Мерцание Истины

Гермиона заметила, что Гарри продолжал искать то, что потерял. В какой-то момент девушке стало его даже жалко, ведь, как она узнала позже, пепел карты развеял ветер, который дул со стороны открытого окна. Но также гриффиндорка и радовалась, ведь если бы этот артефакт был у Поттера, то встречи с Драко были бы нереальными и невозможными. А ей хотелось проводить с альфой достаточное количество времени. Тем более два дня назад они наконец начали изучать окклюменцию, пока, правда, только теоретически, но Малфой сказал, что сегодня-завтра они должны перейти к практике. Он видел, что Грейнджер стала более открыта, конечно, как у любого человека у неё были секреты, которые лучше никому не раскрывать, поэтому парень не хотел давить. Но практика такого вида предполагала, что он станет свидетелем их. Он помнил, как его самого тренировала тётя, вот только его заколяли так, чтобы ничто не могло попасть в его разум, поэтому всегда добавлялась боль различного характера. В этом его родственники были мастерами на славу. Также слизеринец не мог не радоваться настрою Поттера и Уизли, которые теперь не так активно ловили нарушителей, их показатель раскрываемости преступлений заметно снизился. Ещё счастье Драко заключалось в том, что Рональд перестал липнуть к Гермионе, конечно, не по своей воли, но благодаря своим поступкам. Теперь на всю школу летали новости, что он и Лаванда официально начали встречаться. Массовость они набрали после течки Браун, которую помогал ей пережить Уизли. Однако это не мешало рыжеволосому парню бросать грустные и желанные взгляды на Грейнджер, когда его девушка не видела, потому что обнимала того сзади за шею. Прозвище «Бон-Бон», которое возлюбленная дала гриффиндорцу очень понравилось змеиному факультету, поэтому несколько раз те специально издевались над парнем, и сегодняшний приход в класс не мог пройти без комментария от Гойла. Правда, он быстро замолчал, когда Забини бросил на него недовольный взгляд, намекая, что это пора прекратить, поэтому змеи замолчали.

Гермиона украдкой смотрела на Малфоя, который взъерошил свои волосы после того, как Блейз что-то ему сказал. Вероятно, в этих словах темноволосого альфы было мрачное и неприятное содержание, и это слышать совсем не хотелось. Девушке было интересно, что же такого парни узнали, но вошедшая Амбридж перевела на себя внимание. Если ранее её величественная походка в стенах Хогвартса вызывала смех, так как никто ранее ярким пятном не бродил тут, то сейчас добавилась ненависть. Её занятия были ужасны, так ещё она ввела новые и безумные распорядки, которые не устраивали даже других преподавателей, ведь недавно те начали касаться и их. Профессор в розовом начала два дня назад проверять своих коллег по каким-то критериям, созданными ей самой, она часто приходила на те или иные уроки, задавала вопросы и просто наблюдала за работой.

— Доброе утро, дети, — растянуто улыбнулась она, сложив руки перед собой в замок, продолжая держать палочку. — У меня для вас изумительные новости. Наше Министерство посчитало, что вы в силу своих гормональных перестроек и неустойчивого сознания не способны защититься от дурного влияния, которое пагубно сказывается на всём нашем обществе. Поэтому после каникул вы будете активно изучать окклюменцию.

Даже те, кто старался не обращать внимание на Амбридж моментально оживились от её слов. Грейнджер подняла руку, так как у неё, как и у других, были вопросы.

— Да, мисс Грейнджер.

— Как будет проходить изучение данного вида магии?

— Конечно же, только на практике, ведь иначе вы не сможете познать и защититься, — она так спокойно с улыбкой на губах говорила о таких вещах, как проникновение в чужую личную жизни. — Сначала я буду помогать вам с этим, а уже потом вы можете тренироваться друг на друге.

— Но это нарушение частной жизни и…

— Мисс Грейнджер, — резко перебила омегу бета, её интонация поменялась в мгновение ока, обнажая злость и ярость. — Вы сейчас не поднимали руку и…

— Получается, что теперь все узнают, кто на кого слюни пускает, — быстро и громко произнёс Малфой, откидываясь назад на спинку стула. В его глазах было веселье, а вид кричал о том, что это просто бред. Сложенные руки на груди дополняли его хамское поведение. — И кто с кем трахается.

