#ненавистьлюбовь | виолетта малышенко

Проснулась я одна — Малышенко рядом не было, но я точно знала, что она где-то в квартире. И знала, что она не оставит меня сейчас.

Сложно сказать, откуда во мне появилась эта уверенность, но она была, и я ничего не могла с ней поделать.

Я встала, потянулась, раздвинула шторы, впуская в теплую квартиру свет.

От вчерашней неожиданной грозы на небе не осталось и следа — оно было голубым и высоким, подернутым осенней стеклянной дымкой.
Такому небу хотелось улыбаться. Такое небо дарило надежду.

Правда, почти сразу я вспомнила события вчерашнего вечера и ночи, и улыбку словно стерли с моего лица.

Влад, что же ты наделал?..
Ведь все могло быть по-другому.
Ты мог быть другим.

Я посмотрела на свои руки — на коже действительно остались следы от его цепких пальцев.
Они, конечно, пройдут. Но вот следы с сердца так легко убрать не получится. Шрамы останутся на всю жизнь.
И чувство презрительной, глухой, приправленной страхом ненависти — тоже.

Мне вспомнилось, как он хватал меня, как целовал, как ударил по губам, и отвращение электрическим током пронзило с головы до пят.
Это было мерзко.
Это было больно.
И страшно.

Я не хотела думать о Савицком, но мысли о нем меня не покидали.
Я то и дело видела перед собой бездну его глаз, его безумную улыбку, его ладонь, в которой лежали какие-то таблетки.

И чтобы избавиться от этих навязчивых воспоминаний, я решила отвлечься — пошла на кухню.

В коридоре я поняла, что Вита находится именно там, — услышала ее приглушенный голос.
Она стояла у окна, спиной ко мне, в одной руке держа телефон, а другой опершись о подоконник.

Меня Виолетта не слышала, поэтому продолжала говорить — коротко, отрывисто и сквозь зубы.
Я застыла под аркой, ведущей на кухню.

— Радуйся, что не убила тебя вчера. Скажи спасибо ей. Но лучше не говори. Появишься рядом и тебе точно не жить, урод, понял? — явно сдерживая себя, говорила Виолетта. И я сразу поняла, с кем она разговаривает. — Нет. Иди к черту.

Она выключила телефон, бросила его на подоконник и повернулась ко мне.

— Уже встала? — вздохнула она.

Малышенко не выглядела как человек, который выспался.
Скорее как не спавший всю ночь.
Взъерошенные волосы, круги под глазами, уставшее лицо.

— Что случилось? — спросила я испуганно. — Это Савицкий?

Виолетта не отвечала, глядя в стену поверх моей головы.

— Это он? — повторила я. — Что он хочет? Виолетт! Не молчи, скажи, что случилось!

Малышенко перевела на меня пылающий холодным огнем взгляд.

— Он хочет бабок, — нехотя отозвалась Виолетта. — За разбитую тачку.
— Что? — побледнела я, и ноги у меня подкосились: я поспешила сесть за стол. — Он денег... хочет? И сколько?

Виолетта не ответила, лишь улыбнулась — широко и невесело.

— Много, да? — догадалась я.

Его машины — и белая, и черная — очень дорогие. Наверняка их ремонт стоит большую сумму.
Господи, Виолетта влипла. Зачем она только вчера схватила тот обрезок трубы?

— Я найду деньги, — сказала я твердо.
— Вик, вот скажи мне, — неожиданно спокойно спросила Виолетта и села на стул прямо передо мной. — Где ты собираешься найти деньги?
— Пойду работать, — ответила я. — У меня есть золото, его продать можно.
— Может, еще почку продать? — усмехнулась она. — Успокойся. Это мои проблемы.
— Нет, мои. Это ведь все из-за меня! Из-за меня, понимаешь? — На глазах появились ненавистные слезы.
— Боже, только не плачь, — попросила Виолетта и коснулась моего запястья. — Не могу, когда ты плачешь. Слезы это твое самое грозное оружие, — вдруг пошутила она.

Но я даже не улыбнулась.

— Что нам теперь делать? — тихо спросила я.
— Пойти в полицию? — предположила она. — Хотя нас могут просто послать. Скажут: «раз ничего не было, проваливайте. Придете, когда что-нибудь случится» — Ее губы изогнулись в нехорошей ухмылке, а в глазах вспыхнула ярость, будто она вспомнила что-то отвратительное. — Поехали в полицию, Викуш. Только сначала в травмпункт заехать надо, на освидетельствование, хотя... — Она почему-то замолчала, вглядываясь в мое лицо. — Тебе надо все рассказать ментам. Даже если не хочется этого делать.

