выбор
Иногда кажется, что нет ничего прекраснее людей, я иногда — что нет ничего страшнее.
То, что задумала Каролина Серебрякова, повергло нас в шок.
И пусть у нее ничего не получилось, это не значит, что она осталась невиновной.
Людей определяют не только поступки, но и мысли.
Ее мысли были черны, словно беззвездная зимняя ночь, и когда ярость в душе улеглась, я поняла, что мне жаль — жаль, что в небе Серебряковой нет ни одной звезды; ее небо — это перевернутая бездна, нависшая над ее головой и затягивающая в себя ее душу.
Ее бездна — ее выбор.
Мы обошлись без полиции.
Каролина ушла, пытаясь сохранить остатки своей гордости, выплюнув на прощание слова ненависти, словно проклятье. И я не стала удерживать ее, устраивать разборки, угрожать, хватать за волосы, хотя, надо признать, мне очень хотелось сделать это — аж руки зачесались.
Виолетта тоже не стала — ей хватило ее взгляда. Она смотрела на нее так, что у меня самой по рукам побежали мурашки, смотрела без ненависти — с отрешенным разочарованием.
Виолетта увидела ее бездну так же отчетливо, как и я.
Несколько ее слов — и лицо Каролины стало совсем белым.
Она поняла, что проиграла.
Следом за ней ушел Влад.
Он оделся как ни в чем не бывало, любезно извинился и вернул мне ключи и сим-карту.
Казалось, он не испытывает никаких эмоций, все делает размеренно и спокойно.
А у меня в жилах искрила ярость.
У Ви, впрочем, тоже.
— А я все не могла понять, зачем ты это сделал, Савицкий, зачем стащил сим-карту, — сказала я злым отрывистым голосом.
— Догадалась, что это был я?
— Разумеется.
— Я обезопасил себя на случай, если бы Каро пришло в голову позвонить тебе и проверить, — спокойно ответил он.
— А если бы я восстановила ее в ближайшем магазине мобильной связи? Это делается быстро.
— Не восстановила бы, — отозвался Влад лениво. — Сама говорила, что симка зарегистрирована на мать. А мать не в городе. Из всех вариантов я выбрал этот как наиболее простой. Или ты хотела, чтобы я разбил телефон? Украл? Глупо, Виктория, глупо. Ты бы ведь сразу пошла к ментам — я все обдумал.
— А если бы телефон был не в сумке? — нахмурилась я.
— Вырвал бы его вместе с сумкой. Но ты упростила мне задачу. Честно говоря, на вас, ребята, мне было уже плевать. Я просто хотел получить одну важную вещь. Связанную с Каролиной, разумеется. А вы будьте счастливы и все дела. Хотя, — посмотрел он в лицо Виолетты, — ты все так же бесишь меня.
— Взаимно, — процедила та сквозь зубы. — Ты собираешься выметаться, пока мы не передумали и не позвонили в полицию?
Савицкий сделал вид, что не слышит ее, и повернулся ко мне:
— Виктория, один вопрос. Просто любопытно, как так вышло, что ты появилась в столь эпичный момент? Догадалась?
— Так вышло, и все, — сухо ответила я, ничего не поясняя.
Почему, я и сама не знала — возможно, меня вела моя Вселенная, иного объяснения я не находила.
После нашей встречи я торопливо пошла домой, то и дело тревожно оглядываясь и думая, не выкинет ли Савицкий еще какой-нибудь трюк. Однако он больше не появлялся, и я спокойно попала в студию, но не сразу поняла, что мой телефон не работает, а ключи от родной квартиры пропали. Я вытащила учебники, конспекты, методичку, обложилась ими, словно щитами, и стала спешно готовиться к завтрашнему семинару, думая, что должна сделать это быстро, чтобы выкроить пару лишних часов на общение с Виолеткой.
И только спустя два часа, когда я решила спросить у девчонок кое-что по одному из вопросов и потянулась к телефону, обнаружила, что в нем нет сим-карты. Она бесследно пропала, и я не смогла найти ее ни в карманах, ни в сумке.
Как она вообще могла выпасть?
Чтобы открыть отсек для карт, нужна специальная «скрепка».
Ничего не понимая, я еще раз проверила сумку.. и вдруг поняла, что в ней нет ключей от квартиры.
А потом мне снова вспомнился Савицкий, и в голове все встало на свои места. Это его рук дело.
Он не просто так швырнул мою сумку в салон, а потом сам сел в машину, ища кольцо. Он стащил ключи и забрал сим-карту: вытащить ее с помощью «скрепки» — дело пяти секунд. К тому же чехол с телефона снимается легко.
Я мысленно обложила Савицкого всевозможными некрасивыми словами и кинулась к ноуту, забыв о семинаре.
«Девочки, кто-нибудь может прямо сейчас позвонить Виолетте?» — написала я в общем чате.
Могла Сашка, но, к сожалению, она не брала трубку — наверное, была у Владыко и не слышала звонок. В сети ее тоже не было.
«Что случилось, Вик?» — спросила подруга, и тогда я кратко объяснила, что случилось.
«То есть ты сейчас не дома?» — уточнила подруга.
«Да. Потом объясню где», — ответила я, пытаясь понять, что делать и зачем Савицкому понадобилось все это.