— Мистер Малфой! — закричала Амбридж, так как слова были грубыми, плюс, ещё и на занятии. — Вы забыли, что Вы на уроке, а не в окружении своей семьи и друзей. Вы будете наказаны на неделю. И покиньте класс сейчас же.

Драко встал со своего места, взял с парты тетрадь и перо, а потом сумку и с довольным видом отправился на выход из кабинета. Не один адекватный человек не хотел бы тут находиться. Альфа получил то, что хотел данной выходкой, правда, с ожидаемым неблагоприятным исходом. До обеда было много времени, поэтому слизеринец отправился в свою комнату, где немного приоткрыл окно, взяв в зубы сигарету. Она ему была сейчас очень необходима. Окклюменция — это сложная вещь, которая не получалась даже с тридцатого раза. А это значило, что тут главное легилименция, которой, как Малфой считал, Амбридж владела, а это ей позволяло узнавать все тайны. Разумеется, она точно должна была выбрать себе помощников, являющимися её верными собачками. А это значило, что Поттер догадывалась о том, что совсем скоро начнётся то, к чему готовилась каждая сторона. Когда парень об этом думал, то ощущал какую-то волну и странную дрожь, и начало своё они брали из татуировки на левой руке. И это стало для него чётким знаком, что необходимо укреплять свои позиции и обдумать план. Из мыслей его отвлек звук открывающейся двери, а затем запах фисташкового крема, который моментально расслаблял. На губах появилась улыбка, и второй окурок полетел из окна.

Гермионе удалось отлично затеряться в толпе, плюс, сейчас Гарри и Рону не позволяли отношения со своим девушками и минуты на то, чтобы следить за Грейнджер. Омега поставила сумку на пол и сбросила свою мантию с плеч. Она с благодарностью и нежностью посмотрела на альфу, который слез с подоконника. Волшебница знала о том, что Драко перебил Амбридж специально, ведь у гриффиндорки мог появиться шанс получить отработку, которая точно бы оставила след на её тыльной стороне кисти. Малфой подошёл к своей девушке и обнял её за талию, притягивая для страстного поцелуя. Как же он скучал по ней, как же ему хотелось провести несколько дней, не поднимаясь с постели со своей омегой. А тут то одно, то другое. Парень хотел хотя бы несколько суток не думать о проблемах, наслаждаясь только обществом своей любимой. Но увы, желания не могли быстро воплощаться в жизнь, причём сами собой. Приходилось вкладывать много сил, вот только параллельно это являлось тяжёлым решением.

— Спасибо, — улыбнулась девушка и обняла волшебника, наслаждаясь его запахом. Драко воплощал силу, уверенность и мужество. Грейнджер знала, что Амбридж с ним сделает, как и альфа, но он все равно сделал всё, чтобы её защитить. Разве каждый так мог сделать? Разумеется, нет. — Это моя вина.

— Нисколько, — отрицательно покачал головой слизеринец. — Я рад, что ты не перестаёшь быть собой, даже при этой стерве.

— Но мне нужно было молчать, ведь тогда бы ты не пострадал.

— Забудь, ради тебя я пойду на всё, даже если это будет причинять мне вред.

— Нет, это я виновата, — продолжала настаивать на своём омега, да, она была благодарна, но чувство вины сдавливало сильнее. — Драко, я обещаю, что больше не буду, я буду осторожна, я буду осмотрительна и…

— Будь просто собой, — перебил Драко Гермиону и сжал одной рукой волосы на затылке, тем самым вовлекая девушку в поцелуй, который кричал о том, что нужно всё забыть и оставить.

