Мафия 2: прошлое и настоящее [18+] [Завершен]

— Чон, — тяжело выдыхая, я смотрю на своего мужа. Я уже устала и мне жарко, но он продолжает издеваться надо мной.

— Ещё чуть-чуть, — произносит еле слышно.

— Может не стоит, — умоляюще стону, но он отрицательно мотает головой.

— Доверься мне, я знаю, так будет лучше, — он нежно улыбается, а я уже готова взорваться от нахлынувших на меня эмоций.

— Хосок! — повышаю тон и спускаюсь со стула, — я думала, что когда ты вернёшься, у нас будет секс, — подхожу ближе к мужу, не разрывая зрительного контакта с ним. — Но, вместо этого, ты заставляешь меня прыгать туда-сюда, чтобы перевесить свадебную фотографию! — сложив руки на груди, раздраженно прохожу мимо. Мне это надоело, теперь пусть сам всё поправляет.

— Ну и куда ты пошла? — нагло хватает меня за талию и разворачивает моё недовольное лицо к себе. Его крепкие руки теперь не отпустят меня, и я это знаю, но не могу так просто сдаться. Не сейчас.

— Отпусти, — сердито щурю глаза и отталкиваюсь ладонями от его широкой груди. — Сначала вывел меня из себя, а теперь думаешь, что у нас будет секс?!

— Я не думаю, я знаю, — высокомерно и довольно произносит Чон, в то время как его свободная рука медленно проходится снизу вверх по моему позвоночнику. — Ты снова не надела бюстгальтер? — недовольно смотрит, притягивая меня ещё ближе. Наши губы всего в паре миллиметрах друг от друга. Моё тело предательски ноет и требует продолжения и Хосок это знает, поэтому так хищно улыбается. — Ты плохая девочка и тебя нужно наказать, — произносит в губы, и я чувствую, как стон комом застревает у меня в горле. Его рука постепенно проникает под кофту, прохладные пальцы касаются разгоряченного тела, и я невольно вздрагиваю, понимая, что моё сопротивление подходит к концу. — Говорил ведь не ходить так по дому, — снова это горячее дыхание, но вместе с ним приятная боль, ведь Чон с силой сдавил грудь. — Ты вся только моя, — короткий поцелуй в губы, — и я не хочу, чтобы кто-то видел тебя такой, — мягко покусывает нижнюю губу. Мои глаза уже закрыты, а руки заведены за шею мужа. Я цепляюсь за него, ведь ноги подкашиваются и дрожат от возбуждения.

— Хосок, — на выдохе произношу, встречаясь с властным взглядом, — я хочу тебя, — его довольная ухмылка, означает, что мне придётся не сладко, и он собирается долго меня мучить.

— Повтори ещё раз, я, кажется, не расслышал, — послушно выполняю его просьбу, но как только открываю рот, чтобы сказать эти пошлые слова, он затыкает его страстным поцелуем. Проникает языком в самую глубь, переплетается с моим. Этот «демон» действительно хочет свести меня с ума, но я знаю, как заставить его приступить к следующей части наказания. Пока он увлеченно терзает мой рот, рукой спускаюсь к паху и, дойдя до заветного места, мягко сжимаю член. Победа. Он резко выдыхает, отстраняясь от меня, в его взгляде собрано так много эмоций: удивление, злость и похоть, мне нравится видеть его таким, и я не могу не улыбнуться, удавшемуся плану. — Ты сама напросилась, — подхватив, несет в сторону кровати и, бросив, нависает надо мной. Кофта вновь разорвана, шорты и трусы валяются где-то в стороне. Мои руки гуляют по любимой широкой спине, иногда оставляя новые следы от ногтей. Быстрыми поцелуями он проделывает дорожку от низа живота к моим губам. И вместе с грубым поцелуем, резко входит в меня. Приятная тяжесть сдавливает грудь, а тело послушно принимает ласки Хосока. Он может причинить боль, но она будет сладкой. Может быть нежным, даря блаженство. А самое главное — что такой он только со мной.

