Это конец?
В волшебной сказке всегда побеждает добро и любовь, но в нашей истории иной конец, потому что тогда никто ещё не ведомал о подобных понятиях, по величайшей истине существовало только добро. А зачем побеждать добро? Но... «Все имеет антипод, так устроен мир. И человек подобен этому миру, сотворен по тем же законам — в каждом из нас есть добро и зло. И мы обладаем свободой выбора.» Откуда взялось этакое выражение? Будем разбираться...
***
Михаил почуял что-то неладное ещё с момента разговора с младшим братом. Как выяснилось, он имел особенные взаимоотношения с первой девушкой, что и заставило его насторожиться, как бы ситуация не зашла глубже и не оборотилась против ангела. Беспокоящее сомнение вынудило архангела, так сказать, временно приглядывать за ним, дабы уберечь от будущей ошибки: от юркого взгляда Михаила не ушёл сокровенный разговор Люцифера и Гавриила, который он сумел вольно подслушать, из-за чего тревога куда больше усилилась. Ангел понимал, что ни о каком дальнем знакомом речь не шла.
— О, Небеса! Брат, во что ты только втянулся? — укоризненно повертев головой, командир райского войска продолжил вникать в диалог.
Люцифер — самый дорогой младший брат: они провели своё детство вместе, играли, учились, теперь и работают. Он не может просто потерять его. Михаил беспокоился за него, ещё с младенчества, когда Морнингстар был ещё маленьким ребенком и попадал в постоянные, не самые приятные, приключения, из которых архангелу приходилось ловко и быстро вытаскивать. Он, как и остальные Серафимы и Архангелы, росли для служения Раю, своему дому. Сэра хранила свой пост главной Старейшины на протяжении долгих веков, и каждый раз самолично приветствовала в мир новую светлую душу, нарекала именем и предназначением. Когда дело дошло непосредственно до нашего Серафима, она объявила, что он станет покровителем творческих идей, даривший жизнь своим проектам, и он, беспрекословно, будет одним из величавших Старейшин Рая. Увы и ах, Высшая получила не совсем ожидаемый результат. В погоне за вдохновением и свободой Люцифер потерял главное своё предназначение, нарушая установленные порядки и правила. А если раньше ангел просто шалил, чудил и игрался, то в данный момент ситуация складывается куда иначе. Михаил тревожился, что из-за своей легкомысленности младший брат натворит тех ещё глупостей, не переставая следить за ним, когда тот отправился на очередную встречу с Лилит, ослушавшись данного ему наговора. Видя по мере того, как сближаются человек и ангел, командир понял, что нужно прибегнуть к серьёзным путям решения проблемы.
— Извини меня брат, но так будет лучше для всех. — взмах золотых крыльев оповестил об удалении с поста.
***
— Люцифер, твои крылья настолько мягкие, что мне всегда хочется закутаться в и никогда не покидать их. — проходясь пальцами по перьевому слою, дивилась девушка.
Люцифер медленно опустился на девичье плечо, неожиданно дёрнувшееся от заметного ощущения чьего-то веса; подгибая крылья так, чтобы ей было удобно поглаживать пушинки, которые иногда торчали по краям, полностью взлохматившись. Такая часть, как ангельские крылья, были необычайны чувствительны к прикосновениям и требовали непревзойденной бережности. Внесённый в инструкцию пункт Лилит учла, заботливо одаривая их нежными поглаживаниями. Она лукаво улыбнулась, когда почувствовала напряжение в противоположной спине, слегка дрожащей от присущей Серафиму волнительности.
— Ах... — выдохнул ангел, расплываясь в довольстве процесса.
— Что-то не так? — Лилит замедлилась, вдруг она невзначай причинила неудобства или даже боль.
— Нет, что ты. Всё хорошо. Просто в последние дни так болит спина, ты не представляешь. Постоянные совещания и работа в сидячем положении дают свои плоды.
— Бедненький. О, я знаю как тебя ободрить. Пойдём со мной?
— Лили, с тобой хоть на край света.
Лилит повела ангела за руку вдоль берега, где разрастались на первый взгляд невзрачные цветы, но если вложить в них немного души и смысла, то они непременно распустятся. Махровые жёлтые точки сразу же бросились в глаза своей яркостью, и девушка в первую очередь начала собирать их, пока Серафим в догадках наблюдал за сбором миниатюрных солнышек.