Прижав пальцы к губам, я замерла.

Полиция?
Но Виолетту могут наказать из-за драки с Владом. Влепят какой-нибудь «вред здоровью» и дадут условное.

— Нет, — твердо сказала я.

Больше страдать из-за меня она не должна.

— Уверена?
— Уверена.

Взгляд Малышенко упал на мои руки — она увидела синяки, оставленные Владом. И это моментально вывело ее из равновесия.

— Больной ублюдок! — прорычала она, стискивая пальцами край стола. — Надо было его вчера прибить!

Я коснулась ее напряженного плеча.

— Спасибо, Виолетт, — прошептала я. — И мы... Мы найдем деньги.

А она вдруг обняла меня, поддавшись порыву, — крепко-крепко.
Но почти тут же отстранилась, не дав мне сполна почувствовать ее грубоватую нежность.

— Прости, Викуш. Я тебя даже защитить не смогла. Идиотка.
— Не говори так, — жалобно попросила я. — Если бы не ты, не знаю, что бы со мной было.

Несколько мгновений мы сидели молча.

Она уронила на колени руки и смотрела на них.
А я смотрела на нее, понимая, что не забыла ничего, ни единой крапинки в зеленых глазах.

Виолетта поймала мой взгляд, и я отвела ее к подоконнику.
Там стояла та самая фигурка ее любимого с детства супергероя, которую я ей купила.

Она ее склеила.
Фигурка теперь не смотрелась как новенькая, но была целой.

— Жалко стало, — проследив за моим взглядом, сказала Виолетта. — Зачем разбила?
— Из-за тебя, — ответила я искренне. — Я собиралась подарить ее тебе. А ты...

Я не договорила — Виолетта прекрасно меня поняла.

— Тогда я заберу ее себе, — заявила она. — Он крутой. Как и я.

На ее лице появилась мимолетная радостная улыбка — такая часто бывала у маленькой вредной Виолетки, когда ей удавалась какая-то очередная пакость или родители покупали ей подарок.

И я вдруг подумала, что какой бы высокой и сильной она ни была, в душе она все равно такой же ребенок.

— Хорошо, бери. Давай завтракать? — несмело предложила я.

Она кивнула.

Я словно на несколько мгновений вернулась в наше короткое счастливое совместное прошлое, когда мы все еще считались парой.

Квартиру наполнил теплый кофейный аромат — пока я готовила, Виолетта варила кофе.

Мы снова сели за стол, только теперь не друг напротив друга, а рядышком.

— Моя внутренняя бабушка в эстетическом экстазе, — прижав ладонь к щеке, сказала я, глядя на Малышенко.
— Что? — подняла она на меня взгляд. — А, эти твои личности...
— Ты кушай-кушай, — пододвинула я ей салат поближе. — Порадуй бабушку.

Вита лишь коротко рассмеялась и посмотрела на меня так, как смотрела раньше, — с любовью и нежностью.

Хотя, наверное, мне показалось.
У нее теперь есть Каролина.
Вся ее любовь и нежность — ей.

После завтрака Малышенко вдруг куда-то засобиралась.

— Мне пора, — сказала она, глядя на наручные часы.
— Куда? — растерялась я.
— Нужно кое-что сделать.
— А ты вернешься? — спросила я, не понимая, почему так боюсь отпустить ее.
— Вернусь, — пообещала Виолетта. — Изнутри запрись на нижний замок, хорошо?

Мне оставалось только кивнуть в ответ.

Она ушла, а я, закрывшись, осталась одна. Сразу же на меня нахлынули воспоминания о вчерашнем дне.
И вместе с ними — страх.

Я боялась, что Влад придет за мной и отомстит.
Боялась, что он сделает что-нибудь плохое Виолетте.
Боялась, что мы с Виолеттой не сможем найти денег.

Хотя мне пришла вдруг в голову мысль, что ей может помочь Каролина. Только Малышенко гордая — денег ни за что не возьмет...

Боже, что я натворила.
Зачем только вообще связалась с Савицким и побежала к нему в гости! Он устроил отличный сюрприз. Козел.

