The Heir

Коридоры Драконьего Камня были узкими, но просторными — холодный ветер скользил по камню, и шаги Дайрины отдавались в тишине. Она слышала отголоски голосов. Мужские, грубоватые, смеющиеся.

— Нам больше не придётся таскаться пешком, — говорил один
— Будем летать, как проклятые Таргариены, — отозвался другой, хохоча. — Вот это я понимаю — жизнь!

Дайрина остановилась у двери, толкнула её — та со скрипом распахнулась. В просторном зале Хью стоял у стола, а Ульф вольготно раскинулся на лавке и с довольным видом закинул ноги на стол.

— Убери ноги, — сказала Дайрина резко.

Ульф повернул голову. Лицо его отразило лёгкое удивление, потом насмешку.

—Что?..

— Убери. Ноги. Со стола, — повторила она, ни на миг не дрогнув.

Хью кашлянул, шагнув ближе к другу.

— Ульф...Убери

Ульф застыл на секунду. Как будто не видел никогда Дэйрину и только что вспомнил кто она такая. Потом стремительно опустил ноги и поднялся.

— О... Ваша милость, — проговорил он, будто вкус слова был ему в новинку. — Я не знал.

— Извинись, — тихо, но твёрдо добавил Хью.

Ульф подошёл ближе, протягивая руки — то ли в извинении, то ли с намерением приобнять.

— Ну, не держите зла, Ваша милость... Я ведь от души. Рад встрече. Правда. — Он сделал ещё шаг.

В следующий миг Дайрина оттолкнула его — резко, хлёстко, почти профессионально. Ульф пошатнулся и застыл.

— Вот это да, — протянул он, ошарашенно глядя на неё. — Ещё и сила есть... и волосы какие. — Он потянулся, будто хотел коснуться её локона, но прежде чем его пальцы дотянулись, Дайрина перехватила его запястье. Холодно, уверенно.

— Не трогай

—Простите его моя принцесса, он не знает придворных манер—вмешался Хью

—Или вообще никаких—сказала она даже не поворачиваясь

Ульф всё ещё не сводил с неё глаз, когда Дэйрина шагнула ближе. Тишина в зале сгущалась, будто воздух стал плотнее.

— Вы хоть знаете, что произошло за последний час? — резко спросила она, оглянув их обоих. Голос был как клинок.

Хью чуть напрягся, а Ульф выпрямился, словно ожидая упрёка, но не такого.

— Принц-регент, — выплюнула она с яростью, — ваш драгоценный Принц-регент сжёг Острый Мыс до тла. Целый город. Тысячи погибли или исчезли в огне. Гавань покрыта пеплом. Люди кричат и умирают. А вы тут сидите. Болтаете. Смеётесь.

Она подошла прямо к Ульфу. Тот отступил на шаг, инстинктивно.

— Готов ли ты встретиться с таким врагом? — спросила она, тихо, но с неумолимой силой в голосе. — Или ты собираешься и дальше нежиться здесь, будто в трактире на постоялом дворе?

Ульф открыл рот, но не успел ответить — Дайрина уже говорила дальше, глядя ему прямо в глаза.

— Если ты хоть раз помешаешь нашему делу из-за своей лени или неготовности... я прикажу повесить тебя. А тело скормлю бездомным собакам. Под воротами Драконьего Камня.

Хью выдохнул, будто только сейчас вспомнил, что дышит. Ульф побледнел, но выдавил:

— Я не хотел... Я не хотел неуважения, Ваша милость. Клянусь. Просто не знал... Не подумал...

— Вон, — отрезала Дайрина.

Он не двинулся. Лишь смотрел.

— Вон, — повторила она, тише, но страшнее.

Ульф опустил голову и, не говоря больше ни слова, вышел.

Дэйрина стояла, не двигаясь, чувствуя, как напряжение пульсирует в висках. Грудь поднималась резко, дыхание было тяжёлым. Она повернулась и вышла.