В результате мозгового штурма мы решили вместе поехать на мою квартиру, не дожидаясь Ви, и проверить, все ли с ней в порядке, — втроем было не страшно.
Так мы и стали свидетелями невероятной сцены под названием «Изгнание Каролины из жизни Виолетты».
— Не хочешь меня поблагодарить? — спросил Влад напоследок у Малышенко. — Если бы не я, твоя подружка могла окизаться в очень плохой ситуации. Ведь Каро бы обратилась к Алану.
— Моя благодарность: это то, что мы не сдали тебя ментам за незаконное проникновение, — ответила Виолетта.
— Сейчас поклонюсь, — фыркнул Влал. — Что ж, мне пора. Прощай, Виктория. Если тебе что-то понадобится, звони. Тебе я всегда помогу.
Савицкий подмигнул Полине, порядком смутив ее, и ушел, засунув руки в карманы куртки.
Наверное, он ушел навсегда.
Это был странный вечер.
Будто кто-то изорвал над нашими головами фейерверк из самых разных эмоций, и они яркими разноцветными искрами накрыли нас, обжигая кожу. Ненависть, гнев, страх, изумление, замешатель ство, спокойствие, благодарность, нежность, любовь. Целая палитра. Целая жизнь.
Целая Вселенная.
Долгое время — почти до ночи — мы сидели в моей квартире. К нам присоединились Самира и Лео, и мы обсуждали произошедшее, разгружая сердца разговорами и нервным, но дружным смехом.
Единственное, чего я и Виолетта не сказали никому, — что мы вместе живем и вообще фиктивные жены: помнили о конфиденциальности.
Когда на город опустилась прохладная тьма и прочно обосновалась в каждом его закоулке, все засобирались по домам.
Виолетта, как всегда, хотела развезти гостей, но они вызвали такси и уехали, а мы остались вдвоем.
Я слишком поздно поняла, что не успела поделиться с Самирой словами Савицкого о Лео, но решила, что сделаю это позднее.
Честно говоря, это казалось мне его очередной непонятной уловкой, сбивающей с толку. Художник нравился мне, и я считала, что он хороший парень.
— Надо замки поменять, — сказала Виолетта. — Плохо, что этот козлина у тебя ключи стащил.
— Снова? — вздохнула я, вертя в руках кружку с недопитым чаем.
— Снова. Так спокойней.
— Родители будут в восторге.
— Когда они возвращаются с моря?
— Через несколько дней. Мама жалуется, что устала отдыхать, а папа не хочет назад, — сказала я, встала со студа и подошла к Ви.
Заключила ее в объятия, положив одну руку на шею, а другой цепляясь за футболку на поясе.
И тяжело вздохнула.
— Что, девочка? — прошептала она, обняв меня за плечи.
— Так бывает, да? Такая любовь, что хуже ненависти? Такая одержимость, как у нее?
— Как видишь, — ответила Ви. — Когда-то я думала, что разбираюсь в людях, но... — Она замолчала, покачивая меня из стороны в сторону: это успокаивало.
— Я слышала, что ты говорила на лестнице, — продолжила я и сильнее сжала пальцами ткань ее футболки. — Спасибо, что верила в меня, несмотря ни на что. Спасибо, что не ушла.
— А я могла иначе?
Я знала, что не могла.
— Ты думаешь, она вернется? — тихо спросила я, поднимая голову и глядя в ночное небо.
— Надеюсь, что нет, — задумчиво отозвалась Виолетта, играя с моими волосами.
— Она так на тебя смотрела, будто ты ее казнила. Собственноручно возвела на эшафот и накинула петлю на шею.
— Нет, Вика, она сама это сделала. — Голос Ви стал жестким. — Я хотела ее ударить. Стояла, смотрела на нее и думала, что хочу вмазать. Какого черта, Вик? Нет, какого? Почему она решила, что может играть с людьми? Похищение, запрещенные вещества: что было бы следующим? Убийство? Каролина заигралась. Решила, что может делать все что угодно, почувствовав вседозволенность. Но забыла: каждый, кто не падал, обязательно упадет. С Савицким они одного поля ягодки.
— Ну, он оказался не таким подлым. Наверное, — отозвалась я.
— Он просто преследовал свои цели. Хотел унизить ее, вот и все. Савицкий ничем не лучше, Вик. Вспомни тот вечер. Просто вспомни.
Я его помнила — до сих пор.
И грозу, и всепоглощающий страх, и холод, и привкус крови на губах.
Помнила ненормальные блестящие глаза Влада и его голос.
Помнила его руки, шарящие по телу.
Пусть сегодняшний поступок будет его компенсацией за тот отвратительный поступок.
И пусть мы никогда больше не встретимся — ни с ним, ни с ней.
— Не грусти, зайка, — ласково сказала Ви. — Ведь я с тобой.
Ее слова вдруг позволили мне осознать: все закончилось.
Этот невольный ад, на который мы обрекли себя, исчез, оставляя после себя лишь воспоминания.
Она подхватила меня на руки, закружила и, целуя, унесла в мою комнату. На мою кровать, над которой горели гирлянды.
Где подарила поистине прекрасные часы, еще раз доказав, что она — только моя. А я — только ее.
И эта ночь была прекрасной и светлой от огней тех звезд, что горели в наших сердцах.