XXIX. сладкая ваниль.
7 сентября, 2022 год.
среда.
09:25 p.m.
Нескончаемая рутина.
Готова поспорить, что у каждого однажды возникало чувство усталости от ежедневной однообразности. Ты просыпаешься, идёшь на учёбу/работу, весь день прожигаешь там, возвращаешься обессиленный и падаешь на кровать, зная, что завтра будет то же самое. Как будто старая видеокассета заела и не хочет сменяться.
У меня часто бывало такое, но мне всегда помогали выбираться из этого болота. Раньше я считала, что жизнь ужаснее всего среди моих знакомых именно у меня. Но с возвращением Пэйтона в мою жизнь это поменялось. Мне было невероятно больно видеть, как тот с каждым днём потухает, потому что память маленькими кусочками начала восстанавливаться, а его всё больше разочаровывало своё поведение в прошлом, но ещё больше то, насколько все искажали воспоминания. Джексон не мог знать о его жизни до амнезии хотя бы потому, что они познакомились уже после всего этого, когда Мурмайер совсем потерял себя и углубился в социальные сети, где и встретил нынешнего лучшего друга. По факту, я тоже не могла знать. Но знала. Прекрасно, в некоторых местах даже в мельчайших подробностях и ярких красках.
Чувство вины словно петля на шее удушала с каждым днём всё больше. Помимо того, что с Пэйтоном мы проводили слишком много времени вместе, с Джексоном отношения гораздо ухудшились. Скажем так: я перестала его понимать. Либо же наоборот, он меня. И мне действительно хотелось знать, в чём проблема, потому что он готов был устроить скандал из-за любой мелочи. То тарелку за собой не помыла, то стала отдаляться от него, то ещё какая-нибудь херня. Да, мы правда отдалились. Только моя ли тут вина? Несколько раз пыталась поговорить со своим всё ещё парнем нормально, а он в свою очередь просто уходил от разговора. В прямом смысле уходил. Куда вообще можно постоянно уходить, оставляя свою девушку с другом? Сколько помню Фелта, он бы ни за что не оставлял меня с каким-либо парнем, по причине ревности, но сейчас всё поменялось. Начала чувствовать себя брошенной, если честно.
– Может хватит сидеть в комнате?
Я лениво приподнялась с кровати, устремляя взгляд на блондинку. Снова чем-то недовольна. Гарантирую, сейчас она начнёт читать очередные лекции про мою безответственность.
– Может хватит доставать меня?
– Ты же знаешь, что я буду доставать тебя до тех пор, пока ты сама не захочешь, чтобы я прекратила.
– Я не прошу твоих советов. И вообще, что ты опять хочешь?
– Хочу как лучше..
– Бред! - срываюсь с места и приближаюсь к девушке, - ты просто глупая голограмма моей сестры, живущая в моей башке с две тысячи восемнадцатого. Ты – не она. И никогда ей не будешь.
По голубым глазам, в которых мелькнули слёзы, было понятно, что она разочаровалась. До меня слишком долго доходило то, что я наговорила ей. Слишком долго.
– Да, я – не она. Ты права.
Влага на глазах Алексы пропадает; она подходит ко мне вплотную, смотря прямо в глаза. В её взгляде загорается огонёк злости. Такое было возможно, но только в те моменты, когда Эванс была по-настоящему зла. И, видимо, своими необдуманными фразами я довела «ангела» до дьявольского гнева.
– Потому что я – это ты.
Стоило моргнуть всего раз, как моей сестры след простыл. Вместо неё теперь стояла девушка такого же роста, как я, с чёрными волосами и болотным цветом глаз.
Это была я.
Она начала искажённо смеяться, всё больше напоминая Дьявола.
От неожиданности я оступилась и закрыла глаза и уши, начиная нашёптывать какие-то рандомные фразы, наподобие «уйди, уйди из моей головы».
Очнулась я уже только когда меня вторую минуту подряд трясли за плечи, при этом что-то крича. Наконец убрав руки и открыв глаза, я не увидела перед собой свою копию, вместо неё стоял испуганный Мурмайер.
– Тише, успокойся, - прошептал брюнет, обнимая и успокаивающе поглаживая по спине.
Что это было, чёрт возьми?
Спустя пару минут брюнет аккуратно отстранился и заглянул мне в глаза. Нахмурив брови, он очевидно пытался понять, что случилось. А я и сама не могла понять. У него на лице так и вырисовывалась фраза «Может, объяснишь?». Резко шагнув назад, я зарылась руками в волосы и начала ходить вдоль и поперёк комнаты.
– Я схожу с ума, - слова срывались с языка сами, - чёрт возьми, уже давно. Нет, ну ты видел вообще, что сейчас было? Я стояла посреди комнаты и орала на воздух, потому что увидела там саму себя. Мой мозг строит всякие силуэты людей и что-то ещё советовать пытается. Я рехнулась!