Некоторое время они побыли вместе, Малфой рассказывал о том, что занятия по окклюменции вводят специально, чтобы знать, какие идеи преследовал каждый. Это будет негластная зачистка перед началом, чтобы собрать только верных и преданных людей. Поэтому нужно или хорошо обманывать, что точно получиться у тех, кто хочет скрывать что-то, или быть хорошим студентом и стоять на коленях перед Амбридж. Также в Министерстве летал слух о том, что после Рождества женщина займёт пост директора, именно такие новости получил Блейз. А это значило полную власть, а также захват стратегически важного объекта Великобритании заранее. И это было мудрым решением. Замок также был неприступной крепостью, которая могла выдержить долгую осаду в случае чего. Грейнджер просто слушала, данная тема этого разговора пугала, но иного выхода не существовало.

Гермиона наслаждась обедом, так как ощутила голод после занятий. Её окружение разговаривало об окклюменции, многим это не нравилось, но Гарри всех успокаивал, говоря, что страшного ничего нет. Он разговаривал с мамой, и Министерство разрабатывало всё тщательно, чтобы обеспечить частую жизнь студентов в секрете. Лаванда через десять минут начала отвлекать всех от этих мыслей, точнее это делал Рон, которого девушка кормила с ложки пудингом. Конечно, кто-то думал о том, что это было напоказ и неуместно, а кто-то с блеском в глазах смотрел на эту милую картину. Грейнджер испытывала двоякие чувства, конечно, публично так она бы не стала делать, но открыто показать обществу, что у неё есть парень, она хотела бы. Пройтись с ним по коридору за руку, обнять на прогулке и тому подобное. Правда, из-за новых идей Амбридж многое было нельзя, но в глазах других чувства девушки не вызвали бы ненависть и негодование. Из мыслей омегу вывел недовольный голос Рона.

— Всё, Лаванда, хватит, я наелся, — сказал парень.

— Но ты же съел меньше половины, Бон-Бон. Разве не хочешь ещё?

— Нет, не хочу, — сказал он и отвернулся от девушки, бросив взгляд на Гермиону, которая, к сожалению для него, даже не смотрела в сторону новой парочки, ведь её голова снова была забита своими мыслями. — Мне пора идти.

Рона охватила злость, так как он устроил всё это для того, чтобы вызвать ревность и получить какой-то ответ на свои чувства, однако пока он видел только безразличие. Почему так было? Неужели Гермиона совсем к нему ничего не чувствовала?

— Джинни, пойдём со мной, нужно кое о чём поговорить, — сказал он. Джинни пожала плечами и отправилась следом на братом, мысленно догадываясь о разговоре, который предстоял.

Остальная часть для прошла спокойно, Гермионе удалось встретиться с парнем в заброшенном кабинете, где он окончательно объяснил теорию по поводу окклюменции и сказал морально подготовиться завтра к тяжёлому вечеру, так как они перейдут к практике, а эта процедура довольно неприятная и болезненная сама по себе. Но омега уже давно была к этому готова, ведь только так она могла себя защититься от того, кто не должен был знать ничего о её личной жизни. Когда Грейнджер вернулась в гостиную, то её подхватила за руку Джинни, сказав, что они давно вместе не общались. В целом, она была права, ведь из-за всех событий в жизни каждой оставалось мало времени на простые посиделки. Девушки отправились в спальню Джинни, где сейчас точно не было лишних ушей. Омеги расположились на одной из кроватей, сначала разговор был прост, затрагивающий обычные аспекты девичьей жизни, но постепенно он начал переходить в иное русло, касающегося пар школы.

— Кстати, а что ты думаешь о выборе Рона? — задала вопрос Джинни, перекладывая украшения, которые достала для того, чтобы показать подруге, ведь их она собиралась надеть на бал.

— Лаванда — хорошая девушка, причём, она очень давно любит Рона. Даже не верю, что он наконец это понял, — спокойно произнесла Гермиона, думая, на самом деле, о праздничном вечере, ведь у неё идей не было совсем. К Хэллоуину подготовиться ей было легче, чем придумать нарядах на данный бал.

— И тебе не обидно? — как бы невзначай последовал вопрос.

— С чего?

— Брось, в прошлом году тебе Рон нравился. Разве сейчас ты не хочешь быть на месте Лаванды?