В какой-то момент страх трансформировался в злость.
И я, схватив подушку с дивана, стала яростно ее бить, представляя на ее месте Влада.
Десять минут — и мне полегчало.

Обессиленная и уставшая, я упала на диван, раскинув руки, как птица. Глаза начали слипаться, однако я вздрагивала при каждом шорохе — мне все время чудилось, что в квартиру пытается проникнуть Савицкий.

А когда на кухне заиграла ритмичная музыка, я и вовсе пулей вскочила с дивана, не сразу поняв, что это звонок — но не на мой телефон, а на телефон Виолетты, который она забыла.

— Как напугал, — пробормотала я, положив руку на грудь: сердце колотилось как сумасшедшее.

И пошла на кухню.

Ей звонила Серебрякова — на экране высветилось фото, где они были запечатлены вдвоем. Тонкая рука Каролины лежала на ее плече. И она улыбалась, глядя в камеру.

Отвечать ей я, разумеется, не стала.

Однако Каролина звонила, и звонила, и звонила.
А потом на экране высветилось сообщение: «Где ты, Ви? Мы же договорились встретиться в кино! Сеанс уже сейчас начнется! Почему не берешь трубку?»

Я закусила губу.

Вот, значит, куда она поехала.
К ней. На свидание. В кино.

Стало до ужаса обидно.
Однако я понимала — раз Каролина теперь ее девушка, она не может просто так кинуть ее ради меня.

Наверное, нужно было отомстить. Написать что-нибудь вроде: «Виолетта в душе, у нас была потрясающая ночь», — и прислать свое довольное селфи.

Однако я не смогла так поступить.

И напечатала: «Она забыла телефон. Едет к тебе».
«Спасибо... А это кто?» — тут же пришел ответ.
«Друг».

Надеюсь, Малышенко не станет на меня орать.

Я снова легла на диван, с головой укрывшись одеялом.

Хотелось забыться. Заснуть.
И проснувшись, узнать, что все хорошо. Все проблемы уже решены.
И можно счастливо жить дальше.

Когда кто-то стал звонить в дверь, я вздрогнула и оцепенела. Пульс сразу же зачастил, и дыхание сбилось.

Наверное, это Влад.
Кто еще может прийти ко мне?

Новый звонок заставил меня действовать.

Я прокралась на кухню, схватила разделочный нож, пошла к двери и осторожно глянула в глазок.

Виолетта.
С двумя какими-то пакетами.

Я облегченно вздохнула и тут же открыла все замки.

Увидев нож в моей руке, Малышенко нахмурилась:
— Лучше убери его.
— Испугалась? — улыбнулась я натянуто.
— Ага. Боюсь, что ты себе им что-нибудь сделаешь. Серьезно, Вика, верни его на место, — попросила она.

— А разве ты не с ней? — вырвалось у меня.
— С кем? — нахмурилась Вита.
— С Каролиной.
— Зачем... — Она оборвала себя на полуслове. — Черт! Точно! Я забыла про кино. А ты откуда знаешь?
— Она тебе звонила. Много раз. И писала сообщения. Я одно случайно прочитала, — призналась я. — А куда ты ездила?

Вместо ответа Виолетта вытащила из одного пакета мои пальто и сумочку.

— Забрала твои вещи у этого урода, — ответила она и вручила вещи мне.

Я ошарашенно смотрела то на пальто, то на сумку. И не могла поверить, что Виолетта вернула их.

— Спасибо, — только и смогла сказать я. — А ты... Ты ведь?..
— Что я?
— Ты ведь ничего ему не сделала? — тихо спросила я, снова переживая за Виолетту.
— Не сделала, — зло усмехнулась она. — А нужно было голову свернуть ублюдку. Проверь, все ли на месте.
— Спасибо, — прошептала я, забирая вещи.
— Ты же не вздумала плакать? — с подозрением спросила Вита.

Я покачала головой, но чертовы слезы снова собрались в уголках глаз.
Я украдкой вытерла их.

— Не плачь. Не надо, — попросила она.
— Поезжай к ней, — едва слышно сказала я. — Я написала, что ты в пути.
— Куда? — с недоумением спросила Виолетта. — А, к Каролине. Я ей позвоню и все отменю. Мне еще замок надо поставить.
— Что? — не поняла я и снова вытерла глаза.

И откуда столько слез?
Я что, завод по их производству?

