь?
— Интересуюсь, — отстраненно бросил он. — Сильный инструмент. К нему надо подходить с умом и осторожностью.
— Сынмин же говорил, что ты больше не практикуешь?
— Это разное. Я просто интересуюсь, потому что в нашем роду им пользовались только прадеды.
Я кивнула. Мой внутренний раздрай не позволял расслабиться хоть на йоту, как и начать хоть какой-то разговор. Вместо этого я оглядывала стеклянные банки наполненные травами, и диковинные шкатулки с потертыми узорами. Лишь одно выделилось из привычной картины - несколько новых пучков трав, висящих листьями вниз на веревках.
— Ты хочешь высушить? Что это? — я указала пальцем на пучки и обернувшись чуть не врезалась в грудь Бан Чана.
— Это полынь. Грейс, — тихо позвал он и приложив согнутый указательный палец к моему подбородку, повел рукой вверх, вынуждая посмотреть в его глаза. — Скажи мне.
Не в силах выдержать обеспокоенный взгляд карих глаз, я выдохнула и отстранилась. Прошмыгнула рядом, занимая место на стуле. Агат протяжно мяукнул, требуя внимания, но оно было направлено лишь друг на друга. Тяжесть непонимания копилась в воздухе, отдавая напряжением во всём теле, а решение сказать всю правду или частично так и не появилось.
— Амари приходила.
— К Тэилю?
— К нему. Или Джисону, но ни того ни другого не было и она решила, — я поморщилась и цокнула, — поболтать с нами.
Чан тяжело вздохнул и если бы не его привычное спокойствие, он точно бы цокнул. На его лице отразилась усталость, словно он уже был готов выслушивать очередную лекцию о плохом поведении кого-то из своих родственников.
— Поболтать?
— Да.
— Что она сказала?
— Рассказала свою историю, — выбившаяся из рукава кофты нитка, привлекла моё внимание. Я покрутила её в пальцах и взглянула на Бан Чана. — И о вашей дружбе.
— И что именно она рассказала?
— Что вы были не разлей вода. Ты, она и твой брат.
На лице напротив отразилась легкая задумчивость.
— Я бы так не сказал. Мы просто хорошо общались, — пожал плечами Чан. — А про Джисона она, конечно же забыла, — усмехнулся он и у меня зародилось стойкое ощущение, что это отступление было ни чем иным, как попыткой перевести тему, но я была непреклонна.
— Не упоминала. А вот про ваши взаимоотношения и, особенно, твои с братом побольше.
— Мои с братом? — хмыкнул Бан.
— Да, — кивнула я, занимая неловкую паузу в попытке приладить несчастную нитку. — Скажи мне честно, он уехал из-за тебя?
Темные брови еле заметно дернулись. Он явно не ожидал подобного вопроса и мне впервые удалось увидеть его замешательство. Как бы хорошо он не контролировал свои эмоции, здесь они стали очевидны.
— Грейс, это не совсем та тема...
— Просто скажи мне. Хватит этой загадочности, тайн и молчания. Я хочу понять всё, что здесь на самом деле происходит, что скрывается у тебя внутри. Мне надоело слышать эти обрывки историй, и каждый раз гадать какой же ты настоящий. Тот, которым тебя знаю или...
— Или? — моментально перебил Чан.
Я замолчала, поймав себя на мысли, что чуть не совершила огромную оплошность,выдвигая сомнительные предположения поддавшись внутреннему раздраю.
— Не знаю. Я уже во всем запуталась, — я потерла пальцами лоб и посмотрела прямиком в глаза напротив. — Скажи мне, твой брат уехал из-за тебя?
Бан Чан застыл не сводя с меня глаз, словно пытался прочитать, что творилось в моих мыслях, но это было абсолютно бесполезно. С прошлой ночи все перемешалось и мне уже самой не удавалось отличить свои истинные чувства от мимолетных сомнений, которые старательно вкладывали мистер Бан и Амари.
— Да, — тихо выдохнул Чан. — Можно сказать и так.
Его напряженные брови выдавали очевидную болезненность темы, и в любой другой момент, это заставило бы меня отступить. В любой другой. Но в этот раз меня вело что-то неведомое, дергая за ниточки моих противоречий и страхов.
