Мафия 2: прошлое и настоящее [18+] [Завершен]

Шестой месяц беременности. Я расслабленно сижу на диване в гостиной, куда из приоткрытых окон проникает теплый весенний ветерок, а шторы, «танцуя» волнами, создают ощущение спокойствия. В доме появилась настоящая детская комната, в которой скоро будут слышны детские крики и смех, а так же, не забываем о слезах и бессонных ночах. Путем семейного собрания было решено, что как только малыши чуть подрастут, то будут втроём жить в этой комнате. Да, втроём. Мы с Чоном были приятно удивленны, узнав, что у нас будет два малыша. И мне уже не терпится увидеть их. А пока: — Хосок, я проголодалась, — кричу, готовясь сделать жалобное выражение лица. Мой любимый «демон» прибегает по первому зову и выглядит немного измученным: волосы растрепаны, любимые рубашки висят в шкафу уже больше месяца, ведь в футболке куда удобнее исполнять мои пожелания. Я попросила его сделать «маленькую» перестановку в нашей спальне и теперь довольно наблюдаю как он, запыхавшись, стоит передо мной.

— Что случилось?

— Я хочу кушать, — жалостливо произношу и ладошкой глажу внушительных размеров живот.

— Я сейчас же прикажу слугам приготовить, только скажи, чего хочешь?

— Нет, — отрицательно мотаю головой, — я давно не ела твоей еды.

— Но...

— Хосок, я очень хочу спагетти с морскими ушками, — теперь делаем милое выражение лица и немного закусываем губу. Да, я победила. Чон устало выдыхает, после демонстрирует слабую улыбку и, чмокнув в лоб, идёт на кухню.

— И почему мне кажется, что ты специально эксплуатируешь его? — невозмутимо интересуется Тэхён, косо смотря в мою сторону.

— Разве? — наигранно удивляюсь. Меня поймали. Это моя маленькая месть за все выходки Чона. За мои нервы и переживания и за его сложный характер. А еще... мне нравится видеть его погруженным в домашние дела. Жаль, что моё превосходство скоро закончится.

***

День родов — один из самых незабываемых дней, как для меня, так и для окружающих людей. Началось все с того, что Хосок отказался вызывать скорую и, посадив меня на заднее сидение машины рядом с собой, приказал Тэ максимально быстро отвезти нас в больницу. И, конечно же, Тэхён выполнил всё как нельзя лучше, не раз нарушив правила дорожного движения. Мои возмущения никто не слушал. Чон сидел рядом и успокаивающе гладил меня по руке, хотя сам был источником моего беспокойства.

В больнице не обошлось без шума, криков и угроз, опять же, со стороны моего любимого мужа. Он просто как с цепи сорвался, поднял на уши половину здания, его после этого не хотели пускать в палату, где проходили роды. Но разве его можно остановить? Конечно, нет. Поэтому он стоял рядом, крепко сжимая мою руку и бегая глазами по моему лицу, иногда поглядывая на согнутые в коленях ноги прикрытые простынёй. Чон выглядел серьёзным и немного напуганным, но его лицо, когда он увидел первого малыша и услышал детский плач, я никогда не забуду. Эти сияющие счастьем и любовью глаза, в которых были видны проблески накатывающих, но сдерживаемых слёз. Улыбка облегчения и благодарности, которую он подарил мне, когда вновь посмотрел на моё лицо. И короткий поцелуй в сжатую им ладонь, когда на свет появился второй ребенок.

— Поздравляем, у вас двойня: мальчик и девочка, — с улыбкой объявил врач, передавая детей в руки медсестёр, чтобы они выполнили свою работу, после которой мы с Хосоком смогли полюбоваться немного сморщенными и прекрасными созданиями, что теперь появились в нашей жизни.

— Они такие крохотные, — на выдохе произнёс Чон, смотря на младенцев в моих руках, что мило сопели, закрыв глазки. — Мия, ты только моя, я никогда не отпущу тебя. Обещаю, я смогу стать хорошим отцом, — он говорил эти слова с таким серьёзным лицом, что мне стало немного смешно.

— Хосок, — я не сдержалась и усмехнулась, — я так понимаю, это спасибо? — он попытался нахмуриться, но моя улыбка не позволила ему воплотить задуманное в реальность.

— Всё-то ты обо мне знаешь, — приподнимая уголки губ вверх, он наклонился, чтобы поцеловать меня в губы.

— Нам нужно обследовать роженицу и младенцев, после мы скажем, через сколько дней их можно будет забрать, — привлек наше внимание врач. Медсестры забрали детей и попросили Хосока покинуть палату.

Пять дней в больнице и каждый из них был полон посетителей. Юми рассказала, что Хосок сделал полную перестановку в детской: привез ещё больше игрушек, опять пересмотрел охрану в доме, проверил комнаты на наличие опасных предметов, даже заказал кроватки, в которых потом будут спать дети, когда колыбельные не понадобятся. «И куда же делся мой грозный «демон»?» — задавалась я вопросом, слушая забавные рассказы подруги. День выписки был таким же шумным, как день родов. Думаю, больница и все сотрудники запомнят нашу семью надолго. Минимум пять машин в сопровождение, охрана и Хосок в своём фирменном черном костюме и с множеством воздушных шаров, что он отпустил, когда подошёл ко мне и малышам.

— Пора домой, — нежно улыбаясь, прошептал он и, взяв на руки Чон Чонгука — именно так мы решили назвать мальчика, согнул свободную руку в локте, предлагая мне ухватиться за неё. Мы направились к машине, где нас ждали Юми, Тэхён и маленький Сокджин, что с любопытством смотрел в нашу сторону сидя на руках у папы. И если Гук спал, то Чон Хана изучала окружающий мир.