— Замок вам новый поставлю, — отозвалась Виолетта. — Я уже купила по дороге.
— А ты сможешь? — недоверчиво спросила я.
— Вроде бы не страдаю наличием кривых конечностей, — усмехнулась она.

Виолетта поговорила по телефону, взяла из дома инструменты и на площадку вернулась вместе с отцом.

— Не понял, зачем менять? — спрашивал он у дочери. — Что случилось?
— Викуша вчера ключи потеряла, — невозмутимо отозвалась Вита. — Теперь боится одна оставаться.
Я только кивнула.
— Как умудрилась, Вик? — спросил удивленно дядя Игорь.

Мне оставалось только пожать плечами.

Замок в нашу квартиру отец и дочь Малышенко ставили вместе, то и дело споря. А мы с тетей Леной пытались давать им ценные советы.
Правда, в какой-то момент наши советы им надоели, и дядя Игорь отослал нас на кухню в свою квартиру пить чай.

— Помирились, что ли? — лукаво спросила меня тетя Лена уже за столом.

В кухне пахло свежей выпечкой и смородиновым чаем.

— Не знаю, — растерянно ответила я.
— Все хорошо будет, Викуш, — улыбнулась мне мама Виолетты. — Она ведь по тебе так скучала. Места себе не находила. А сейчас, смотрю, и глаза горят. Виолетка, она дурочка. Вся в отца — упрямая, взрывная, с характером. Да ты и сама знаешь. Но она хорошая. Если обидела тебя, попробуй простить. Такой, как она, сложно признавать ошибки.
— Знаю, — только и вздохнула я. — Но у нее, кажется, другая.
— Какая другая? — нахмурилась тетя Лена.
— Каролина.
— Это которая светленькая, с
голубыми глазами? Из Москвы, да?
— Она самая.
— Знаю, что они гуляли, — поделилась со мной тетя Лена. — Я у Виолетки даже спрашивала: отношения у них или что? Она сказала, просто друг. И между ними ничего нет. А зачем ей мне врать?

Я пожала плечами.

— Но, честно говоря, не нравится она мне. С детства. Ты же знаешь, Вик, я друзей Виолетты всегда привечала. Но как эта приходила, мне становилось не по себе, — призналась тетя Лена. — Видно было, что у нас ей не нравилось. Девочка явно привыкла к другому уровню жизни. Но вот Виолетта ей, видимо, очень нравилась.
— Мне она тоже не нравилась, — улыбнулась я. — Но она красивая. Одевается со вкусом. Обеспеченная.
— И чужая, — сказала тетя Лена. — А ты у нас — своя. Поняла? И даже если с Виолеткой вдруг не получится, у нас в доме ты всегда своей будешь.

Она потрепала меня по волосам.
А я только улыбнулась в ответ.

С замком управились за пару часов.
А потом Виолетта позвала меня, чтобы показать, как открывать его. Дядя Игорь тоже хотел показать, что да как, однако из их квартиры выглянула тетя Лена и заставила его уйти.
Мол, Виолетка и сама справится.

— Замок надежный. Тебе нечего бояться. Все с ним понятно? — спросила меня она, стоя за моей спиной.

От такой близости вновь начинала приятно кружиться голова.
Ужасно хотелось ее обнять — до умопомрачения.

— Ты так говоришь, будто я маленькая, — сказала я, твердя себе, что должна держать себя в руках.

У нее есть Каролина.
А мне остались только воспоминания.

— Иногда мне так и кажется. А иногда... — Она замолчала.
— Что? Договаривай.
— Нет, ничего. И если хочешь, сегодня я буду ночевать с тобой.
— Хочу, — сказала я зачем-то. — И насчет денег... мы их найдем.

Она лишь улыбнулась уголками губ.

— Сколько я тебе должна за замок? — спросила я.
— Нисколько.
— Эй, серьезно! — возмутилась я.

Ничего ответить Виолетта не успела — зазвонил ее телефон.

— Да, — ответила она тут же. — Нет, извини, встретиться не получится. Завтра — тоже.

Только по этой одной фразе я поняла, что звонит Серебрякова. И старательно стала делать вид, как мне интересен пол.

— Я потом все объясню, хорошо? И... Каролина. Не плачь. Пожалуйста. Я же знаю, что ты плачешь.

«Я зи зьнаю, сто ти плятись», — мысленно передразнила я ее.

