Их мгновение
Лилит и Адам — первые люди на Земли, которых радушно принял в свои владения Эдемский сад, наполненный всеми возможными чудесами флоры и фауны. Такие красоты сейчас можно увидеть только на страницах детских книг или на экранах современных гаджетов, нарисованные специальной компьютерной графикой, чтобы передать всю реальность картинки. Но во времена мироздания, когда человек появился на планете, даже мыслей о подобных чудо-машинах и не было, и можно бесконечно любоваться пейзажами природы, не засоренные мусором и газовыми выхлопами. С самого первого дня пребывания в саду пара получила наказание от ангелов: им предстоит выполнить величайшую цель, которая сумеет изменить мир, правда пока что крылатые создания умолчали об их предназначении, говоря, что им ещё нужно привыкнуть. Адам и Лилит обосновались на небольшой полянке, укрывшаяся под кронами мохнатых деревьев. В начале всё проходило довольно хорошо и благополучно, люди старались привыкнуть к миру и собственно вообще к друг другу. Лилит сказали, чтобы она держалась рядом с мужчиной, сказали, что теперь они вместе. Девушка, конечно, не собиралась спорить, послушно выполняла просьбу, хоть и не совсем понимала её значения. Просто ходить за ним по пятам или что-то больше? В ней горели смешанные чувства: постоянные вопросы, для чего ей нужен Адам, перемешивались в голове, создав тем самым бездонный овраг с некончающимися сомнениями. Ну, если уж прям так надо, то ладно. Парень предстал тем ещё нытиком, постоянно ему ничего не нравилось, то не тот фрукт принесла, то не так что-то выполнила. Адам требовал контроля, сначала, конечно, не сильно проявлялось его яркое желание господствовать над Лилит, выражалось это обычными запретами: туда не ходи, тем лучше не занимайся. Как говорится, чем дальше тем хуже. Потом он начал огранивать её свободу и заставлял выполнять его глупые поручения, полностью обленившись, а если и вставал на какую-то работёнку, то с громким и страдательными вдохами брёл куда-то, а следом возвращался обратно. Впрочем, так и проходил дни. Лилит уже чувствовала некий подвох в поведении своего собрата, желая поскорее разобраться в данном вопросе, но мужчина зачастую увиливал от ответа, мучительно покидал девушку, оставляя её совершенно одну; даже если и получалось его разговорить, то в дело вступали непонятные отмазки. Последней каплей терпения стали слова: — Ты же женщина, слабее меня, поэтому должна слушаться. Лилит не могла сдержать обиды, не выдержав, сорвалась и убежала в самую чащу леса, ей было абсолютно плевать: Где она? Какое сейчас время? Волнуется ли Адам? Когда гнев и слёзы немного приутихли, и девушка вышла из затуманенного состояния, она поняла, что совсем не помнит дороги, да и бессмысленно блуждать вечером, пробираясь сквозь тернистые кустарники и ветки. Пройдясь немного, Лилит наткнулась на озеро, где и устроилась горестно плакать в одиночестве. Некоторые колючки репейника всё же зацепились за волосы, которые уже не были идеально выглажены, сухие листочки запутались и повисли на отельных прядях. Солёные потоки, стремившиеся из уголков глаз, обжигали нежную кожу, от чего она покраснела отдельными пятнами. Ситуация могла оставаться неизбежной, если бы ни та милая уточка, оказавшаяся ангелом. Да, Лилит, и вправду слегка испугалась от внезапного перевоплощения зверька, но страх быстро сменился на заразительный смех, придавая необъяснимое сияние всему существу, заново наполняя опустевший сосуд положительными эмоциями. Ангел представился Люцифером, юный и очень неуклюжий, даже слишком неуклюжий, она прежде не замечала его, не видела среди тех, кто сотворил первых людей. Но именно благодаря забавному трюку с уточкой, он смог не только поднять ей настроение, а также сказать такие важные и нужные слова, теперь у неё появился единомышленник. Как бы странно не звучало, но с самой этой встречи Лилит ни на минуту не переставала вспоминать Серафима, так и не заметно для себя, добралась обратно домой. Адам и ухом не повёл, потому что наверняка уже давно крепко спал, издавая громкий храп, что было очень неприятно для сна. Лилит мечтательно уселась в совсем