— Ну что уставился? Давай помогай. Смотри, собери вон те.
Обойдя человека вокруг, Люцифер заприметил другие дивные растения, напоминавшие колокольчики, только бледно-сиреневого оттенка, которые задорно прижимались друг другу в дружественных объятьях, образуя целое сборище. Серафим приспустился на колени, вдыхая новую композицию аромата, отдающая мёдом, сдержанной элегантностью и капельками прохладной росы. Чудесный запах дурманил, затуманивал разум, и всё только ради наслаждения.
— Они так вкусно пахнут.
— И вправду. Давай придумаем им имена. Например, это будут колокольчики. Мне кажется, очевидно.
— А те, что у тебя?
— Хм, дай-ка подумать... О! Лютики!
— Лютики?! Подожди, почему лютики? Неужели?
— Глупенький. Да. Люцифер... Лютики, что непонятного? Посмотри, они такие милые и солнечные, как и ты.
— Оу, эм...это так любезно и необычно... Хах... — нервно пожал плечами ангел, ощущая как щёки наливаются краской, теперь новый цвет добавлялся в пёстрый букет. Лилит лишь хихикнула, вновь умиляясь реакции друга. Люцифер тут же встрепенулся, вспоминая о поставленной задачи, в конечном итоге продолжая трудиться над ней. Пока Морнингстар находился в занятости своим делом, девушка успела насобирать ещё кое-какие соцветия, перебирая другие подходящие им названия.
— Думаю, достаточно.
— И что теперь?
— Ух, какой нетерпеливый. Сейчас всё узнаешь.
Люцифер передал свой букет Лилит, и та мудрёно переплетала каждый отдельный цветок меж собой, а Серафим с детским интересом всматривался в процесс создания чего-то непонятного, но заранее отметил, что получался довольно красивый градиент. Примерно через две минуты последний стебелёк был закручен в творение, и девушка окончила работу.
— Встань пожалуйста на одно колено. — ангел без лишних вопросов послушался. — Нарекаю тебя королём цветов.
— Лили?
— Что? Мне было очень скучно без тебя, вот и придумала. Это венок.
— О, Лили! Он великолепен? Как ты догадалась сделать что-то подобное?
— У меня был хороший учитель с самыми лучшими идеями, который вдохновил меня. Ваше Величество. — девушка отвела правую ногу назад, касаясь земли кончиком носка, и, сгибая колени, выполнила полуприседание с наклоном головы вниз.
— Как элегантно.
— Теперь это твоя корона, и ты король всего леса.
— А кто же будет королевой?
— Не знаю. — пожимая плечами.
— В таком случае, подожди меня здесь, я скоро вернусь. — Серафим, как можно скорее, скрылся за лесными завесами, но слишком неожиданно его перехватил незнакомец, из-за чего он вскрикнул, этот кто-то ловко закрыл его рот.
— О, Люцифер, как ты мог ослушаться меня?! Я же предупредил тебя, сказал не приближаться к человеку.
— М...Михаил?
— Да тише. Ты пойдёшь со мной! — грозно огрызнулся архангел, потянув младшего брата за собой.
— Михаил? Что ты здесь делаешь? Ты следил за мной?
— Это ты, что здесь делаешь?! Хотя, нет, неважно. Я и так понимаю. Извини меня брат, но так будет лучше. Мы направляемся к Сэре!
— Нет, пожалуйста, брат! Не надо! — ангел продолжал умолять, но Михаил не слушал.
— Я люблю её!
Архангел на мгновение ослабил хватку, молчаливо отвернувшись, с досадой закрыл глаза, просто чтобы как следует всё обдумать, прежде чем вынести окончательный вердикт. Младший Серафим виновато поджал обсохшие губы, покрывшиеся тонкой потресканной плёнкой. Щемящая боль заныла в правом боку под рёбрами, пустота, как ком, скрутилась в низу живота во время мучительно долгой паузы.
— Ты идёшь со мной к Сэре, Люцифер, и это не обсуждается.
С помощью ангельской магии Михаил открыл пространственный портал, ведущий обратно на Небеса, и в последний раз взглянув в сторону озера, Морнингстар скрылся в лучах света, оставляя лишь рассеянный дымок.