Теплая жидкость медленно разливается внутри, Чон всё также нависает надо мной, рассматривая обнаженное тело. Протягиваю руки к его груди и указательными пальцами касаюсь сосков. Он немного вздрагивает, и я улыбаюсь.

— Опасно, я ведь ещё не вышел из тебя, — предупреждает, наклоняясь ближе к лицу.

— А может, — я замираю, смотря в эти глубокие и нежные глаза. Этот мужчина изменил мою жизнь. Перевернул её с ног на голову. Силой удерживал меня в доме, что я считала тюрьмой. Но теперь, он — мой кислород, без которого я задохнусь. А «тюрьма» — самое родное место в мире.

— Мия? — обеспокоенно прошептал Хосок, возвращая меня из мира мыслей и воспоминаний. — Я сделал тебе больно? Был слишком груб? — он действительно заволновался, поэтому я отрицательно замотала головой.

— Я люблю тебя, — приподнявшись, целую и улыбаюсь, видя его изумление.

— А тоже люблю тебя.

— И я хочу ещё, — закусываю губу, а после немного ёрзаю бедрами. — Твой пульсирующий дружок, думаю не против, — довольно улыбаюсь, чувствуя как член снова становится твёрдым.

— И когда ты стала такой ненасытной? — ухмыляется Чон, медленно начиная двигать бёдрами.

— Ты сделал меня такой, — это были мои последние внятные слова, после которых в комнате были слышны стоны, пошлые хлопки и скрип бедной кровати, которую в скором времени придётся менять.

***

Со дня нашей свадьбы прошло чуть больше двух лет. И эти года были полны сюрпризов, как приятных, так и не очень. Тэхён, видимо, очень старался, потому, как сразу после свадьбы они зачали ребенка. Теперь, по дому бегали крохотные ножки и наполняли комнаты звонким детским смехом. Ким Сокджин — маленькое чудо, которое «защищает» нас с Юми пока его отец и мой муж находятся в разъездах. Он был нашим спокойствием, потому как работа мужчин не стала безопасней.

Я не раз просила Хосока передавать сложные задания подчиненным, но он же никогда не слушается. А эти его длительные командировки — выматывали. Связаться с ним почти нереально, когда он в разъездах. Вот и сейчас его нет. И вроде уехал на пару дней, а кажется, прошла вечность.

— Приедет, точно прибью, — злюсь, стоя возле окна, в ожидании, когда появится знакомый силуэт.

— Мия, тебе же нельзя нервничать, — успокаивающе гладит меня по плечу, подошедшая Юми. Я делаю глубокий вдох, а затем выдох. — Правильно, успокойся.

— Будешь тут спокойной, — тревожно выдыхаю, поворачивая к ней лицо. — А что если опять его поранят?

— Ну, он у тебя сильный, — подбадривает Юми, легко улыбаясь. — Тем более, ты зря себя накручиваешь. Если вспомнить, то серьезных ранений у него было не больше двух за прошедший год.

— И как ты остаёшься спокойной? — удивляюсь я, качая головой.

— Наши мужья вместе, а значит, с ними всё будет хорошо. Лучше скажи, когда ты собираешься рассказать Чону о...

— Вернулись, — прервала я её вопрос, заметив машину в окно. Но моё спокойствие нарушилось, когда я увидела пятна крови на одежде Хосока. Тэхён, помогал ему добраться до дома, а когда они оказались внутри, взглядом попросил Юми принести аптечку.

— Мы вернулись, — слишком бодро для пострадавшего произнес Хосок. Он выпрямился и отстранился от Тэ. — Соскучилась? — довольно улыбается, подходя ближе. Я смотрю то на его уверенное лицо, то на рану в плече.

— Сначала рану обработаем, а потом делайте что хотите, — невозмутимо произнёс Тэ, когда забрал из рук своей жены лекарства.

Хосок первым пошёл в сторону нашей комнаты, за ним шёл Тэ, а после я. Моё желание убить мужа возрастало с каждой секундой. «Держи себя в руках Мия, тебе нельзя нервничать», — успокаивала я себя, сжимая и разжимая кулаки. Оказавшись внутри комнаты, Чон снял верхнюю одежду, тем самым показывая пулевую рану.

