надлом
В понедельник перед занятиями я встретила Диму — он быстрым шагом шел к своему корпусу, ни на кого не обращая внимания.
— Привет, Дим! — окликнула я его, и он остановился.
— Привет, Вика, — сказал он. — Как дела?
— Нормально... А у тебя?
— Вроде бы тоже. — Если честно, он не улыбался так радостно, как в те выходные, которые мы провели вместе. В его глазах была тоска.
— А как Лиза? — спросила я. — Она в соцсетях не появляется.
С Лизой мне действительно хотелось подружиться, но она неожиданно пропала.
Он внимательно на меня посмотрел, словно что-то прикидывая в уме.
— Ей не до этого. Не общаешься с Виолеттой?
— Мы расстались, — призналась я.
— Понятно, — сам себе кивнул Дима. — Правильно.
— Что? — не поняла я.
— Значит, я правильно ее понял, что вы расстались, — ответил он. — Ладно, Вик. Я пойду. Пока.
— Привет Лизе! — крикнула я ему вслед, но Дима не обернулся.
И я, пожав плечами, пошла дальше.
В университет я заявилась раньше остальных, поэтому села на полукруглую лавочку у окна неподалеку от закрытой аудитории и достала телефон.
В инстаграме мое фото с Владом произвело небольшой фурор — лайки ставили даже незнакомые люди. Правда, когда среди них я увидела лайк Серебряковой, то моментально рассердилась.
Она интересуется моей жизнью?
Но с какой стати?
Ей смешно наблюдать за мной?
А вот Малышенко отмалчивалась.
Наверное, ей и правда все равно.
— Доброе утро, Кудряха, — села рядом со мной на лавку Самира.
Вид у нее был сердитый, темные выразительные глаза метали молнии, а волосы, собранные в высокий хвост, на висках были натянуты до предела.
— Доброе, — улыбнулась ей я. — Что с твоим лицом, красотка?
— Все бесит, — фыркнула подруга. — Этот гаденыш с самого утра настроение испортил.
— Какой гаденыш? — удивилась я.
— Художничек.
— Опять затопил?!
— Нет, девицу домой привел. Иду я по лестнице, а он спускается вместе с какой-то блондиночкой, — фыркнула Самира.
— Что еще за блондиночка?
— Понятия не имею! Но Лео ей так улыбался, что мне аж противно стало!
— О-о-о, — протянула я, — да ты ревнуешь?
— Нет, конечно, — дернула плечиком подруга. — Лео мне никто. Просто он мне заливал, что девушки у него нет. Мол, для него сейчас самое главное: это искусство, и на личную жизнь времени нет. А потом я вижу, как он утром провожает девушку, с которой провел ночь! Бесит.
У Самиры было такое сердитое лицо, что я удивленно вскинула брови.
— Он тебе совсем-совсем не нравится?
— И ты туда же, Сергеева! — воскликнула возмущенно подруга. — Ты же знаешь, что он не мой типаж. Я просто не люблю ложь. И девица эта меня взбесила. Держала его под руку и так улыбалась, что ей рот хотелось зашить.
— Тогда почему ты так злишься? Боишься, что теперь он с ней будет об искусстве разговаривать? — весело спросила я — раньше ревнующую
Самиру мне видеть не доводилось.
— Не знаю, — призналась Самира. — Меня просто это ужасно раздражает.
— Зато я знаю! — внезапно появилась перед нами Сашка: в солнечном свете, падающем из окна, ее волосы цвета морской волны казались еще ярче. — Амирова влюбилась в художника!
— Что ты несешь! — вспыхнула подруга.
— Несу правду и свет, — улыбнулась Сашка, плюхнулась на лавку между нами и положила руки нам на плечи. — Тетя Саша всё про вас знает. Одна сохнет по своей Клоунше, вторая, несмотря на принципы, втюрилась в бедного художника, а не в парня с большим банковским счетом.
Мы вдвоем попытались успокоить «тетю Сашу», однако она успешно отбила нашу атаку, заявила, что «правда глаза колет», и первая скрылась в аудитории. А мы поспешили следом за ней в компании только что подошедшей Полины.
Сегодня у нас в расписании стояло четыре пары, от которых я порядком устала.
Первой была лекция по истории английского языка, на которой нельзя было и ручку из руки выпустить: приходилось все досконально записывать за преподом.