— Неужели, — в неверии тихо проговорила я. — Неужели ты действительно так сильно давил на него? Неужели это всё правда, что он сбежал от тебя?
На лице Чана промелькнуло секундное удивление. Он прищурился, и его взгляд начал пропитываться сталью.
— Грейс, мы закрываем эту тему и я не хочу об этом разговаривать. Спрашивай что угодно, а это оставь.
— Но почему? Я хочу знать, ты правда был таким невыносимым? Ты действительно считаешь, что твои убеждения самые правильные?
— Грейс, — более грубо проговорил Бан.
Мне не хотелось делать ему больно. Тому Чану, которого знаю я, но внутри бушевал ураган и мне уже становилось сложно отличать свои истинные мысли от сомнений филигранно заложенных, чужими руками.
— Что? Чан, я понимаю, что тебе тяжело, но и мне тоже. Да, я знала на что шла. Да, не смогла контролировать свои чувства к тебе, но твоя закрытость выстраивает между нами стену непонимания. Я не понимаю, что скрывается за твоим спокойствием, а ты не говоришь.
— Почему тебе все это так важно?
— Потому что мне страшно, — я сглотнула зудящий в горле ком и обессилено опустила руки на колени.
Губы Чана дрогнули.
— Ты боишься меня?
— Не тебя, — я обессилено покачала головой. — Меня выматывают границы между нами, а потом подключаются другие люди: Сынмин, Амари, твой отец, да по-началу и ты сам. Я не хочу им верить и не верю, но как быть, если я сама тебя не всегда понимаю? У меня ещё ощущение, что у вас здесь свой мир, где все связаны, а я, — я выдохнула, — сюда будто не вписываюсь. Надо мной насмехаются как над чужаком, который ничего не смыслит. Говорят загадками и только и твердят, что я понятия не имею какой ты на самом деле. Чан, я не верю, что ты человек, который может предать своих друзей и издеваться над родными, не хочу в это верить. Я узнала тебя совершенно другим, и мне больно даже на секунду представить, что я могу ошибаться.
Бан Чан не сводил с меня глаз, болезненно нахмурив брови, выслушивая всё, что тревожило сердце. В моих глазах начали копиться слезы, которые и так слишком долго томились в ожидании откровений. Бан тут же встал, и наклонившись заключил меня в тёплые объятия, поглаживая по волосам. На секунду, мне почудилось, что это были самые нежадные касания, которые он когда либо дарил.
— Что ещё тебя беспокоит? — болезненно прошептал он и я замолчала. Потому что просто не знала, что ещё сказать. Выплеснула на него свои чувства и сама не понимала, стало ли мне легче.
Чан отстранился и придвинул свой стул ближе, садясь напротив. Он забрал мои руки в свои, и взглянул прямо в глаза, но если быть честной, то словно в душу. Столько искренности таилось в его взгляде, словно он сбросил все маски.
— Не знаю, — выдохнула я, перебирая чужие пальцы в свои руках. — Я так запуталась.
— Я не знаю кто и что тебе наговорил, и есть ли в этом доля правды, но, Грейс, я прекрасно тебя понимаю. Я привык к жизни здесь, привык, что многие сторонятся меня или шепчутся за спиной. Я сам по себе. Мой круг близких людей ограничен, и я спокойно выполняю свой родовой долг, находясь здесь. По привычным порядкам. И ничего не могло выбить меня из колеи, потому что мне попросту было всё равно. А потом появилась ты. И теперь я тоже, изредка, не понимаю сам себя, — Бан Чан запустил пятерню в волосы и потрепал их. — Я мог не признаваться тебе, но почему-то сделал это. Мог держать тебя на расстоянии, но каждый раз, видя твои глаза, мне хотелось рассказать тебе всё. Но, Грейс, я просто не могу. Иногда лучше чего-то не знать, потому что эта правда может стать слишком изматывающей.
— Для тебя или для меня?
— Грейс, — Чан мягко улыбнулся и заправил мне на ухо выбившуюся прядь волос. — Пожалуйста, если я говорю тебе, что не надо трогать какую-то тему, то...