противоположной стороне, подперев ладонью щёку, незаметно приобретшая пунцовый оттенок. Девушка напевала затейливую мелодию, напоминавшую более неразборчивое мычание. Несмотря на чудаковатость своего знакомого, Лилит посчитала его довольно милым, и его резкое смущение также умиляло, заставляя вальяжно хмыкнуть, явно непростые мысли посетили её головушку, но, конечно, не специально. Вспоминая Люцифера, девушка повернулась в сторону храпящего Адама, что вызвало резкое отторжение. Она как бы и ранее не хотела подчиняться ему, ну а после слов ангела, её убеждение только больше укрепилось. Серафим пообещал вновь встретиться с ней, правда не сказал когда это точно произойдёт, поэтому сколько ждать до новой встречи, неизвестно. Он так внезапно скрылся в облачных завесах, оставив после себя остатки магических искорок и два выпавших пера из огромной тройки крыльев, что красотой не сравнятся и с самым пушистым облаком. Кстати, те самые пёрышки Лилит подобрала, сохранив, ещё долго вглядывалась в них, пытаясь вновь воссоздать образ крылатого создания. Душевная колыбельная, доносящаяся от шелеста листьев, нежно убаюкивала; шум вовсе не мешал наслаждаться процессом распрямления спутанного опахала, перебирая каждую белейшую ниточку, что были через чур хрупкими на вид и легко способны порваться. Лилит очень бережно обходилась с ними, чтобы не одна частичка пера не пострадала по сотворённой ошибке. Время пролетело незаметно, когда девушка начала зевать, а глаза постепенно затуманивались, и вскоре она заснула, свесив голову с плеч. *** Наступило позднее утро, и солнце уже полностью вышло из горизонта, когда внезапный поток воды, вылившийся на голову, стал причиной очень бодрого пробуждения, слишком бодрого. Лихорадочная дрожь прошлась по телу, вызванная от стычки кожи с ледяной жидкостью, выброшенный в кровь адреналин заставлял сердце биться с бешеной скоростью, сокращаясь в несколько раз быстрее прежнего. Лилит смогла выбраться из сна в реальность, сильно закашлявшись от неожиданности. — Что... Ах...ты...кгх...сделал?! — с затруднением в речи промямлила девушка, переводя свой взор на мужчину. — Я?! Я бужу тебя! Куда ты пропала вчера? Я, что, искать тебя должен?! — Совсем спятил. Меня не нужно искать, я сама могу разобраться. — демонстративно фыркнув, она скрестила руки на груди. — О-хо-хо! Не смеши меня. Лучше займись делом и приготовь завтрак! — укоризненно произнёс парень, указывая пальцем на дерево неподалёку с сочными плодами. — Что?! Не указывай, что мне делать. Сам в состоянии приготовить. — Хей, да как ты смеешь! Я и так нашёл эту поляну, так что извини меня, конечно... — Не извиняю. — Что ты сказала?! — Что ты слышал! — Ах так, ну и пожалуйста. Продолжай в том же духе. — Пожалуй. Лилит не собиралась терпеть данной наглости от Адама, поэтому полностью собравшись с мыслями, первая женщина хотела скрыться в лесу. Адам довольно взбесился выходкой «жены», чуть ли зубы не скрипели от раздражения, но и бегать за ней тоже не собирался, сдалась она тут ему. Каким-то неестественным образом девушка смогла добраться до того самого озера, и оказалось, что путь туда был не особо уж дальним, так что она без проблем пошла по нужной дороги, вспоминая некоторые подмеченные детали. Добравшись до чёрной шелковицы, имеющая плоды тёмно-фиолетовые цвета, с продолговатой формой ягод, нужно свернуть вправо и идти прямо, пока не наткнёшься на стаю солнечных ромашек, которые так и норовят подарить всё существующее внутри них тепло, а затем прямо прямо, вдоль лесных уделов до самого озера, способное рассмотреть ещё за несколько метров. Лилит подошла ближе к окраине мерцающий глади, где хаотично отразилось её изображение, неполная рябь прошлась по поверхности. Первая женщина присела, устремив кончики пальцев ног в воду, которая предстала более тёплой, чем в тот проваленный день. Заладившаяся мелодия, доносящаяся из уст человека, переплеталась узами с чириканьем птиц, восседающих на ветках, где скорее всего вьют свои гнёзда для защиты потомства. Немного надломленный от раннего подъёма, но такой мягкий и трепетный голос ласкает слух, заставляя весь мир переворачиваться