МОЯ МИЛАЯ ОДЕРЖИМОСТЬ

День рождения прошёл замечательно. Мы устроили тихие посиделки на заднем дворе, делились историями и смеялись до слёз. Мне и не хотелось чего-то грандиозного — этот спокойный, тёплый вечер в кругу самых близких был лучшим подарком.

Элис сейчас носится по дому и вопит, как сумасшедшая. Я едва успеваю затыкать уши. Всё потому, что ей пришёл долгожданный ответ из колледжа — её зачислили.

— Кто-нибудь, заткните её, пожалуйста, — Джим прижимает к ушам подушки и страдальчески закатывает глаза.
— Я её понимаю, — хохотнул Джейсон. — Я сам каждый день сидел у телефона, ждал звонка, даже с людьми не разговаривал — всё боялся, что мне позвонят, а линия будет занята.

Мы устроились в гостиной: Джим развалился в кресле, мама возится на кухне, выжимая сок из апельсинов, а мы с Джейсоном сидим на диванчике у окна.

— Вы вообще поняли? Меня! Первую! — Элис снова влетела в комнату и встала прямо перед нами, сияя как новогодняя ёлка.
— Будет весело, если нас не зачислят, — заметила я с ироничной улыбкой.

— А что за колледж-то? — поинтересовался Джейсон.

Я протянула ему буклет, лежавший на столе. Он с интересом начал его рассматривать.

— Устроим вечеринку! — завизжала Элис, как сирена.
— С тебя хватит вечеринок! — проворчал Джим. — Школу закончила — вечеринка, поступила — опять вечеринка... Что дальше? Праздник в честь первого учебного дня?
— Посмотрю я на тебя, когда тебя зачислят. И вообще, прошлую вечеринку предложил ты, между прочим, — парирует Элис.

Джим закатил глаза.

— Ну... колледж ничего такой, — задумчиво сказал Джейсон. Я на мгновение отвлеклась, глядя на него.

Мама принесла нам стаканы со свежевыжатым соком.

— Уверена, вас тоже обязательно примут, — ободряюще сказала она, а потом игриво потрепала Джима за щеки.

Я засмеялась и сделала глоток сока. В этот момент я чувствую себя так уютно.

— Джейсон... — вдруг сказала мама, и все повернулись к ней. — Ты никогда не рассказывал о своих родителях. Я бы с удовольствием с ними познакомилась.

Она села напротив нас, и в комнате повисла лёгкая тишина.

— Мамы у меня нет, а отец всё время занят. Но, думаю, идея хорошая — он должен найти время ради такого случая, — мягко ответил Джейсон с тёплой улыбкой.
— Прости, если сказала что-то неуместное...
— Всё в порядке. Её не стало пять лет назад. Сердце остановилось, — соврал он.

Я нежно погладила его по руке. Джейсон на секунду опустил взгляд, а потом вдруг сказал:

— Кстати...

Он достал из-под чехла телефона фотографию — ту самую, что дал мне Алекс.

Я заулыбалась.

— Это она, — сказал Джейсон и протянул снимок моей маме.

Та взглянула и её глаза тут же округлились.

— Вы меня разыгрываете?..

— Мы с ней очень похожи, да? — спросила я, немного смущаясь.
— Охренеть... ой. То есть... ничего себе, — мама поспешно прикрыла рот рукой.

— Что там, блин? — Джим подошёл к ней, заглянул через плечо. А за ним и Элис. — Ого... Это твоя мама? — Джим перевёл взгляд на нас.
— Да. Если поменять цвет волос, подкорректировать брови и добавить пару родинок, то Хэл и вправду будто её копия, — Джейсон приобнял меня крепче.

— Это невозможно, — прошептала Элис, растерянно глядя то на фото, то на меня.

— Видимо, именно поэтому мы и нашли друг друга, — тихо сказала я.

— А как её звали? — спросила мама.
— Оливия Уиллс. Кстати, она училась в школе тут, в вашем районе.
— В старшей школе на Хоторн-стрит? — мама вдруг приподняла брови.
— Да.
— Я тоже там училась... но, к сожалению, не помню её, — произнесла мама почти шёпотом, не отрывая глаз от фотографии.