***
Не столь Люцифер боялся встречи с Сэрой или высказанных ею обвинений, как боязнь выдвинутого наказания... Что он больше не сможет увидеть Лилит... Неизвестность отталкивала, и с каждым приближающимся шагом к заветной двери в кабинет Высшей хотелось убежать, но она, словно тёмная воронка, заглатывала всё на своём пути, не давая и мизерного шанса на возможное спасение. Стены Райского посольства нагнетали, свет перемешался с тенью, получив из этого мерзкий серый. Из кабинета веяло ранним морозцем, из-за чего на теле пробежались мурашки, белоснежная сфера горела ослепительно ярко. Сэра предстала стоявшей спиной ко входу неподалёку от сияющего объекта, скрестив руки на груди и в определённом порядке стучав костяшками. Руки Высшего Серафима были достаточно бледными и всегда холодными, утончённые длинные пальцы имели привычку занимать себя всякий раз перед волнительными и нервозными совещаниями: буквально весь существующий на Небесах порядок держится только благодаря ней.
— Вы хотели видеть меня. — зажато, не осмелев поднять взгляда, уточнил Люцифер, борющийся с нахлынувшим пожаром тревоги. Но ответ не последовал. — Сэра, прошу, выслушай меня. — снова гробовая тишина. — Я не хотел ничего плохого, честное слово. Я...я просто попытался помочь, а потом... Ты бы видела...она...она была расстроена... Разве помощь считается чем-то плохим в нашем мире? Я не знаю, Сэра... Но, правда, Лилит несчастна с Адамом, они совсем разные, они не могут найти общий язык... Он постоянно требует контроля и повиновения, но ты же как никто другой понимаешь, что свобода дана нам, чтобы творить и созидать... Я...
— Помнишь ли...ту легенду, Люцифер? — невзначай задала свой пока единственный вопрос, кажется, даже не относящийся к теме беседы.
— Что?! Ну да... Только какую роль она играет? Это же напрочь легенда: глупая и бестолковая...
— Каждая легенда складывается из рассказов, Люцифер. Наши предки, самые древние и мудрейшие из ангелов. Я расскажу тебе более подробную версию и заодно поясню.
«В царстве небес, где все ангелы родились из сгустка света, первые души были благословлены величайшим даром — свободой — могущественным словом, которое позволяло им формировать и расширять вселенную, поддерживать порядок и делиться мудростью. Каждый из них хотел, чтобы мир процветал и наполнялся другими жизнями. В небесной обители существовало всего несколько ангелов, которых легко можно пересчитать по пальцам, но это не столь существенно. Легенда гласит о том, что много лет назад на Небесах обитал один из самых могущественных Серафимов, юная девушка по имени Рута. Ее имя, означающее «верная», соответствовало ее сущности, поскольку она излучала ауру спокойствия и сияния, с непоколебимой преданностью выполняя свои небесные обязанности. Ей было поручено следить за мирными царствами и освещать путь всем живым существам к процветанию. Однако, несмотря на ее послушный характер и непоколебимую приверженность небесному порядку, в сердце Руты начало прорастать семя сомнения. Сначала это был тихий шепот, едва слышный среди гармоничной симфонии света, но когда она отважилась выйти за пределы известной Вселенной, ее глазам предстало зрелище, потрясшее до глубины души. В отдаленных уголках мироздания она увидела призрачную завесу, окутывающую часть мира, скрывающую его красоту и окутывающую его обитателей покровом тьмы. От этого откровения, по ее позвоночнику пробежала дрожь, вызвав эмоции, которых она никогда раньше не испытывала, — сомнение, страх и растущее чувство беспокойства. В момент слабости тьма проникла в душу Руты, затуманив ее рассудок и исказив восприятие реальности. Старейшины Небес, почувствовав надвигающуюся опасность, быстро вмешались, сдержав злонамеренное влияние до того, как оно успело распространиться и разрушить основы существования. Рута была заключена в своей собственной сущности, пойманная в ловушку между светом и тьмой, разрываясь между своей врожденной чистотой и коварным шепотом теней. Пока внутри нее бушевала битва, появилась новая личность — Ру, раздробленное отражение ее прежнего «я», отмеченное шрамами внутреннего конфликта. Со временем из скорлупы ее прежнего существа начало прорастать молодое деревце, корни которого глубоко уходили в почву изломанной души. Он рос с неутолимой жаждой знаний, черпая поддержку из дихотомии добра и зла, которая боролась внутри сущности Ру. Таким образом, Древо Познания добра и зла пустило корни на Небесах, свидетельствуя о вечной борьбе между светом и тьмой, чистотой и порочностью. Его ветви тянулись к верхам, а корни уходили в глубины неизведанного, живой парадокс, воплощающий двойственность существования. Шли века, и Ру странствовала по небесным царствам, живое воплощение хрупкого равновесия между порядком и хаосом. И Древо Познания стояло высоко, безмолвный страж, свидетельствующий о вечном противоборстве созидания и разрушения. С тех пор не упокоенный дух Серафима блуждает по Вселенной в поисках выхода, и поговаривают, что мрачная часть былого ангела нарастает больше мощи.»