Каролина обиделась на то, что она не пришла на свидание. А теперь еще и завтра не пойдет.
Хитрая девочка. Знает наверняка, что Малышенко не любит слезы, — теряется.

— Мы с тобой поговорим. Хорошо. Хорошо. Хорошо.

Она трижды повторила это слово, прежде чем сбросила вызов. И с каждым разом ее лицо становилось все более уставшим.
Кажется, Каролина умела кушать мозги.

— Поезжай к ней, — хмуро сказала я, хотя не хотела этого больше всего на свете. — Не стоит из-за меня ссориться.
Виолетта сердито на меня глянула.
— Вик, не стоит придумывать того, чего нет. Мы не ссоримся. И это вовсе не из-за тебя.
— Как скажешь, — пожала я плечами.

И спросила вдруг:
— Ты ее любишь?
Виолетта молча смотрела на меня.
— А сама как думаешь? — задала она странный вопрос.
— Я первая спросила.
— Ты с детства так говоришь.
— А ты с детства пытаешься уйти от ответа, — фыркнула я.

Ответить Виолетта снова не успела — вновь зазвонил ее телефон.
Она рывком достала его из заднего кармана джинсов и поднесла к уху, даже не посмотрев на экран.

— Я же сказала — потом, — произнесла Виолетта с тщательно скрываемым раздражением и вдруг осеклась. — Добрый день. Извини, перепутала тебя кое с кем. Поговорить? — Ее голос стал удивленным. — Окей. Когда? Так срочно? Ну, хорошо.

Суди по всему, это была не Каролина, а кто-то другой.
Кто-то, чьего звонка она совершенно не ждала.

— Мне нужно кое-куда съездить, — подтвердили мои мысли слова Малышенко. — Ты сможешь побыть одна?
— Конечно, — ответила я. — Поезжай. Что-то случилось?
— Нет. Но один человек предлагает подработку. А мне она сейчас как раз нужна будет. Из клуба погнали, — вырвалось у нее.
— За что? — удивилась я.
— Да из-за местных мажориков. Не бери в голову. Купить тебе что-нибудь? — внимательно посмотрела на меня Виолетта.

Я покачала головой.

Она ушла, а я осталась одна — теперь было не так страшно, хотя мысли о том, что произошло вчера, все равно лезли в голову.

Конечно, кто-нибудь мог бы сказать, что со мной ничего не случилось и я зря так нервничаю. И вообще, я сама дура и виновата в произошедшем — не надо было идти в гости к парню.

Но говорить можно все что угодно — фантазии и домыслы остаются фантазиями и домыслами до тех пор, пока подобная проблема не коснется лично.

Да, я была дурой.
Которой захотелось второй Вселенной.
Захотелось мести.
Хотелось заглушить душевную боль.
Но я была искренней дурой, за что и поплатилась.

Я коснулась разбитой губы и снова вспомнила вкус поцелуя Влада — если его можно назвать поцелуем.
Вкус чего-то горьковатого и химического. Таблеток.

Мне снова стало не по себе, и я на всякий случай проверила замки. Убеждая себя в том, что все будет хорошо, я поговорила по телефону с мамой, уверяя ее, что со мной все в порядке, поболтала с папой и немного пообщалась с девчонками — сил писать сообщения в чате не было, и я просто кидала голосовые, в которых кратко обо всем рассказала.

Мой рассказ произвел эффект разорвавшейся бомбы.

Я никогда не видела, чтобы Самира писала нецензурные слова, да еще в таком огромном количестве, изящно миксуя их с предлогами и частицами. Сашка пришла в ярость и заявила, что найдет Савицкого и отрежет ему все лишнее к чертям собачьим.

А Полина вдруг спустя четверть часа написала: «Это я во всем виновата. Прости меня, пожалуйста, Вик».
«В смысле - ты?» — спросила я изумленно.
«Надо было сразу тебе сказать, а я не стала. Потому что испугалась», — продолжала она.
«Говори теперь.» — потребовала Сашка.
«Перед тем как пригласить тебя на свидание, он меня о тебе расспрашивал», — призналась Полина.
«И?!»— не выдержала Самира.
«Он сказал, что ты ему нравишься, и попросил помочь, — писала Полина. — Стал спрашивать, что ты любишь, что не любишь... И я подумала, что надо ему помочь».

Полина долго набирала сообщение, но, кажется, все стерла — прислала лишь грустный смайлик.