на все сто восемьдесят градусов. Он был слаще любого эдемского фрукта, к нему хотелось тянуться и с замиранием души, вслушиваться и внимательно ждать продолжения пения. На дивный голосок стали собираться из всех окрестностей маленькие птички, квакающие лягушки и рыбки, от восторга пускающие пузырьки. Я думаю, стоит перейти к другому персонажу нашей истории. Сегодня наступил первый рабочий день, когда Люцифер должен был вернуться в сад, поручение от Сэры показалось ему не таким уж и сложным, просто следить за людьми, чтобы с ними ничего не случилось, и если что помочь или дать божественный знак. К слову, влетая в Эдем, Серафим ощущал, как грудная клетка заполняется свежим воздухом, перемешивающийся с запахом хвои. Вновь он покинул так называемую комнату, что была для него не лучше мрачной темницы, теперь он как вольная птица, которую выпустили из долгого и мучительного заточения на свободу. Ясные лучи солнца проходили сквозь белоснежные крылья, ощущая, как спадает с них тяжесть, Люцифер раскинул руками по обе стороны, словно готовясь обнять кого-то. Поз воздействием ночных мыслей, а именно первой девушки, что никак не могла покинуть его чувствительное сердце мечтателя, ангел решил свернуть в направление озера, принёсшее ему множество непониманий. Он вовсе не ожидал увидеть там её снова... Снова Люцифер не смог оторвать взгляда от женского силуэта, вновь заставляя сильнее сжиматься и трепетать, как бабочка у цветка. Если раньше Морнингстар любовался природными пейзажами, то сейчас ситуация обернулась, теперь нет ничего прекрасней на свете, что бы создали братья и сёстры. Она самоe лучшее творение за все существующие годы. Серафим приземлился на землю, укрывшись за мшистым стволом, стал поглядывать одним взором на Лилит, чтобы та не заметила его, по крайней мере раньше времени. Девушка, кажется, даже и не подозревала того, что за ней может наблюдать любопытная пара глаз, но всё же ангел упустил один очень важный момент, а именно большой размах крыльев, которые он по неизвестным обстоятельствам позабыл убрать. Когда Люцифер заметил, что женщина вот-вот повернётся к нему, и не дай Небеса застанет его за попыткой слежки, будет определено кошмарно и стыдно, поэтому Серафим вмиг увильнулся обратно, сильнее вжимаясь в поверхностью дерева. Только вот Лилит не проведёшь и, заметив, подозрительное белое пятно, ярко выделявшееся на фоне зелёных растений, она сразу же догадалась, кто это мог быть, вновь убеждаясь в чудаковатости своего знакомого. Встав на ноги, девушка двинулась на цыпочках, очень тихими размерными шагами ступала в сторону ангела, что ни в чём не бывало настраивал себя на разговор. — Так, как мне лучше... О, может так, да точно... — шептал он, жестикулируя пальцами, как внезапно замер от лёгкого касания в районе плеча. Люцифер впал в ступор, зрачки мгновенно сузились, а в подсознание приходило понимание ситуации. Он боялся перевести взгляд с представшей перед ним тонкой талии на лицо, посмотреть прямо в её глаза. Громко сглотнув, Серафим всё же смог выполнить задачу, пускай и с долей волнения. — Я...- долгое и протяжное «я» был единственным вырвавшимся из него звуком. — Ну здравствуй. Следишь за мной? — Я...я... Эм... — Ну и? — хихикнув в ладошку, спросила девушка. -Прости, я не хотел. Я пролетал мимо и...в общем, ты поняла... — Какой же ты забавный. Пойдём? — Лилит поманила его за собой. Люцифер немного помедлил на месте, по привычке теребя пальцами, но всё же подошёл ближе. Серафим присел рядом с человеком, держа небольшую дистанцию между ними. Лилит вовсе не стеснялась, как дела обстояли с ангелом, волосы слегка развивались в воздухе, вырисовывая необыкновенные фигуры. Серафим редко, но поглядывал на неё, ожидание немного напрягало и не давало нормально дышать, горло что-то сдавливало. — Ты здесь снова одна? — ангел прерывает тишину, фокусируя себя на заданном вопросе. — Да, но это норма, так что не стоит переживать по этому поводу. — Проблемы? — Ничего страшного, привыкла, со временем всё пройдёт. — Знаешь, а ты очень красиво поёшь. — Морнингстара привлекла лесная песня, и он, залюбовавшись, совсем позабыл о работе. — Правда?! Тебе правда понравилось?! — Ты не представляешь как! Твой голос изумителен. Я никогда не слышал подобной красоты. — Люцифер вновь заискрился. — Ох, спасибо. Мне очень приятно. Адаму не нравится, его бесит «шум», поэтому я просто ухожу и пою для зверушек. Они главные слушатели. — Как?! Это же прекрасно! Как он может так говорить? — Не знаю, но теперь, кажется, у меня прибавился ещё один слушатель. — Хах. Ты права. — под влиянием энтузиазма Серафим не заметил, как взял ладони девушки в свои. — Только представь: ты выходишь на сцену и поёшь для всего мира, а твои фана... Ой...