— Правда? В этом районе? — я удивлённо посмотрела на Джейсона.
— Правда.

Я глубоко вдохнула и наконец решилась:

— Слушай... а где твой дом?

На самом деле, я давно хотела спросить про тот самый дом, который его мама ему оставила. Было странно, что он никогда о нём не говорил. Мне стало любопытно — был ли он там вообще после переезда.

— Тот, что она мне завещала? — переспросил Джейсон. Я кивнула. — Он недалеко от той школы.
— Ты был там? Ну, после всего?..

Он опустил взгляд.

— Нет. Ни разу.

Я заметила, как он сжался. И вдруг стало понятно, как тяжело ему возвращаться мыслями в прошлое.

Одно из главных открытий в моей не такой уж длинной жизни — это необходимость отпускать. Отпускать обиды, ссоры, прошлое. И самое трудное — отпускать людей.

В сердце Джейсона навсегда поселились боль и тяжёлые воспоминания о детстве. Я никогда не смогу по-настоящему понять, каково это — когда твоё сердце разрывается на части при каждом упоминании о прошлом. У меня не было такого опыта. Да, я тоже росла без отца и знаю, как важно присутствие обоих родителей. Но если я не знаю своего отца, то Джейсон, наоборот, знает. И если бы Джеймс вдруг оказался рядом, Джей бы не задумываясь отомстил за моральную и физическую боль.

Мне становится не по себе, когда я вспоминаю рассказ мистера Морреро. Но это нужно просто пережить. Принять и отпустить. Чтобы оно не преследовало тебя всю оставшуюся жизнь.

Его отца больше нет. Он уже заплатил за всё, что сделал. А Джейсону осталось лишь одно — отпустить. И наполнить свою жизнь светом. Воспоминаниями, которые хочется хранить, а не забывать.

Мама молча вернула фотографию Джейсону и ушла на кухню.

— А ты не думал съездить туда? — спросила я.
— Думал... но мне там будет тяжело.
— Хочешь, я поеду с тобой?
— Тебе действительно важно, чтобы я туда вернулся?
— Да. И мне кажется, твоей маме это тоже было бы важно. Тебе нужно принять всё, что случилось.
— Хорошо. Мы поедем. Но только ради тебя.
— Нет, не ради меня. Ради себя. Хоть иногда перестань думать о других, — сказала я, и он поцеловал меня в макушку.

***

— Это здесь, — тихо сказал Джейсон, заглушив мотор.

Я посмотрела на белый, двухэтажный дом. Снаружи он аккуратный и ухоженный, будто время обошло его стороной. Только засохшие стебли в пыльных горшочках на подоконниках намекаю, что внутри давно не было жизни.

— Идём? — я первой вышла из машины.

Я никогда не бывала в этом районе. Да и с моим образом жизни домоседа — я и город-то толком не знаю.

Джейсон вышел следом и остановился у ступенек.

— Ну вот я и снова здесь, — тихо произнёс он, глядя на дом.

Он достал старый ключ, вставил его в замок. Тот заскрипел, будто сопротивляясь, и дверь медленно распахнулась. Прежде чем войти, Джейсон бросил на меня взгляд.

— Ты не против? — спросила я и шагнула внутрь.

В прихожей всё осталось на своих местах. На крючках висят куртки, по левую руку идет лестница наверх, а по правую — двери, наверное, кухня и ванная. В конце коридора виднеется дверь со стеклом, ведущая на задний двор. Дом кажется застывшим во времени.

Шаги Джейсона раздались за моей спиной.

— Скажи... о чём ты сейчас думаешь? Что вспоминаешь? — шепнула я.

Он стоит неподвижно. Скулы сжались, а взгляд помутнел. Его глаза блестят от сдерживаемых эмоций.

— Я всегда делал уроки на кухне, — тихо сказал он, открывая дверь. — Вот за этим столом.

Он сел за старый пыльный стол, который все еще накрыт кружевной скатертью. На полках аккуратно стоит посуда, будто хозяйка вот-вот вернётся. Джейсон медленно, будто по музею своей жизни, прошелся вдоль стен. Затем молча направился наверх, и я пошла за ним.