— Не волнуйся, пуля прошла вскользь, — произнёс Тэхён, когда я приблизилась к ним.

— Можешь дать мне тампон? — протягивая руку, прошу я.

— Любимая окажет мне первую помощь? — с широкой улыбкой спросил Хосок, на что я также улыбнулась в ответ и, взяв тампон, смоченный обеззараживающим средством, провела по ране, с силой надавив на неё. — Ууу, — сквозь зубы промычал Хосок, зажмуривая глаза. — Ты что делаешь?! — повысил он голос, злобно смотря на меня.

— Это я должна спрашивать! Какого чёрта тебя опять ранили?! Сколько мне просить тебя бросить эти встречи?! — повысила я голос, сжимая несчастный тампон так, что средство стало капать на пол.

— Не ругайся и не повышай на меня голос! — хмуро сводит брови. — Это моя работа и я должен её делать. Или ты забыла что я — глава мафии?! — грубо спрашивает он, а я всё сильнее закипаю.

— А ещё ты муж! — продолжаю кричать. — Что если с тобой случится что-то серьёзное? Предлагаешь мне одной воспитывать наших детей?! — ругаюсь, сбавляя громкость.

— Детей? — удивляется Чон, непонимающе тряся головой и зажмуривая глаза.

— Я беременна, Хосок, — произношу на выдохе.

— Чёрт, — говорит он, а у меня аж дыхание спирает, и глаза широко раскрыты, такое ощущение, что скоро вывалятся.

— Чёрт?! Ты вообще охренел?! — психую, задыхаясь от возмущений. Швыряю в него тампон и иду к шкафу с вещами.

— Так, пожалуй, я пойду, удачи, — ретируется Тэ, похлопав Чона по здоровому плечу.

— Мия, — спокойно зовёт Чон, вставая с кресла. — Мия, — чуть повышает тон. Предпочитаю игнорировать и продолжаю доставать свои вещи. — Не злись, тебе это вредно, — приближается и медленно протягивает руки вперед, оставляя их на животе. Мягко поворачивает к себе лицом. Усмехается, смотря в мои злые глаза. — Я неправильно выразил свои эмоции, — хмурюсь ещё сильнее и сжимаю губы. — Я, правда, счастлив, но боюсь, смогу ли стать хорошим отцом. Смогу ли защитить детей, — он говорит это искренне, я вижу его волнение и даже небольшую растерянность во взгляде. — А ещё, мне придётся тебя делить с ними, — говорит глупость, заставляя меня усмехнуться, и сам приподнимает уголки губ.

— Ты ведь знаешь, какой ты... — вздыхаю, качая головой и щуря глаза.

— Сексуальный? — ухмыляется, прижимая к оголенному торсу.

— Невыносимый, — улыбаясь, протягиваю руки к его лицу и, обхватив ладонями, мотаю из стороны в сторону. — Будь хорошим «демоном» и не заставляй меня хотеть тебя убить.

— Ха-ха, этого не могу обещать. Я же «демон», а они не могут быть хорошими, — проводит языком по верхним зубам, завершая всё плотоядной улыбкой. — Теперь придётся записывать все твои промахи в блокнот, чтобы потом как следует наказать, — шепчет в губы и коротко, но страстно целует. — Я соскучился, — упираясь лбом о мой лоб, спокойно произносит. И хочется просто забыться в его объятиях, уткнуться носом в шею и медленно вдыхать родной аромат, пока он окончательно не заменит кислород в моих легких.

— Я тоже скучала, — шепчу ему в ответ и вижу на его лице теплую улыбку, которую готова наблюдать всю оставшуюся жизнь. — Нам нужно обработать рану.

— И убрать устроенный тобой беспорядок, — продолжает он список дел. — А потом, ты познакомишь меня с малышом, — тыльной стороной руки он осторожно, будто боясь сломать, проводит по животу. «И как в нём может существовать два абсолютно разных человека?»