Затем один за другим шли сложнейшие семинары, на которых нужно было отвечать.
А потом наша группа и вовсе пошла в другой корпус, на практическое занятие по предмету «Применение современных информационных технологий в научно-исследовательской деятельности». Честно говоря, мы особо не понимали, зачем нам вообще поставили этот предмет, но посещение было обязательным.
— Сегодня контрольная будет! — вспомнила Полина, когда мы по переходу бежали в другой корпус.
— Какая еще контрольная? — выдохнула я.
— По Exel, — вспомнилось Сашке.
Честно говоря, ни к какой контрольной я не готовилась, искренне считая предмет, который мы между собой называли просто «современными технологиями», бесполезным. И все мои силы ушли на подготовку к семинарам по английскому языку. Поэтому пришла я неподготовленной.
Мы прибежали в компьютерный класс за несколько минут до звонка и расселись — каждая за свой компьютер.
Но только я опустилась на стул, как в кабинет вошла Малышенко собственной невыносимой персоной.
Она с улыбкой слушала нашего преподавателя — молодого, но довольно строгого мужчину в неизменном темно-сером костюме, под который была надета белая водолазка.
Увидев меня, Вита моментально перестала улыбаться. А я, кажется, и вовсе побледнела — не ожидала увидеть этого человека здесь.
С другой стороны, что я хотела?
Она учится в этом корпусе.
— Садись за свободный компьютер и работай, — услышала я голос преподавателя.
Виолетта взглянула на меня так, что внутри что-то оборвалось, и села ко мне спиной — столы в аудитории стояли буквой «П». Оглядываться на нее я больше не стала — много чести.
Зато Сашка, которая была зла на Малышенко из-за меня, громко выдала:
— Откуда здесь эта псина?
Самира и Полина хмыкнули в кулак.
А я вздохнула.
И почему мы опять встретились?
И почему я снова вижу перед собой сцену, в которой она целует Каролину?..
Это просто наваждение какое-то.
— Что за выкрики, Павловская? — тотчас повернулся к ней преподаватель. — Какая псина?
— Извините, просто тут за окном одна пробегала, — невозмутимо выдала она. — Один в один как у соседки. Думала, это она потерялась. Но нет, перепутала: дворняга какая-то.
— Замечательно, но в следующий раз будьте тише, Павловская, — сделал ей замечание преподаватель. — Приступим к контрольной работе. От оценки за нее будет зависеть и ваш зачет. Если за все три семестровые контрольные работы вы получите высокие баллы, а также сделаете проект, то получите его автоматом.
Кроме того...
— Слушай, а ты же с ней встречалась? — с любопытством прошептала одногруппница, сидевшая рядом.
Точно, Малышенко ведь приходила к нам на занятия.
Стало неловко.
Однако ответить я не успела. Преподаватель попросил нас соблюдать тишину.
Он выдал несколько инструкций и сел за преподавательский стол, а мы остались один на один с компьютерами.
Я всегда считала себя опытным пользователем ПК, однако никогда раньше с Exel не сталкивалась — разве что в школе и то давным-давно. Поэтому знания о работе с этой программой у меня были минимальные — базовые. И для хитрой контрольной работы их не хватало.
В какой-то момент я поняла, что просто сижу перед монитором, не зная, что делать.
Однако я была не одинока — многие девчонки таращились в монитор, явно забыв все, что проходили раньше.
Я уже мысленно прощалась с автоматом по «современным технологиям», как тут преподавателю кто-то позвонил.
Видимо, что-то случилось — ему пришлось покинуть кабинет.
— Присмотри за группой, — попросил он Виолетту, прежде чем покинуть компьютерный класс. И добавил: — Гуманитарии...
В этом слове, кажется, была сосредоточена вся его печаль.
Я вздохнула и полезла в телефон — попытаться найти алгоритм решения задачи.
— Не получается? — услышала я вдруг рядом со своим ухом и резко обернулась: ко мне склонилась Вита, опершись рукой о край стола.
Малышенко была так близко ко мне — запретно близко, что я непроизвольно сглотнула.
Я до сих пор помнила каждую черту ее лица, каждую крапинку в ее зеленых глазах, каждую трещинку на губах.
И ее поцелуи.
Сейчас же это снова стало под запретом. Стало предательством.
Моей болезнью, от которой я так старательно пыталась исцелиться.