Наверху есть две двери, небольшой зелёный диван у окна и журнальный столик напротив.

— Мы здесь смотрели телевизор, пока... папаша не забрал его, чтобы продать, — его голос дрогнул.

Ком подступил к горлу, и у меня, и у него.

Он открыл дверь в мамину комнату, заглянул — и прошёл дальше, в свою. Там остановился, выдохнул.

Комната оказалась маленькой и уютной. Светлая кровать, круглый ковёр, полки с книгами в пыли, открытый шкаф с одеждой, постеры и наклейки на стенах.

— Я не был здесь тринадцать лет, — сказал он, садясь на кровать. — Такое странное чувство... вроде родное место, а вроде хочется убежать. Знаешь, я никогда не думал, что приведу сюда кого-то. Этот дом был нашим миром. Волшебным... когда он не появлялся. И адом — когда приходил. Если бы мама нашла в себе силы выгнать его раньше, может, она была бы жива. А я стал бы... нормальным.
— Почему она терпела его? — я присела рядом и кровать жалобно скрипнула.
— Она его любила. Когда-то они были счастливы. Мама рассказывала про него смешные, интересные истории. А потом... он начал торчать. Я не знаю почему. Ей просто было его жаль. Она боялась, что выгонит — и он умрёт где-нибудь на улице. Поэтому терпела и надеялась, что он исправится. Помню... я проснулся утром, собирался в школу. Он лежал там, на том самом зелёном диване. Мы подумали, что спит. Когда мама вернулась с работы, а я со школы — он всё ещё лежал. Мы боялись подойти: вдруг проснётся, и всё начнётся снова. Но мама подошла. А потом завела меня в комнату и велела не выходить. Я сразу понял, что он умер. Я не плакал. Мне было всё равно. Его уже не существовало для меня. А его смерть стала глотком воздуха. Первое время мама страдала. Плакала ночами. Но потом... всё улеглось. Через три года она встретила Алекса в больнице, где работала. Ну а остальное ты знаешь.

Он встал, медленно прошёлся по комнате, провёл рукой по пыльной полке и остановился у старого рисунка.

Вскоре мы вышли. Джейсон закрыл дверь.

— Ты не должен злиться на них, — сказала я, чувствуя, что остались слова, которые он не сказал вслух.

Он посмотрел на меня, стоя у машины.

— Их уже нет. А ты — здесь. Со мной. Ты не обязан тащить за собой весь этот груз. Впереди у тебя целая жизнь.

Несколько секунд он молчал, а потом кивнул и слабо улыбнулся:

— Я продам его.
— Правда? Только не делай этого, если не хочешь.
— Хочу. Правда. Мне стало легче. Я выговорился. И ты права — пусть у нового хозяина здесь будет новая история.

Он взглянул на дом и тихо добавил:

— Спасибо за детство. Даже за такое.

Но я поняла, что он обращался не к дому, а к родителям.

Я обернулась и тоже посмотрела на старый фасад. Пусть всё плохое останется за этими дверями. А мы пойдём дальше.

— Хэл, — вдруг сказал Джейсон.

Я повернулась к нему.

— Я люблю тебя.

Я улыбнулась. Его глаза снова заблестели, но теперь точно от счастья.

Приехав домой, я первым делом кинулась проверять почту.

Не верю глазам. Снова и снова перечитываю письмо из колледжа, будто оно может исчезнуть, стоит мне моргнуть. Эмоции захлёстывают.

Да! Всё получилось!

С диким визгом я несусь вниз по лестнице — мне просто необходимо рассказать об этом всем.

— Мать твою... — бормочет Элис. — Так стоп, я знаю этот восторженный визг. Это... то, о чём я думаю?
— Да-а-а!
— Ура-а-а! — она обнимает меня с такой силой, что я чуть не подпрыгиваю. — Мы будем в одной группе! Мы всегда будем вместе! Что может быть лучше?!
— Я всё ещё не могу поверить... Господи, мне жарко! — смеюсь я, отступая назад и обмахиваясь рукой, пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха.

Впереди — незабываемое лето. Впереди — свобода и отдых.

Я зачислена.

Вдох. Выдох.

Хэл, теперь ты можешь просто жить и наслаждаться каникулами.