— Я никогда не слышал об этой части.
— О, эти древние и священные писания хранятся в скрытном хранилище.
— Сэра, а что в итоге стало с Рутой? Почему она вообще усомнилась?
— По легенде, она как заблудшая душа в поисках спокойствия. А почему она заколебалась? Она увидела обратную сторону свободы, усомнившись в правдивости дара. — в двух раскрывшихся наконец-то ладошках материализовались две уменьшенные копии центральной сферы, одра из которых излучала красное сияние. — Пойми, Люцифер, нельзя разбрасываться свободой попусту, одна лишь малая капля может дорого обойтись в тысячи душ.
— Но... Сэра... Мы же как-то живём с этим даром, почему люди тоже не могут им воспользоваться? Они же не захотят всё разрушить.
— Всё начинается с хрупкой капли, Люцифер, а потом не увидишь, как всё чем ты дорожишь, моментально превратится в прах, поэтому дай мне напомнить тебе кое-что. Какова твоя роль?
— Что?
— Зачем ты создан?
— Ну, как и все ангелы, трудиться во имя благополучия Рая.
— Да, всё правильно. А теперь же, погляди сюда. — свет в сфере закружился, собирая воедино женский образ. — А она, для чего была сотворена она?
— Сэра...я...
— Мы сотворили её, чтобы вместе с Адамом они дали начало человеческого рода...благоустраивали Землю...
— Нет...
— Люцифер, ты ангел, а Лилит — человек. Она создана для Адама, ты для Рая. Вы полные противоположности.
— Но...но... Сэра, я...люблю...её...
— Если и вправду любишь, тогда ты сможешь отпустить её. — в уголках глаз стали собираться крупинки солёной жидкости. Люцифер молча смотрел на Сэру, его взгляд застыл на противоположном лице, где, несмотря на хладнокровие, всё же можно было разглядеть едва заметную трепетную заботу. В его груди клокотала буря противоречивых эмоций: тоска по Лилит, гнев на Высшую, желание бороться, но в то же время — и полное бессилие. В горле застрял ком, не давая произнести ни слова. Сэра подошла ближе, её тонкие пальцы коснулись бледной кожи с алым кружком, скользнув по влажной щеке, где капля слезы оставила блестящий след.
— Я понимаю, что тебе больно, — прошептала она тихим, но полным сострадания голосом. — Но ты должен понять, что у вас с Лилит нет будущего. Она не может быть твоей.
В сдавленной груди вспыхнули раскалённые угли; крепко, почти до хруста костей, ангел сжал запястье Сэры, как будто вымаливая спасения в тот момент, когда он, еле сдерживающий душераздирающий крик, готов был превратиться в беззащитный комок. Старший Серафим покачала головой, тонкие губы сжались в тонкую линию, оповестив, что Сэра впервые поставила вопрос в правильности своих решений. Слова уже не имели прежней силы. Люцифер всё ещё крепко держал её руку, но взор уже не был направлен на неё. Он с отчаянием всматривался в пустоту, словно сквозь неё видел Лилит.
— Я готов отдать всё, чтобы Лили была счастлива. — прошептал он в полупрозрачной тишине.
— Тогда ты должен отпустить. — ответила Серафим, и она уже звучала не как лидер, а как человек, который понимает и сочувствует боли.
— Я не могу, — вымолвил, словно заученный бессмысленный текст. Женщина лишь промолчала, ей оставалось лишь смириться, как он мучается, как он борется со своими чувствами, и молиться, чтобы в конце концов он нашёл в себе силы оставить Лилит. «Любовь — это как весенний ландыш, расцвет чувств, пробуждение новых этапов, но если эта любовь не может существовать, она как увядающая кувшинка, помещённая в жгучую пустыню.