- он наконец-то понял, что сотворил, резко отдёрнув руки обратно, невнятно залепетал. — Прости, я, честное слово, не хотел, не знаю, что на меня нашло, я... Люцифер вообще не замечал, как мог умилять своим, по истине детским нравом, девушку, растянувшаяся в довольной ухмылке, черты лица чуть ли не дрожали, чтобы не рассмеяться. Ангел ни первый раз демонстрировал свою внезапную неловкость, постоянно неуверенный в своих действиях, связанных только с ней или он всегда такой? Лирический вопрос, но ладно. — Ха-ха-ха! Брось, ты же не сделал ничего плохого. — вдруг Лилит достала откуда-то те два пёрышка, предоставив их Серафиму. — Смотри, кажется, они твои. — Оу, верно, всё-таки даже высшим ангелам присуща линька. Хах. — Да, кстати, эм... Как бы это... Ну, а ангелам позволено общаться с...людьми? — А, ну...о запрете я не слышал, хотя знаешь, даже если бы он был, меня бы это не остановило. — от Серафима так и бьёт гордостью. — Так значит ты плохой ангел? Ха-ха. — Нет, просто свободолюбивый. Не представляю свою жизнь без свободы. — А что значит свобода для тебя? — Хм, надо подумать... — минутная пауза — Думаю, для меня свобода значит много всего. Это возможность делать то, что хочешь именно ты, творить и создавать, что хочешь ты, мыслить и действовать так, как желаешь того ты и никто другой. Для меня свобода — это парить над облаками и ощущать, как под крыльями проходят порывы ветра, пролетать над садом и каждый день наблюдать за яркой жизнью этого места, слушать пение птиц и просто мечтать... — А о чём ты мечтаешь? — Хм, пока сложно сказать, как только узнаю, непременно сообщу. А ты, что бы ты хотела? — Наверное, чтобы Адам принял меня, как равную или кто-то другой. — Ну, я в любом случае поддерживаю твой выбор. Серафим ещё раз убеждался в том, что данная девушка уникальна, каждый раз он ещё больше восхищался ей, пусть это только второй раз, когда они видели друг друга, но за короткий период ангел ощутил что-то близкое и дорогое сердцу, то, чего у него не было с братьями и сёстрами, они не очень то жаловали его, отстраняя от глобальной работы. Люцифер для них сам, как ребёнок, которых обожал более всего, дитя, совершающее зачастую необдуманные поступки, влекущие за собой последствия. Но перед Лилит он не боялся раскрыть свой чудаковатый внутренний мир, он улыбался, когда она улыбалась, грустил, когда она начинала грустить, вдохновлялся, когда она воодушевлялась, как будто у них одна жизнь на двоих. Неловкие взгляды, внезапные касания, а затем просто уводят взгляд в сторону, делая вид, что ничего не происходило. С Люцифером всё понятно, а вот как реагировала девушка, остаётся под вопросом. Лилит не из тех, кто будет терпеть или молча увиливать от разгадки, она была горда собой и более уверенней в себе. Она и не придавала особого значения мимолётным действиям, но без внимания их, конечно, не оставляла. — Так, о чем мы там говорили? — О мечтах? — Да, точно, о мечтах. И вновь гнетущая атмосфера нависла над парочкой, диалог вовсе не хотел клеиться, нужные темы для разговора не находились. Тишина, как покрывало, обхватывала с ног до головы, тем самым нагнетая тоску. Весь лес, как будто замолчал воедино с небесными созданиями, и только где-то вдалеке слышался гул вольного ветра, гулящего по всей территории Эдема. Пёстрые цветы свесили свои головки вниз, некоторые лепестки опали на землю и моментально завяли. Работка Азраила, а кто же ещё способен на такой трюк. Весь мир заснул, давая возможность Лилит и Люциферу насладиться счастливым мгновением. Их мгновением...