Она была слишком близко.
Непозволительно близко.
— Я помогу, — прошептала Виолетта, прежде чем я успела что-то сказать, и пододвинула к себе клавиатуру, касаясь моего плеча своим.
Я не стала противиться — лишь немного отодвинулась, чтобы ей было удобнее.
Оттого что она снова касалась меня, оттого, что я снова могла чувствовать аромат ее хвойного одеколона, по рукам бегали мурашки, а в голове стало пусто.
Но я все равно ее ненавидела.
Ненавидела, но наслаждалась каждой секундой.
Ее пальцы запорхали над клавиатурой. Пара минут — и Малышенко все сделала. И словно невзначай коснулась щекой моего виска, когда поднималась.
Меня тотчас насквозь пронзило воспоминание о том, как она целовала мое лицо.
— Спасибо, — хрипло поблагодарила я, не оглядываясь и впившись взглядом в курсор на экране.
— Не за что, — ответила она.
— Даже странно, что ты решила мне помочь, — вырвалось у меня.
— Что в этом странного? — нахмурилась Клоунша.
— Помогать той, которую бросила, — прошептала я, злясь на себя за то, что вообще решила это сказать, — так благородно, да?
Однако договорить Малышенко не успела.
— Виолетта, а мне помоги! — попросила Полина, наблюдавшая за нами.
— И мне! И мне тоже! — попросил кто-то еще из девчонок.
В итоге, когда преподаватель вернулся, задания у всех были выполнены, а Малышенко невозмутимо сидела за своим компьютером и что-то быстро печатала, не глядя на клавиатуру — по черному фону проносились белые строки.
Едва пара закончилась, я первой вылетела из компьютерного класса, однако это не помогло — Малышенко догнала меня спустя пять шагов.
И даже хотела было схватить за запястье — как раньше.
Но нерешительно опустила руку.
— Что? Что ты хочешь? — Я не хотела даже смотреть на Клоуншу.
Знала — стоит увидеть ее лицо, ее глаза, ее губы, как тянуть меня к ней станет еще сильнее.
— Хочу сказать тебе, чтобы ты не выдумывала, — сказала она вдруг.
— Что? — Я все-таки взглянула в ее лицо.
— Я помогла тебе как друг. И если тебе будет нужна моя помощь, зови или звони. Всегда помогу. Если мы расстались, это не значит, что я должна вычеркнуть тебя из своей жизни, — вдруг выдала Клоунша. — Поняла меня?
Ее глаза пылали холодным огнем.
— Ты сама себя из нее вычеркнула, — ледяным тоном сказала я. — Надеюсь, ты счастлива с Каролиной. Со своей первой школьной любовью. Так романтично, что вы вместе, несмотря ни на что.
Мне вспомнились слова Маргариты о том, что Виолетта часто заходила с Каролиной в тот суши-бар и они всегда вели себя как влюбленные.
Серебрякова всегда была в ее голове. Всегда.
Обида во мне вспыхнула с новой силой.
— А ты с Савицким, — вырвалось у Малышенко.
— О да, он замечательный, — мило улыбнулась я. — Я от него в восторге. Мой малыш.
— Между вами что-то было? — вдруг спросила Клоунша.
Надо было послать ее куда подальше, но я решила немного отомстить.
— Было, — улыбнулась я еще шире, не боясь больше смотреть в ее глаза. — И я от него в восторге. С ним было хорошо. Лучше, чем с тобой. Ах да, прости, с тобой вообще ничего не было. Прости.
Из-за надлома я стала другой.
И иной раз сама себя переставала контролировать.
Поэтому сейчас я тоже не сразу осознала, что сказала.
— Решила взять с него пример и тоже немного поиграть со мной? — усмехнулась Виолетта.
Она заводилась — я чувствовала это.
И это пробуждало во мне злую радость. Она сменила растерянность, что пришла ко мне на занятии вместе с ее помощью.
— Зачем мне с тобой играть? — спросила я. — Не нужно проекций. Со мной играла ты, а я всегда была искренна.
— Скучаешь? — Ее странные вопросы и пристальный взгляд сбивали с толку, но я держалась. Не сдавалась.
— Нет.
Наверное, нужно было спросить: «А ты?» Но я не стала этого делать — к тому же у меня зазвонил телефон.
Очень вовремя.