На улице было прохладно. Пепельное небо нависло над Драконьем Камнем, и ветер с залива был терпким, с привкусом дыма и золы. С балкона крепости открывался вид на серую даль, где когда-то был Острый Мыс. Теперь там — только гарь и мрак.

Дэйрина поднялась по каменным ступеням на тренировочную площадку. Взяла арбалет — её собственный, с инкрустацией в виде звезды — и резким движением натянула тетиву. Вдали, на мишенях, виднелись очертания деревянных силуэтов.

Щелчок. Стрела ушла точно в центр.

Щелчок. Ещё одна — прямо в "грудь".

— А они говорят, что ты не злишься, — раздался знакомый голос сзади.

Дэйрина не обернулась.

— Я спокойна.

— Конечно, — усмехнулась Бейла, подходя ближе. — Ты стреляешь, как будто хочешь пробить Вхагар насквозь. Или, может, не только её.

— Принц-регент уничтожил Острый Мыс, — сказала Дэйрина тихо. — Женщины, дети, рыбаки. Всех.

Бейла на мгновение замерла. Только ветер трепал её косы.

— Я знаю, — прошептала она. — Я тоже это слышала.

Дэйрина молча стреляла ещё раз — и снова точно. Потом опустила арбалет и смотрела вдаль, туда, где небо встречалось с пепельным горизонтом.

— Знаешь, в детстве я думала, что слава — это свет. Яркий, гордый. Что быть всадницей дракона — это словно быть богиней. Свобода, мощь, небо под крыльями. — Она вздохнула. — А теперь я вижу: за каждым полётом стоит чья-то смерть. За каждым приказом — чей-то крик.

Бейла молчала, не перебивая.

— Мы думаем, что у нас есть выбор. Что мы сами пишем свои истории. Но всё давно решено за нас. Мы родились с кровью Таргариенов в венах, и с этого момента стали оружием. Просто... кто-то это принимает, а кто-то — притворяется, что можно быть обычным человеком.

Она провела пальцами по тетиве арбалета, почти ласково.

— А может, и нет никакой разницы. Мы кричим, убиваем, любим, теряем. Всё равно всё идёт к одной точке. К последнему крику. Последнему падению. Последнему огню.

Пауза.

— И вот мы идём к нашей гибели, — тихо закончила она, будто поставила точку в чьей-то молитве.

Бейла фыркнула и скрестила руки.

— Мрачная философия.

Дэйрина наконец посмотрела на неё и едва заметно усмехнулась.

— Но справедливая.

— Но справедливая, — повторила Дэйрина, глядя на Бейлу.

— А я всё ещё надеюсь, что у нас есть шанс, — сказала Бейла после паузы. — Что хоть кто-то выживет. Что не всё закончится в пламени. Я... я просто хочу, чтобы нас помнили не как монстров.

— Нас запомнят так, как выгодно победителю, — тихо ответила Дэйрина. — Но если уж сгореть — то с достоинством.

Обе молчали, глядя вперёд. Ветер приносил запах пепла, свежей соли и железа. В этой тишине каждый из них слышал дыхание драконов, будто эхо великой силы жило под самой землёй.

И тут раздались шаги. Уверенные, торопливые. Из-за угла вышел пожилой рыцарь в чёрно-красном плаще — подбитом драконьей эмблемой.

— Принцессы, — поклонился он с уважением. — Прошу прощения за вторжение, но...

Он чуть запыхался, и голос у него был хриплый от спешки.

— Ваша мать, королева Рейнира, возглавляет Совет. И требует вашего присутствия.

Бейла бросила короткий взгляд на Дэйрину. Та уже поднимала арбалет, застёгивая ремень за спиной.

— Мы идём, — сказала Дэйрина.

Зал Совета был залит тусклым светом от факелов, стены отбрасывали мерцающие тени, и в воздухе витал запах воска и пергамента. Вокруг стола сидели ключевые фигуры — Рейнира во главе, Дэйрина с Бейлой по одну сторону, Джейс — напротив, рядом с лордами и несколькими всадниками.

Говорили негромко, но каждое слово будто отдавалось эхом.