Тут до темноволосой девушки дошло из-за чего поднялась такая тема, ведь сегодня недовольный Рон звал свою сестру на какой-то разговор. Вероятно, это так тонко он решил узнать о том, что у Грейнджер было на душе, когда она видела Узили с другой. И этот поступок очень разозлил волшебницу. Он знал, что ранее нравился ей, однако не проявлял никаких чувств и поступоков, кроме дружеских. Он решил, что сейчас надо что-то делать, чтобы добиться её внимания, однако толком ничего путного альфа не сделал, кроме нескольких приглашений на прогулку и серьёзных разговоров о будущем. Он хотел заставить её ревновать к Лаванде, однако осознав, что ожидаемой реакции не последовало, решил выяснить в чём дело, задействовав сестру.

— Тебя Рон просил со мной поговорить что ли? — сложив руки на груди, задала вопрос Гермиона.

— Нет, я сама решила, с чего ты это взяла, — покачала головой Уизли.

— Врёшь ты сейчас не очень убедительно. Раз он решил опять всё на кого-то переложить, то передай ему, что я вижу в нём только друга, но не более того. И я рада за него и Лаванду.

— Гермиона, не обижайся, пожалуйста. Просто я сама не понимаю, как твоя любовь к моему брату так быстро прошла.

— Да не было это любовью, Джинни. Детская влюблённость, но не более, а такая вещь может пропасть очень быстро, если видишь, что парню на тебя все равно…

— Но Рону на тебя не все равно…

— Но он не мой типаж, я хочу, чтобы, когда я пришла к своему парню, он не скидывал свои проблемы и домашнее задание на меня. Возможно, было бы неплохо, если бы он за меня делал какие-то вещи. Понимаешь?

— Брось, ты вряд ли кому-то дала бы делать своё домашнее задание, — улыбнулась Джинни.

— Возможно, — пожала плечами девушка, однако от помощи она точно не отказалась бы. И Драко это отлично знал, поэтому иногда разгружал омегу, хотя та и старалась отказываться, но ей было очень приятны эти действия. — Но домашние задания — это просто пример одного из действий… Уже поздно, пойдём я спать. Спокойной ночи.

— Ага, спокойной ночи.

На следующей день за завтраком Гермиона заметила, что Рон старался даже не смотреть в её сторону, вероятно, Джинни всё рассказала, поэтому мужское эго было задето. В любом случае, омега была рада этому, ведь это могло стать хорошей точкой для странного треугольника. Совиный крик отвлёк студентов от завтрака, а тех, кто спал, заставил проснуться. Грейнджер ожидала письма от родителей, но вместо этого перед ней упала среднего размера коробка, которую точно прислала не чета Грейнджеров.

— О, Гермиона, кажется, я видела такой символ, это знак какого-то магловского дизайнера, — заметила Лаванда.

— Верно, ты права, — кивнула Гермиона, украдкой посмотрев на стол Слизерина. Только у одного её близкого знакомого хватило бы денег на что-то от этого бренда.

— И что там такое?

— А, да так, мелочь всякая, — поднимаясь со своего места, сказала девушка, она решила открыть коробку в комнате, желательно, когда никого там не будет. — Увидимся в классе.

Омега взяла свои вещи и быстро отправилась в свою спальню, так как, во-первых, ей было интересно, что было внутри посылки, во-вторых, нужно было потом успеть на занятия. Как только дверь закрылась, то волшебница бросилась к кровати, чтобы раскрыть то, что получила. Когда она открыла, то не смогла сдержать шок и улыбку, поэтому её выражение лица просто кричало о её чувствах. Внутри лежало серебряное вечернее платье. Корсет на груди был более плотным и ярким, вниз линиями шла россыпь небольших камней с блёстками, соединяясь внизу живота. Плечи были открыты, небольшие рукава тонкой и полупрозрачной полоской блестели в свете. Юбка была длинной и не очень пышном. Идеальный наряд на бал, правда, дороговат. Внутри также была записка.

«Оно тебе подойдёт, омежка. В нём ты затмишь всех и каждого. Д. М.».

Действительно, в таком платье это сделать будет очень просто. Гермиона сложила всё обратно и убрала в шкаф. Она старалась потом сохранять спокойное выражение лица, однако Малфой, как и ещё несколько человек, заметили, как ярко светились её глаза счастьем.