И вот начался наш маленький «ад», ведь два младенца — это не шутки. Много внимания и много энергии требуется, чтобы два чуда подросли и стали более спокойными. Бессонные ночи или ночи, проведенные в комнате в кресло-качалке, потому что так проще укачивать малышей, ну или самой засыпать, держа их на руках.

Но помимо малышей, есть ещё один ребёнок, что очень настойчиво просит внимания, особенно когда я надолго пропадала в детской комнате. Хотя я сама не раз замечала внимание Хосока к колыбельным.

— Я тоже хочу, — неожиданно произнес Чон, когда мы лежали на своей кровати. Он прижался к моей спине, а его рука скользила по бедрам, поднимаясь всё выше к груди, что увеличилась из-за кормления. Я посмотрела на часы и поняла, что смогла поспать не больше двух часов.

— Чон, я устала и не понимаю, о чём ты говоришь, — закрывая обратно глаза, пробормотала я. «Скоро они могут проснуться, и тогда — прощай мой сон».

— Ну, нет, ты уже месяц выкручиваешься и не даешь насладиться тобой, — он одним движением переворачивает меня на спину и сам нависает сверху. — Я уже не могу терпеть, коротких поцелуев мне недостаточно. Можешь считать меня монстром и эгоистом, что не даёт своей жене отдохнуть, но это выше моих сил, — правой рукой Хосок задирает футболку, оголяя наполненную молоком грудь. — Они большие и аппетитные, — двумя пальцами сжимает сосок, после чего чувствую, как тоненькая струйка стекает вниз. — Я тоже хочу попробовать, — не дожидаясь ответа, льнёт губами к соску, обхватывая его в узкий круг, и начинает посасывать. Его язык не остается в стороне, кончик поддразнивает, касается самой вершины соска. Я не выдерживаю такой пытки и выгибаюсь навстречу новым ощущениям. Руки сжимают шелковые простыни, а глаза закрыты в блаженстве. Сон и усталость — испарились, оставляя в теле только жгучее желание слиться телами с любимым. Первый мой стон звонким эхом разносится по комнате.

— Оставь молоко детям и дай почувствовать тебя, — обхватив его лицо ладошками, поднимаю Хосока к себе, тем самым освобождаю свою грудь от сладких терзаний.

— Я выполню твою просьбу, но только в этот раз, — властно шепчет, перед тем как впиться в губы, страстно сминая и оттягивая их. Ловко раздвигает ноги и, не давая телу привыкнуть к его размеру, входит до конца. Режущая и в то же время приятная боль накрывает с головой, выдавливая из груди глухой обрывистый звук. Пара толчков и он останавливается, я раскрываю возмущенные и затуманенные страстью глаза, пытаясь понять, в чём причина. Он пошло улыбается, его член по-прежнему во мне и я чувствую, как он пульсирует.

— Хо-сок? — с трудом произношу, потому что стоило мне только открыть рот, как он сделал короткое движениями бёдрами, доставляя мучительное наслаждение. Снова ничего не делает, просто наблюдает, высокомерно улыбается, победным взглядом смотрит на мои страдания. Хочу прикоснуться к нему, но он перехватывает руки и, подняв их над головой, прижимает к подушке. — Что? — задаю вопрос, а он в ответ начинает двигаться.

— Думаешь, — Хосок свободной рукой стал водить по животу, получая удовольствия от вида сокращающихся мышц. — Я не знал, что ты... — он спустился к клитору, нежно задевая его и ещё шире улыбаясь моему обрывистому вздоху, — используешь беременность... — он начал круговые движения, что ещё сильнее заставили тело дрожать и требовать от него продолжения начатого. Я уже сама зашевелила бёдрами, подгоняя Чона, но он, закрыв на секунду глаза, остался властен над своим сознанием. — Использовала беременность, чтобы помучить меня, — резкий толчок сопровождался грудным рыком. — Это твоё первое наказание, — прошептал он в губы, после чего прошелся по нижней своим горячим языком, заставляя меня раскрыть рот. Мой «демон» снова вернулся и теперь я расплачиваюсь за свои действия, но даже так, оно этого стоило. Я закрываю глаза, выгибаясь дугой и закидывая на него ноги.

— Поторопись, — молю его, ведь знаю, что скоро придётся уйти. А уйти не ублаженной — нет никакого желания, тем более у нас и так давно не было нормального секса.

— Мы продолжим наказание позже, — триумфально сказал он, после чего сорвался на бешеный темп, что не просто сбивал дыхание, он не позволял вообще нормально дышать. Звёзды? Галактики? Всё что я увидела под конец — всепоглощающая темнота, в которой кое-как слышались вздохи и громкий бас в ушах, от учащенного сердцебиения.

— У-а-а-а! — послышался детский плач из радио-няни. Сил подняться не было, от слова вообще.

— Кажется, тебя зовут, — тяжело дыша, сказал и так известную мне вещь любимый муж.

— Не могу встать.

— Можешь, наши дети хотят кушать, думаю, они такие же голодные как их папа, — усмехаясь, произнёс Чон. Перевернувшись на бок, он стал невесомо гладить рукой живот.

— Значит — я в душ, а ты успокаивать детей, — сползая с кровати, уверенно сказала я. Не могу же я появиться у них в таком измученном состоянии. Он выжал из меня все соки и хотел остаться в стороне. Ну уж нет!