— Да, Влад, — проворковала я.
— С ума сошла? — осведомилась Танька.
— Конечно, конечно.
— Всегда знала, что моя сестричка не в себе, — хмыкнула она. — Приезжай к нам в гости на выходные с ночевкой. Поболтаем. Сопли свои польешь в мою металлическую жилетку.
— Да, милый. Обязательно приеду к тебе, — заявила я.
Малышенко усмехнулась и резким жестом пригладила волосы.
Кажется, разговор ее напрягал.
— Заметано, — обрадовалась Танька. — Но если ты все еще будешь находиться в таком странном состоянии, то, пожалуй, не приезжай. Лучше съезди к доктору.
— И я скучаю, — весело ответила я, прикрыла телефон ладонью, мило пожелала Малышенко удачи, искусственно улыбнулась в последний раз и ушла, дрожа от негодования.
— Всё в порядке? — спросила Полина с тревогой, когда я была уже на первом этаже.
— Что она тебе сказала? Извинялась? — наперебой стали спрашивать и Сашка с Самирой.
Но я только рукой махнула.
— Решила сказать мне, что я всегда могу попросить ее о помощи. Девочке захотелось игры в благородство. Вот и все, — ответила я. — Давайте не будет о ней. Я устала.
Подруги настаивать не стали.
Более того, стоило нам выйти из корпуса, как к Самире подкатил ее художник — тот самый Лео. Вблизи его лицо с тонкими, даже изящными, чертами показалось мне еще симпатичнее, да и сам он производил приятное впечатление. Больше всего мне понравились его глаза густого синего цвета. Они были мягкими и приветливыми и лучились внутренним светом.
— Самира! — крикнул он на ходу. — Привет!
— О, твой художничек, — развеселилась Сашка.
— Господи, как достал, — проворчала Самира и почему-то приосанилась. — Откуда он тут взялся?
— Ты отвернись, может быть, еще и губы успеешь накрасить, — сказала Полина: от нее тоже не укрылось, что подруга расправила плечи. Да и вообще вид приняла холодный и даже немного надменный.
— Что ты тут делаешь? — строго спросила она, на три шага отойдя от нас.
— Самира, — улыбнулся Лео, глядя на нее. — А я тебя жду уже минут двадцать! Почему на звонки не отвечала?
— А что? Ты снова меня затопил? — сухо поинтересовалась подруга.
— Это моя утренняя шутка, — зашептала я Сашке и Полине.
— Нет, что ты! — засмеялся Лео. — Хотел позвать тебя в кинотеатр на крыше. — Он достал из кармана расстегнутого пальто, которое неожиданно ему шло, два билета. — Сегодня обещали «Римские каникулы». Ты же любишь Одри!
— Лучше девушку свою пригласи, — и бровью не повела подруга.
— Какую? — растерялся Лео.
— С которой ты сегодня был утром.
Хорошую ночь вместе провели? — насмешливо спросила Самира.
— А наш хваленый логик Амирова умеет ревновать, — тихонько комментировала Сашка.
— Это моя сестра, — расхохотался Лео.
— Что? — опешила Самира.
— Младшая сестра. Ночевала у меня. Я хотел вас познакомить, но ты так быстро убежала, что я ничего не понял, — с улыбкой сказал художник.
— Я опаздывала, — тут же нашлась подруга, хотя она, как и я, пришла рано.
— И перестала отвечать на сообщения и звонки...
— Была занята на учебе, не слышала, — поменяла гнев на милость Самира.
— И вообще, познакомься с моими подругами, — быстренько перевела она тему.
Самира познакомила нас с Лео, мы немного поболтали, и они убежали на остановку — сеанс должен был вот-вот начаться.
— Не удивлюсь, если она выйдет за него замуж, — сказала весело Сашка.
— А как же бизнесмены и прочий обеспеченный люд? — хихикнула Полина.
— Ну, как говорится, любовь зла...
Кто-то козлов любит, кто-то моральных уродок. А вот Самире достался художник.
И я была с ней полностью согласна.
Приехав домой, я снова плакала — от горечи, что никак не покидала мое сердце.
Проклятая Малышенко.
Никак не уберется оттуда.
Ночью мне снилось, что мы снова вместе — гуляем по полю с алыми маками.
А потом она сталкивает меня с обрыва.
И, падая, я кричу ее имя.