— Похоже, что Гермиона оценила твой небольшой подарок, — шепнул Забини, когда они прошли по коридору мимо гриффиндорки. — Глаза так и светятся.

— Я тоже так думаю, — кивнул Драко, мечтательно. — Вот только она точно скажет что-то по поводу денег и тому подобное.

— Ой, брось, ты же теперь знаешь прекрасно, как перевести любую тему, — усмехнулся Блейз и толкнул друга плечом. — Кстати, о темах на повестке дня. Что за собрание старост устраивает Амбридж?

— Насколько я знаю, будет рассказывать что-то об организации бала.

— С чего это она этим стала заниматься?

— Потому что эта жаба не любит просто сидеть в своём болоте, ей нужно везде попрыгать и оставить след. Кстати, о нашем нынешнем ещё директоре ничего не слышно?

— Нет, тихо, мне ничего не удалось узнать пока, но я расставил сети, будем ждать, — ответил темноволосый альфа, придавая голосу серьёзные ноты. — Ты ощущаешь приближение?

— Да, сейчас намного сильнее, чем было раньше. Так что будь на готове.

Занятия пролетели быстро, не давая много времени на то, чтобы отвлечься на другие вещи, хотя некоторые студенты все равно умели совмещать несколько дел сразу, чтобы успеть и отдохнуть. Но Гермиона такого себе не могла позволить. Она надела синюю рубашку в клетку и чёрные джинсы, намереваясь позже отправиться в комнату к Драко, который, как омега знала, ещё был не этом собрании. Девушке была интересна тема, хотя она могла представить, что там было что-то такое, что многим бы студентам не понравилась. Грейнджер чувствовал, что дружине точно поручат следить за тем, чтобы нарушений не было вообще. На все балы слизеринцы приносили алкоголь, подливали его как-то в пунш и радовались жизни, помогая это делать и другим студентам. Гермиона выждала подходящий момент, который позволил ей скрываться от чужих глаз и отправиться в комнату главного старосты мальчиков. Омега улыбнулась тому, как она ловко научилась улавливать момент, становясь тенью для других. Конечно, до умений Драко ей было далеко, и это понятно, ведь он этому обучался долгие годы. Когда она переступила порог комнаты, но моментально ощутила насыщенный запах того, кто тут жил. Вот только Малфоя не было, что вызвало грустную мимолётную улыбку на губах у волшебницы. Она села на кровать и взяла в руки книгу, которая раскрытая осталась лежать, вероятно, парень перед своих уходом увлечённо читал. И это не могло не вызвать интерес у гриффиндорки, ведь изучение чего-то нового являлось её хобби. Однако стоило Гермионе увидеть текст, то она моментально поникла. На первый взгляд, это была просто книга, вот только каждая страница чем-то напоминала небольшой свиток, в котором были написаны совершенно незнакомые ей буквы. Но так ей казалось сначала, через пять минут Грейнджер поняла, что это были тоже египетские письмена, только упрощённые. Конечно, девушка знала о том, что альфа любил Древний Египет, но зачем во многие вещи он погружался так глубоко, она не могла понять. Однако точно была уверена в том, что у её парня ещё много тайн, которые он не мог раскрыть.

***

Драко ворвался в комнату резко и быстро, он был недоволен и немного зол, так как несколько часов пришлось слушать Амбридж. Бета говорила с привычной вежливой улыбкой на губах, но слизеринец знал, что в руках за спиной она держала и палочку, и нож, и меч, и топор. Разумеется, женщина сделала акцент на том, что не хотела бы, чтобы на балу были ссоры между учениками и факультетами, ей очень хотелось, чтобы праздник наполнился дружной атмосферой. Но Малфой знал, что такая идея могла привести к различным двойным исходам. Но профессор в розовом практически в конце своей речи потребовала от старост сделать так, чтобы всё было тихо и дружно. А помогать им в этом должна была дружина, которой отдавалась роль ищеек, обязанных задушить любого своей правильностью и честностью. Выражение лица альфы резко изменилось, когда он заметил на своей кровати Гермиону, которая листала книгу, в её глазах читалось удивление и вопросы, ведь текст девушке был совсем не понятен. Однако тут было ещё увлечение, ведь казалось, что перед Грейнджер появилась загадка, необходимую ей разгадать. Конечно, омега быстро отложила книгу и поднялась с кровати. Но Малфой успел всё рассмотреть как надо, и это подействовало сразу также хорошо, как будто слизеринец выпил успокаивающее зелье. Или в его случае, лучше достать сигару с никотином, они работали на его организм с тем же эффектом.