«А дальше-то что?! Поля, говори давай!!» — потребовала Сашка.
«Я все про тебя рассказала Савицкому, не знаю зачем. Думала, так лучше будет. Что, возможно, вы станете отличной парой. И сказала, что ты панически боишься высоты. А он позвал тебя на свидание на воздушном шаре. Как будто специально. Ведь он точно знал, что у тебя страх высоты. Потом я написала ему и спросила, зачем он это сделал, раз знал. А он сказал, что хотел, чтобы ты почувствовала себя рядом с ним защищенной... Надо было тогда уже понять, что он - просто урод, который играет с тобой. Боже, Вика, мне так жаль! Я ему все о тебе рассказала. И даже советовала, когда лучше позвать тебя на свидание. Такая дура. Прости».
«Надо было сразу рассказать!» — напечатала Самира.
«Вот именно, Поля! — поддержала ее Сашка. — Ты должна была рассказать нам!»
«Просто он... Он мне нравился, — вдруг призналась Полина. — Как человек. Напоминал чеболя в третьем поколении из корейской дорамы. Красивый, богатый, таинственный. Вик, прости, я ужасная подруга»
«Даже не знаю, что сказать», — напечатала я.

А Влад не промах. Совсем.
Знал, что делать.
И к кому подкатывать.
Из всех троих именно Полина была самой мягкой и доверчивой.

«Прости, — написала Полина. — Это из-за меня все. Он просил не рассказывать, говорил, что ты ему нравишься, что ему больно видеть тебя с другими. Но я правда не хотела!!»
«Дура ты, Поля», — прислала новое сообщение Сашка и поставила плачущий смайл.
«Он тобой пользовался, неужели ты не поняла?» — спросила Самира и добавила еще несколько нецензурных выражений.
«Только сейчас поняла. Я действительно дура. И пойму, если вы вс захотите больше общаться со мной».

Я прикрыла глаза — на Полинку я была зла, но от поступка Савицкого пришла в бешенство.

Выдохнув, я стала записывать новое голосовое сообщение.
Однако оно оборвалось из-за звонка.

Это был Савицкий.

Со страхом и отвращением я смотрела на его высветившуюся фотографию — теперь его полуулыбка не казалась мне загадочной. И в его глазах я видела подлость.

Я не сразу решилась взять трубку — для этого мне потребовалось мужество. Но все же решилась. Надо уметь смотреть в глаза своим страхам. К тому же по телефону он мне ничего не сделает.

— Что ты хочешь? — спросила я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал.
— Виктория, нам надо поговорить, — с некоторой запинкой сказал Влад.

Обычным голосом.
Привычным.
Нормальным.

— И о чем же? — холодно осведомилась я.
— О том, что произошло вчера.
— Никогда больше мне не звони. Увидишь: не подходи. Забудь, что я существую. А я забуду о тебе, — холодно сказала я, сжимая пальцами ткань футболки.
— Вчера произошло... недоразумение, — сказал он, словно не слыша моих слов. — Я мало что помню. Но если я сделал тебе что-то плохое, прости. Я не хотел.
— Мало что помнишь? — тихо спросила я, потрясенная его наглостью. — Зато я помню все так, что не забуду никогда.
— Я не хотел тебя обижать, — жестко сказал Влад — Так вышло. Это случайно. Не нужно было ко мне приезжать.
— Ну ты и свинья!

Страх снова стал душить меня — дыхание сбивалось.

— Я думал, ты не приедешь, — ровным тоном продолжал Савицкий. — Решил немного расслабиться... один чел как раз принес кое-что. Ты расстроила меня своим отказом.
— Один чел — это Алан? — догадалась вдруг я.

Я же видела его вчера в холле дома Савицкого.

— Какая разница кто. Ты просто не вовремя приехала. Виктория, давай встретимся и...
— Никогда больше не приближайся ко мне! — выкрикнула я, потеряв самообладание. — Никогда! Понял?!
— Виктория, постой...

Но договорить он не успел — я нажала на кнопку отбоя, а его добавила в черный список. Заодно заблокировала во всех мессенджерах и социальных сетях.

Пошел ты к черту, придурок.

Звонит Малышенко — требует деньги за тачку.
Звонит мне — несет чушь о том, что я не вовремя пришла.
И даже не извиняется.

Потому что не чувствует вины.
Потому что ему все равно.
Таким, как он, плевать на других.
И я поняла это слишком поздно.