— Но ты так говоришь про все темы. Ты не рассказал мне про Амари, про мистера Тэиля, и не рассказываешь про своего брата. С отцом, я думаю будет та же история, да? Я не хочу судить тебя по прошлому родных или твоему собственному, но мы оказались в такой ситуации, где меня словно каждый водит за нос и это раздражает. Раздражает, что каждый делает акценты на чем-то, показывая мне то, что знают тебя лучше. Словно говорят: «ты глупая». Я хочу чтобы ты доверял мне, но вместо этого получаю лишь отговорки. Так не делается. Я не понимаю чего от этого ждать, потому что мои чувства к тебе лишь растут, как и пропасть между нами, от всех этих ситуаций и твоего молчания.
Бан Чан вздохнул и опустил голову на несколько секунд, словно советуясь сам с собой и вновь взглянул на меня.
— Что ты хочешь узнать?
— Какие же у тебя отношения с братом?
— Никаких, — резво присёк Чан. — Он живет своей жизнью, я своей, и мы не общаемся. Это всё.
— Почему?
— Грейс, я же попросил тебя.
— Как и я тебя.
В лачуге повисла тишина. Бан Чан устало выдохнул, не отпуская моих рук. Он явно устал повторять одно и то же, выставляя свои границы, но моё упорство не отступало. Мне хотелось знать всё, как никогда раньше.
— Да, с появлением Амари мы стали общаться все вместе. Потом мой брат уехал, и каждый стал сам по себе, — монотонно проговорил Чан, разглядывая стеклянные банка на столе. По напряженному лицу, не трудно было догадаться, что эта тема действительно оставила на нём слишком много отпечатков и мне даже стало не по себе от моего упрямства. Никогда раньше, Бан Чан не отводил взгляд, но именно эта тема заставляла его болезненно хмурится и искать за что уцепиться, лишь бы не смотреть на меня.
Мне стало тоскливо, и даже неприятно, от того, что злые языки смогли заселить в меня зерно сомнений. Была ли это моя собственная мнительность, или же что-то неведомое, но меня злила мысль, что я поддавалась, а не верила собственным чувствам.
— Ладно, — задумчиво кивнула я. — Раз ты не хочешь говорить об этом, тогда у меня есть другие вопросы. Например, что вы не поделили с Сынмином? Я так и не поняла твоего ответа ранее.
— Сынмин, — хмыкнул Чан, и мне показалось, что в его глазах мелькнуло облегчение.
— Да, он.
— Как и я говорил, у нас нет собственных недопониманий. Но он стал заложником ситуации, — пожал плечами Чан. — Он рос со своей бабулей, которая слишком сильно нас ненавидела. Её сын - отец Сынмина, уехал в город на заработки вместе с женой, оставив внука на попечение бабушки, они иногда приезжали, но часто бывали скандалы. Личная жизнь у неё не клеилась. Не знаю почему, может просто характер не очень, а может потому что она бегала по ведьмам и колдунам при каждой удобной возможности, позже и те стали её избегать, потому что она все время находила к чему придраться. А вот мой дедушка связываться с ней и вовсе не стал.
— Получается родители не могли забрать Сынмина?
— Не знаю. Я не особо интересовался их делами. Они иногда приезжали, но видимо он привык быть тут.
— Понятно, — кивнула я. — А что эта женщина хотела от твоего дедушки?
— Приглядывала себе залетных журналистов или мужичков из соседней деревни и ей очень не нравилось, что те не обращали на неё внимания.
— А она хотела чтобы они обратили на неё внимание, любыми способами... — закончила за Чана я.
— Да. Бегала к моему дедушке, носила и ожерелья, и деньги, каждый раз надеясь на новую любовь. А он отказывал. И так и не найдя себе мужчину она решила, что во всём виноват мой дедушка. Ведь по её мнению, если бы он согласился ей помочь, то у неё были бы толпы поклонников.
— Ей легче было обвинить кого-то в своих неудачах? Или ей просто нравился мистер Бан Джинён?
— Может и нравился, — хмыкнул Чан и в ту же секунду нахмурился, словно я сказала что-то лишнее. — Откуда ты знаешь его имя?
Я потупила взгляд на наши руки, понимая, насколько сильно потеряла бдительность. Мне совершенно не хотелось выдавать мистера Тэиля, но и другие варианты выглядели бы слишком сомнительно.
— Не помню, может отец Джисона как-то говорил. — Но я все равно не понимаю, какая связь между вами с Сынмином.