— Как дела? — улыбнулась волшебница, обняв парня за шею. Его руки моментально сцепились в замок за хрупкой спиной. Она любовалась парнем, который делал тоже самой, совсем не скрывая своего блеска в глазах.

— Теперь всё прекрасно, — кивнул слизеринец и притянул омегу ближе к себе, утыкаясь носом в изгиб между шеей и плечом. Запах дурманил, заставлял забыть о проблемах и переживаниях. Сейчас в мире существовало только двое, которые хотели быть друг с другом. — Как же я хочу бросить это всё и просто побыть с тобой.

— Я тоже, — закрыв глаза, согласилась Гермиона, а потом немного отстранилась для того, чтобы вовлечь Малфоя в головокружительный поцелуй, который быстро из нежности перерос в страсть. — Спасибо за платье.

— Я не могу быть рядом с тобой на балу, держать за руку и танцевать. И если ты захочешь надеть это платье…

— Конечно, я этого хочу.

— Я рад, — Драко смотрел в шоколадные глаза, которые были наполнены счастьем и небольшими элементами благодарности и восхищения. Слизеринец прекрасно попал в точку, выбрав именно такое платье. Тем более, что омега до сих пор не могла определиться с нарядом, а сейчас всё решилось. — Так я буду ощущать себя рядом.

— Какой ты романтик, — легко ударила волшебница парня в плечо, смеясь. Эти слова повеселили её, однако в душе какой-то участок перевернулся из-за того, что слова и образ, которые окутали гриффиндорку, немного изменяли манеру и вид альфы, делая его мягким и ласковым. — Если рассказать, то никто не поверит.

— Это просто собственнические проявления, — усмехнулся Малфой и снова вовлёк гриффиндорку в поцелуй. Хотелось провести так целый вечер, вот только волшебник не мог забыть о делах, которые необходимо было начать решать уже сегодня. — Но нам нужно переходить к занятиям по окклюменции.

— Я помню и готова, — кивнула Грейнджер.

Парень взял девушку за руку, подводя ту к кровати и заставляя сесть на неё. Сам же слизеринец присел на корточки напротив, внимательно смотря в глаза возлюбленной. Он переживал, так как не знал, как Гермиона отреагирует на чужое проникновение в своё сознание.

— Параллельно также будем изучать легилименцию, — спокойно начал говорить Малфой. — Для начала я проникну в твоей сознание, чтобы ты ощутила, как это будет чувствоваться.

— Это же больно? Да?

— Есть разные способы, я покажу тебе все, чтобы ты знала, что с тобой происходит на самом деле, когда почувствуешь такое.

Грейнджер сделала глубокие вдох и выдох и заправила мешающие пряди волос. Слизеринец сильнее сжал ладонь гриффиндорки, стараясь этим жестом успокоить её. Они вместе смогут пересилить и перешагнуть все проблемы.

— Готова, омежка?

— Да, — кивнула она. — Можешь начинать.

— Для начала я проникну в твоё сознание осторожно, это будет практически невозможно вычислить.

Драко посмотрел в глаза омеги. И через мгновение она ощутила дрожь и мурашки по всему телу. Это длилось всего несколько секунд, не более. Малфой решил пока не изучать ничего в сознании девушки, чтобы дать ей постепенно всё понять.

— Как ты? Всё хорошо?

— Да, кажется, я запомнила эти ощущения.

— Отлично, опытный легилимент именно так и действует, при этом ты даже этого можешь не заметить, как ты понимаешь. А теперь я покажу, как по-другому ощущается проникновение.