Кареглазый сделал шаг навстречу, плавно подходя ко мне.
– Как со мной люди общаются вообще? Я же ебанутая! Чёрт возьми, давно пора идти к психологу, а лучше сразу к психиатру..
Не желая терпеть мою истерику дальше, Мурмайер перехватил меня и остановив, притянул обратно к себе.
– Ты не сумасшедшая, Бэк.
– Ты просто не видел..
– Я видел. И ты не сумасшедшая. Если это и так, то в таком случае, я тоже больной на всю голову.
– Почему?
– Наверное.. поэтому..?
От шептания по телу пробежалась приятная дрожь. Забавно, как мой мозг может переключаться словно по щелчку с одной темы на другую. Но ещё забавнее то, как моё тело и разум продолжают реагировать на одного грёбаного человека.
Не так часто мы встречаем людей, которые способны вызвать у нас улыбку простым присутствием, изменить нас и наши взгляды на мир. Держу пари, что каждому однажды встречался такой человек, ради которого хотелось меняться в лучшую сторону. Если и не встречался, то время ещё не пришло, стоит подождать.
Пэйтон пробуждал во мне совсем иные чувства, такие, которых я не испытывала к Джексону. Однозначно, Фелт мне безумно дорог, я люблю его, но совсем не так, как любят влюблённые люди. Наверняка, я бы на него не «запала», если бы не моё состояние в тот момент. Мне хотелось утешить свою душу тем, что я кому-то нужна, что меня ценят и любят. И я получила это. Только вот никогда не задумывалась о том, получил ли в ответ то же самое парень?
На данный момент это было неважно. Для меня чувства других никогда не играли важности. Я самая настоящая эгоистка.
Почему? Ха...
Наши лица были в нескольких сантиметрах друг от друга. Взгляды изучали не только глубину глаз, но и периодически падали на губы. Розовые покусанные губы манили с невероятной силой. Интересно, они всё ещё со вкусом ванили?
– Пэйтон..
– Пожалуйста, не говори ничего.
Просьба сработала.
Пожалею ли? Да плевать я хотела! Слишком долго ждала, чтобы упустить этот шанс.
Наши губы соприкасаются, сливаясь в единое целое. Мысли улетучиваются, оставляя действовать одни чувства. Ваниль. Она не пропала, стала только в разы ощутимее. В животе начинают порхать бабочки; взрывается бомба из эмоций, словно она ждала того самого часа, когда две единые души сойдутся вместе. Языки сплетаются в требовательном танце, перерастая в нечто большее, чем нежный поцелуй. Парень прикасается рукой к моей шее, прочерчивая линию от подбородка до ключиц; я чувствую, как на меня проливается новая волна возбуждения, только теперь я хочу намного большего, нежели простых «телячьих нежностей». Неосознанно издаю стон через губы, на что брюнет ухмыляется, не разрывая поцелуй, продолжает свои махинации.
Получая мой одобрительный кивок, он начинает вырисовывать узоры под овер-сайз футболкой, а тем временем я полностью отдаюсь под власть кареглазого.
И происходящее сейчас я не считаю потехой. Мне кажется, будто этому давно суждено было сбыться, но мы постоянно портили это. Даже потеряв память, начав жизнь с нового листа, нам не удалось сбежать от друг друга. От влюблённости, что начала преследовать нас ещё в Лос-Анджелесе, не отпуская надолго. Мы могли бы быть давно вместе, встречаться и гулять, целоваться и ходить за ручку, смотреть фильмы в обнимку и принимать душ вместе, если бы не наши глупые ошибки в прошлом. Мы всё испортили сами. Я всё испортила.
Воздух в лёгких окончательно исчерпался, заставляя нехотя периодически отрываться от столь желанных губ. Восстанавливая дыхание, мы оба не знали, что говорить, как реагировать и что теперь будет дальше. Мы смотрели друг другу в глаза, пытаясь найти там ответы, пытаясь понять, правильно ли мы поступаем. Возможно, они бы нашлись. Если бы не внезапный приступ воспоминаний брюнета...
Схватившись за голову, он снова зашипел от боли, заставляя меня бояться за происходящее. В последнее время эти случаи участились, но каждый раз сердце было готово выпрыгнуть из грудной клетки, либо же заявить: «Моя остановочка» и перестать биться. Около десяти минут мы сидели на полу. Я терпеливо ждала, пока Мурмайеру полегчает и он скажет, что вспомнил на этот раз, а сам Пэйтон постепенно приводил в порядок мысли в своей голове. Наконец, друг поднял на меня свои замученные глаза и приоткрыл рот, нахмурившись.
– Ты? Амфетамин... Ребэкка..
Чёрт.