Буксир
Рори Флинну было не по себе. Было бы преувеличением сказать, что в старом пирате проснулась совесть. С нею он расстался еще в детстве – оставил в море вместе с горстью земли, во время погребального обряда над пропавшим отцом-рыбаком, опустил в могилы вместе с умершими от голода и болезней матерью и сестрами. Флинн был не первым ирландцем, покинувшим родину с пустыми карманами и ненавистью к Англии в душе. Живи он лет на триста раньше – его судьбой наверняка стали бы лихие абордажные схватки и налеты на поселения колонистов.
Но он жил в эпоху пара, когда от пиратов требовалась совсем другая работа. Доставить груз так, чтобы получатели смогли спокойно принять его без помех со стороны таможенников? Устроить аварию у выхода из порта с тем, чтобы какое-то судно опоздало или вовсе не прибыло в пункт назначения? Перевезти людей, которые желали избежать внимания со стороны полицейских? Флинн проворачивал такого рода дела быстро, тихо и с гарантией. Каждый раз, когда он понимал, что оставил с носом служителей британской короны, Рори искренне радовался, не забывая плюнуть на венценосный портрет на одной из полученных монет.
Однако в этот раз, несмотря на более, чем щедрую плату, Флинн жалел, что согласился на предложение своего давнего приятеля Жюля. Во-первых потому, что в этом рейсе он не чувствовал себя шкипером. Мало того, что Жюль, до сих пор предпочитавший роль посредника на суше, неожиданно увязался в море и строил из себя главного, так еще и привел с собой на борт долговязого соотечественника который, как выяснилось, был географом. Неожиданный пассажир постоянно следил за течением и ветром и, сверившись с картой, требовал то поправить курс, то прибавить ходу, от чего машине «Ночного волка» приходилось работать с запредельной нагрузкой. Риск сломаться посреди моря – это была вторая причина, заставлявшая Флинна пребывать в дурном расположении духа. Если бы не первоклассный кардифф и удвоенная команда кочегаров, Рори сразу же отказался бы от «интересной работенки», как назвал эту авантюру Жюль.
Но, помимо всего прочего, была еще одна вещь, которая беспокоила старого ирландца. Будучи закоренелым и, можно сказать, убежденным преступником он, тем не менее, не был душегубом. Мысль о намеренном убийстве ему претила. Устраивая столкновения «из-за неисправного рулевого управления», он всегда делал это ввиду берега, понимая, что даже в самом худшем случае его жертвы наверняка спасутся. Да и на личном опыте он знал, что такое покидать гибнущее судно. Именно поэтому, когда наступило воскресенье, Флинн, наскоро помолившись, внезапно решил на все плюнуть, вернуть задаток и повернуть домой.
Против ожидания, Жюль, куривший на крыле мостика, выслушал его сбивчивые объяснения молча и даже с улыбкой. При этом он, почему-то, не отрываясь смотрел на циферблат своего лонжина.
– Рори, мой друг, ты меня удивил. Ты последний человек, о котором я мог подумать, что он возлюбит ближнего своего англичанина. Да, да, я знаю, что ты хочешь сказать. Что зажравшихся ублюдочных английских свиней меньшинство, а большинство – простой люд и среди этого большинства немало ирландцев. Но, извини, время для того, чтобы передумать, ты выбрал крайне неудачно. Не далее, как полчаса назад глубокоуважаемый месье Жак сообщил мне, что все, что нужно сделать, мы сделали. Так что можешь отпускать нашего белого друга – Жюль ткнул сигарой в сторону айсберга. – Но, так и быть, я тебя успокою и напомню, что встретится с ним не старинная деревяшка, а стальная непотопляемая махина. Все, что нужно нашим заказчикам, так это слегка подмочить репутацию ребяткам из «Уайт стар». Пары дней опоздания для этого вполне хватит...
Иллюстрация: Катастрофа «Титаника». Рисунок из «Le Petit Journal» от 28 апреля 1912 года