— Хорошо, я готова.

Миг, и Грейнджер ощутила боль в голове, пульсацию в висках, дрожь и головокружение. Тело наполнилось свинцом, а перед глазами появились картинки сегодняшнего дня: чтение книги, ужин, разговор с Драко. Мысли начали летать в сознании сами собой, на первой взгляд, однако волшебница ощущала, что это всё видит не только она. Казалось, что чужие глаза смотрели на всё это прямо из её души, что вызвало слабость и боль. Гермиона закрутила головой, на глазах появились небольшие капли слёз, она больше не хотела ничего этого видеть, чтобы кто-то это видел, поэтому постаралась всё прекратить, правда, это вызвало дополнительную боль. Снова секунда, и всё прекратилось. Перед глазами снова появился Драко с холодным взглядом, но вот отголоски чего-то липкого и неприятного не пропали из сознания и тела гриффиндорки.

— Тихо, тихо, всё хорошо, — прошептал Малфой, поднимаясь и заключая девушку в кольцо своих объятий. — Обычно, никто не церемонится, это ещё я дальше не заходил… Но ты молодец, у тебя похоже талант к окклюменции.

— Что?

— Ты же пыталась меня вытолкнуть из своего сознания. А ты только первый раз столкнулась с заклинание легилименции.

— Это было инстинктивно, — омега начала приходить в себя, чувствуя, как силы постепенно возвращаются.

— Нет, не все могут это делать, поверь. Когда я проник так в сознание Блейза, но он не понимал, как сделать даже слабую попытку, чтобы сопротивляться мне. Похоже, что у тебя есть врождённые данные.

— Это хорошо же?

— Конечно, наше обучение будет быстрым, — сказал волшебник и сел рядом с Гермионой. — А теперь ты войдёшь в моё сознание…

Три часа пара была вместе, больше половины из которых заняли занятия по окклюменции и легилименции. Грейнджер была поражена умением своего парня, его разум был сложен для того, чтобы просто взглянуть на что-то определённое. Омеге казалось, что она сначала оказалась в бесконечной ночной пустыни, каждая мысль была словно оазисом, до которого необходимо было добраться. Вот только она не знала ещё, что альфа даже скрывал свои мысли ещё сильнее в каждой песчинке. Данная техника сложна и нереальна для обычного волшебника, но Драко знал прекрасно в какой момент его сознание настолько сильно изменилось, скрывая что-то даже от него самого. Потом слизеринец ещё полчаса объяснял девушке, как упорядочить свои мысли, как их скрыть от других, как создать защиту, которая была удобна для неё и ужасна для других. Малфой избрал пустыню, а Гермионе предстояло выстроить свой щит, выбрав или придумав подходящий. После они лежали на кровати, девушка приняла зелье, которое дал ей парень для того, чтобы быстрее восстановиться. Он знал, как у неё болели голова и тело, поэтому подготовился заранее. Грейнджер была ему благодарна за заботу, которой не переставала восхищаться. Ей иногда казалось, что происходящее являлось приятным сном, из-за которого не хотелось просыпаться. Но наступило время волшебницы возвращаться в свою комнату, так как завтра её ждали занятия.

Малфой после того, как проводил Гермиону до входа в её гостиную, отправился обратно, ощущая давление в левой руке. Совсем скоро он перестанет скрывать свои татуировки, совсем скоро все его мысли завертятся вокруг войны, тактики и лжи, которая будет необходима для защиты своей омеги. Сегодня он получил письмо от отца, который сообщал, что уже выбрана дата встречи, чтобы обсудить дальнейшие планы, которых парень всю свою жизнь хотел избежать. Но он уже сделал всё, что мог. В зубах снова была зажата сигарета, а взмах руки подпалил её, заставляя начать исходить дым, облегчающий немного душевные переживания. Драко очень хотелось узреть лица отца, матери и тёти, ведь они желали видеть одним, а он теперь совсем другой. Он ворвался в комнату и сразу же отправился в душ, а затем лёг на кровать, смотря на зачарованный потолок. Сна не было, а чувство приближение чего-то только усилилось.