— Да никакой, просто его с детства пичкали ненавистью к нам. Он и сам не понимает, почему так сильно меня ненавидит, просто уже привык.
— И что они хотят теперь?
Бан Чан прищурил один глаз.
— Чтобы нашего рода не было?
— Серьёзно? — нервно усмехнулась я. — Это граничит с абсурдом.
— Каждому своё. Для кого-то ненавидеть кого-то легче. Вытесняет мысли о собственных проблемах, скидывая злость на других.
— И это не меняется даже с годами, — уныло прошептала я. — Только немного в другом формате. У нас такие люди называются хейтерами. В основном они пишут комментарии людям в интернете.
— И какие причины ненависти?
— Они находят любые, — поморщилась я. — Погоди, — в голове опять возникли ночные образы и я настороженно взглянула на Бан Чана, — а Сынмин случайно не внук женщины, которая торгует на рынке амулетами и всякими лапками? Такая седая, — я активно начала махать руками у волос, показываю длину, — и с тростью.
— Да.
Сказать, что я была удивлена - ничего не сказать. Как рыба ловила ртом воздух, сопоставляя свой сон с явью. Неужели мистер Бан решил подкинуть мне подсказок? Или же даже не раздумывал об этом, собирая в ночном кошмаре всех пугающих меня людей.
— Я встретила её в первый день и она до ужаса меня напугала. Мне даже было страшно ходить на рынок какое-то время.
Бан Чан улыбнулся с легким задором и погладил меня на руке.
— Не обращай на неё внимания. Хорошо?
— Ладно, — кивнула я и поникла. — Как-то даже жалко Сынмина.
— А вот с ним поаккуратнее. Его могут накрутить, как в тот раз, с собакой. Не думаю, что они хотели принести тебе вред, но запугать, чтобы насолить мне могут.
— Это даже звучит отвратительно.
— Ну, что есть.
Я опустила взгляд на чужие пальцы в своих руках и вновь перебрала их. Был ещё один вопрос, который терзал изнутри вытягивая все соки, но я не понимала как к нему подступиться, чтобы не заложить лишних подозрений. А мысли о нём сопровождались новой волной нервозности.
— Почему мне стоит остерегаться твоего отца? — тихо проговорила я, не поднимая взгляда. — Ты говорил, что ваши отношения оставляют желать лучшего, но не станет же он причинять вред собственному сыну? Если выходки Сынмина, чтобы насолить тебе, то что здесь?
Во мне не находилось сил взглянуть в глаза напротив, как и найти ответ, зачем и вовсе вносила столько уточнений, заведомо зная на них ответы. Быть может мистер Бан и не хотел вредить сыну, но вот мне - пытался.
— Потому что мой отец - непредсказуемый человек, — монотонно отозвался Чан. Его голос не дрогнул ни на секунду, но леденящий холод, что читался в каждой ноте пропитал слова. — С виду он молчалив и горд, но я понятия не имею, что кроется в его мыслях.
Я подняла взгляд. На лице напротив отражалась глубокая задумчивость. И в этом они были похожи со своим отцом. Я тоже не понимала, что кроется за спокойным видом Чана с самого начала, ведь на его лице всё время царило спокойствие, граничащее с безразличием. И только со временем он начал показывать, какие-либо эмоции, позволяя наконец-то сбросить свою выработанную годами сталь. Но было в них и отличие. Очень весомое. Пока от мистера Бана бежал холод по спине, Чан согревал. Даже в его задумчивости проглядывала искренность, словно он пропускал через себя каждое слово, и каждое воспоминание, оставившее шрамы.
— Неужели ваши разногласия настолько сильные?
— Сильные. Он стойко придерживается своих убеждений и делает только то, что считает нужным.
Ощущение дежавю ввело меня в замешательство. Амари говорила примерно тоже самое, и получается в этом она не врала. Было только одно различие, она приплетала эти качества и к Чану.
— А ты считаешь его убеждения неправильными?
— Я считаю, что они его, — парировал Бан и поморщился. — Да, он мой отец и я согласен, что принадлежность к нашему роду накладывает некие обязательства, но время идет, мир меняется. Появляются компромиссы.
— И поэтому ты отстаиваешь свою позицию?