— Острый Мыс больше не существует, — говорил один из лордов, хмурясь. — Сообщения приходят с задержкой, но подтверждают: Эймонд на Вхагар сжёг весь остров. Без пощады.

— Он сходит с ума, — тихо бросила Бейла. — Или уже сошёл.

— Он хочет, чтобы мы боялись, — добавила Дэйрина. — Чтобы каждый, кто думает пойти против Зелёных, знал: огонь будет ждать и его.

Рейнира промолчала, но лицо её оставалось каменным.

— И он остаётся в Остром Мысе? — спросил Джейс.

— Нет, — отозвался один из разведчиков. — Говорят, он уже направляется обратно к Королевской Гавани. Возможно, чтобы занять крепость до прибытия новых сил.

— И всё же... — Рейнира перевела взгляд на карту. — Они становятся сильнее. Скоро к ним присоединится ещё один.

— Дэйрон, — пробормотала Дэйрина. — Младший брат. Сейчас в Староместе, но если его выпустят... у них будет ещё один дракон.

— Тессарион, — кивнул Джейс. — Быстрая, юркая. В бою — опасна. Особенно если соединят её с Вхагар.

— А мы? — произнёс кто-то. — Где наш следующий ход?

Наступила тишина. Несколько взглядов метнулись по столу.

И вдруг Бейла заговорила:

— А что с Дорном?

Все слегка обернулись.

— Дорн? — переспросил один из старших лордов. — Они не участвовали в войне уже десятки лет.

Джейс тихо усмехнулся:

— И с тех пор, как Весения и Эйгон пытались подчинить их огнём, Дорн нас ненавидит. Прах их городов до сих пор — символ нашей тирании. Они не забывают. Не прощают.

— Но и Зелёных они не любят, — заметила Дэйрина. — А враг моего врага...

— ...не всегда друг, — закончила Рейнира, всё ещё глядя в карту.

На мгновение повисла задумчивая тишина, в которой каждый мысленно двигал фигурки на великой доске войны.

— ...но и Зелёных они не любят, — повторила Дэйрина. — А враг моего врага может хотя бы выслушать.

— Дорн имеет силу, — сказал один из лордов. — Их армии не уступают большинству Вестероса. А если они решат вмешаться...

— То чаша весов качнётся в нашу сторону, — проговорила Рейнира. — Если только мы найдём, что им предложить.

— Земли? — предположил кто-то.

— Или свободу, — добавила Дэйрина. — Автономию. Они всегда этого хотели. Не быть частью чужой короны.

— Мы не можем предложить им независимость, — нахмурился лорд Бар Эммон. — Это подорвёт легитимность Таргариенов как владык всех Семи Королевств.

— А если мы проиграем? — тихо, но резко спросила Рейнира. — Тогда не будет ни короны, ни королевств, ни жизни. Мы торгуемся за выживание, лорды. И должны говорить с теми, кто может склонить меч на нашу сторону.

— Тогда кого мы пошлём? — спросил Джейс. — Дорн не принимает любого. Им нужен кто-то с весом. С умом. С... подходом.

— Я могу пойти, — сказала Бейла.

— Нет, — качнула головой Рейнира. — Ты мне нужна для другого

— Я поеду, — внезапно сказала Дэйрина.

На Совете повисло молчание.

— Ты? — удивился Джейс.

— Я не предлагаю Дорну просто союз, — твёрдо сказала она. — Я предложу им уважение. Говорить с ними нужно не как с вассалами, а как с равными. И кто, как не я, дочь Деймона Таргариена, может представить королеву Рейниру перед теми, кто сожжён был драконами?

— Это опасно, — нахмурилась Рейнира. — Но ты права. Дорн — не обычный дом. Им нужен тот, кто понимает силу.

— Тогда пусть идёт не одна, — вмешался лорд Веларион. — Мы соберём отряд. И пусть с ней будет знамя. Пусть Дорн увидит: это не мольба, это дипломатия.

Рейнира кивнула, и решение было принято.

— Соберите всё нужное. На рассвете ты выйдешь, Дэйрина.

Принцесса лишь чуть склонила голову, принимая долг.