— Я уже ничего не отстаиваю, Грейс, — уныло усмехнулся Чан. — Я просто живу здесь, как и положено, но с людьми я не работаю.
— Да-да, я помню, что чернокнижники вашего рода обязаны жить здесь, — я растерянно прикусила губу, ощущая тоску от собственных слов и мыслей от разделяющего нас расстояния. — Но ты продолжаешь обучаться? Изучаешь руны.
— Мне интересно.
— Но я всё равно не понимаю, — нахмурилась я. — Почему такие рамки применяются только к тебе? Как твой брат смог уехать отсюда?
На лице Чана показалась загадочная полуулыбка, граничащая с саркастической.
— Я старший, — с безразличием пожал плечами он и повернул голову к столешнице, разглядывая стеклянные банки. — С меня и спроса больше. Хочешь чай?
— Не хочу.
— Ладно.
— Так всё же, чем я могу не угодить твоему отцу. Почему мне стоит его остерегаться? — я ходила по натянутому канату, старательно удерживая равновесие между банальным любопытством и осторожностью, и страхом выдать то, что отец Чана уже сделал шаг.
— Кто его знает.
— Ты знаешь, — вяло улыбнулась я. — И почему-то у меня есть ощущение, что ты чего-то не договариваешь. Может в вашем роду нельзя вступать в отношения? Но тогда бы и рода не было.
На лице Чана отразилась легка улыбка.
— Ты решила перебрать все варианты?
— Ну а как ещё мне понять причину? — насупилась я. — Ты же её знаешь, просто не хочешь говорить.
— Наверно, мне вовсе не стоило предупреждать тебя на его счёт. Чтобы не вселять лишних опасений, — поджал губы Бан. — Давай считать, что причина в том, что мой отец имеет своеобразный нрав?
— Ты же знаешь, что я не отстану.
— Грейс, — снисходительно улыбнулся Чан и обреченно выдохнул. — Знаю.
В глазах напротив отразилась болезненная опустошенность, и может быть, она поглядывала каждый раз, стоило мне завести подобные разговоры, но раньше она не виделась так ясно. Что бы ни скрывалось за его плечами, он пытался быть со мной откровенным. Как мог. И это унимало мой раздрай, заложенный чужими руками. Чужими. Не его.
— Ладно, — я вздохнула, оглядываясь и потерла ладонями джинсы. — Ты там чай предлагал?
Бан Чан растерянно взглянул на меня, словно не ожидал подобной смены разговора и тихо рассмеялся. Он потянулся вперед, мимолетом целуя меня в губы.
— Предлагал.
— Думаю, в этот раз, я соглашусь.
— Отлично. Пойдём ко мне домой?
— Почему?
— Мы пришли сюда, чтобы я отдал тебе браслет, — Бан Чан поднялся и огляделся. — Думаю, нам тут больше нечего делать.
— Ладно, тогда пошли, — я встала следом и протяжное мяуканье заполнило лачугу. — А Агат? Не возьмем его с собой?
— Нет.
— Ну почему ты его не заберешь? Ему же одиноко, — Бан Чан оперся на одну ногу наклоняясь вперед и схватив меня за руку мягко дернул на себя. Я врезалась в мужскую грудь и засмеялась. — Негодяй!
— Пошли, ты чай хотела.
Я встала на носочки и чмокнула Чана в губы.
— Спасибо тебе.
— За что?
— За то, что ты в которой раз стараешься быть откровенным, — улыбнулась я и дотронувшись пальцами до его волос, убрала в сторону те, которые лезли в глаза. — Для меня это действительно важно.
На губах Чана появилась мягкая улыбка, он подался вперёд и поцеловал меня. Так нежно и трепетно, что мне даже стало не по себе, от того, что поверила другим, а не полагалась на собственные чувства. Жизнь деревни утягивала меня в дебри тайн, страхов и запутанных клубков, зачастую не по собственной воле, и я снова подалась соблазну искать ответы на вопросы, анализировать и мучить Чана, пусть и важными для меня расспросами, вместо того, чтобы просто быть рядом с ним. Я сбилась с ориентиров расставив не те акценты. А его искренность и руки, которые не выпускали моих на протяжении всего разговора, напомнили мне о том, что в этом путешествии изначальным ориентиром и был Чан.