Тайное сообщество

Эдна избегала его. Она делала все возможное, чтобы не оставаться с Оминисом наедине, чтобы не говорить с ним. На уроки она приходила едва не опаздывая, практически убегала с них, в гостиную входила либо перед отбоем, либо, когда там была толпа народу. В крипте она тоже больше не появлялась. Ей было больно видеть то, в каком смятении находился парень, совершенно не понимая почему подруга вдруг перестала общаться с ним. Оминис пытался поговорить, но Эдна всегда находила способ сбежать.

Себастьяна она тоже избегала. Девушка боялась, что он вновь предложит ей что-то, о чем потом Эдна будет жалеть. Она видела в страшных снах картину, которая предстала перед ней в тот день. Себастьян так легко приказал убить себя гоблину... Смогла бы она, будь ее жизнь в опасности, поступить так же? А что если бы вместо Анны там был дорогой ей человек?

Эдна старалась сосредоточиться на своей проблеме с древней магией, чтобы отвлечься. В своих поисках девушка наткнулась на воспоминания о том, как Исидора вдыхала эмоции, что забирала у других людей. Правда для того, чтобы увидеть это, пришлось сделать нечто ужасное — превратиться на время в директора Блэка. В такое количество неловких ситуаций девушка еще не попадала.

— Почему именно я? — задала она себе вопрос. Ответ вряд ли когда-нибудь найдется.

Лежа на кровати, ожидая, когда же профессор Бакар решится рассказать ей о последнем испытании, девушка рассматривала потолок. Эдне казалось, что она была слишком высоконравственной для мира, в который попала. Она понимала — бороться со злом, угрожающим всему миру, было непросто, и без жертв не обойтись. Приходилось защищаться от гоблинов, которые были такими же живыми и разумными, как она, но пройти мимо и оставить их в живых, значило оставить угрозу. Скольких волшебников убили эти гоблины, приспешники Ранрока, до того, пока она не обезвредила их?

Конечно на ее пути встречались не только гоблины, но и браконьеры. Девушка лишь оглушала их, а затем наводила на след констебля Сингер. Хотя бы в этом вопросе ее руки были чисты.

И все же это заботило девушку меньше, чем темная магия. Она замечала, как меняется Себастьян, практически на физическом уровне ощущала, как его душа становится темнее. Казалось, что еще немного, и все начнут видеть черный дым, струящийся из его глаз и из самого центра груди. Ей было страшно подумать — что если однажды ей придется использовать непростительные заклинания? Изменится ли девушка так же? Станет ли она жестокой, беспощадной? Рука Себастьяна не дрогнула, когда он заколдовал Оминиса, когда он приказал гоблину убить себя. Он не жалел о том, что пытал подругу в скриптории. Себастьян все глубже и глубже падал в темный омут. Эдна больше не была уверена, что познакомилась именно с ним. Да, он и при первом их общении был наглым и самоуверенным, но он вовсе не был жестоким.

Эдна поднялась. Ей нужно было отвлечься, подумать о чем-то более хорошем. Девушка оделась потеплее, практически пробежала гостиную, боясь встретить кого-то из своих друзей. Она редко виделась с Поппи или Натсай, почти все время проводила в компании Оминиса, реже с Себастьяном. Ей было неловко просить девушек о встрече, и, не найдя ничего лучше, Эдна пошла во двор к классу по уходу за магическими существами.

Джеральд кинулся ей в руки из самого загона. Эдна чуть отшатнулась назад, боясь того, что может сделать пушишка. Однако животное не покушалось на нос девушки, хоть та и шмыгала на морозе.

— Мисс Сегрейв, — раздался за спиной голос профессора Ховин. — Пришли проведать друга?

— Здравствуйте, профессор. Да, — Эдна кивнула. — Я думала, что возможно вам нужна какая-то помощь?

— Конечно, — профессор улыбнулась. — У меня всегда найдется занятие, но почему бы вам не прогуляться с друзьями в Хогсмид в выходной день?

Эдна пожала плечами, отвернувшись к загону с пушишками. Девушка думала, что на зиму животных закрывают, чтобы те не мерзли, но похоже шерсть этих существ была достаточно теплой. Вероятно время от времени пушистики сбегали из все еще открытого загона.

— Здесь всегда есть одна и та же работа для студентов, мисс Сегрейв. Животные всегда хотят есть, и их нужно вычесывать. Если не передумаете, знаете где можно найти все необходимое.

С этими словами женщина ушла в постройку, оставив Эдну одну. Девушка не до конца понимала, почему из всех мест, она пришла именно сюда. Возможно ей просто нравилось проводить время в компании существ, которые точно не причинят ей зла.

Эдна была одна. Профессор Ховин все время оставалась в постройке. Никто из студентов так и не появился за все время, что девушка была здесь. Когда солнце стало красным, опустившись к горизонту, на лестнице раздались шаги. Эдна боялась того, кто это мог быть. Она облегченно выдохнула, когда на площадку вышел профессор Фиг.

— Мисс Сегрейв, — мужчина склонил голову в приветствии. — Я собирался прогуляться перед сном, заметил вас здесь.

— Я решила помочь профессору Ховин, — немного натянуто улыбнулась девушка. — Заодно проведать всех этих прекрасных существ, — она кивнула на Джеральда засевшего в капюшоне ее пальто.

— Смотрите, ненароком не унесите его в школу, — засмеялся профессор.

Мужчина подошел ближе, осмотрел животных в загоне. Эдна догадывалась, что Элеазар Фиг лишь делает вид, что не понимает, почему девушка была здесь. Мужчина наверняка давно заметил ее смятения, то, как она стала замыкаться в себе. Просто он тактично молчал, позволяя ей высказать все, только если Эдна сама этого захочет.

— Я... Я сомневаюсь, профессор, — она вздохнула.

— Я понимаю вас, — Фиг обернулся проверяя не пришла ли профессор Ховин. — Вы боитесь, — девушка кивнула.

— Да, но не из-за испытаний или воспоминаний из омута памяти, — Эдна поджала губы. Говорить о Себастьяне и его увлечениях темной магией было нельзя. — Я видела разных волшебников на своем пути. Я будто вижу их темную ауру и совершенно не знаю, наступит ли однажды момент, когда мне придется применить эти заклинания? Что если не будет другого выхода? Я стану, как они? — она обернулась к профессору. Мужчина стоял неподвижно, но выражение его лица говорило о многом. Ему было жаль, что Эдну посещают такие мысли.

— Выбор есть всегда, — вздохнул профессор Фиг. — Возможно, если вы не видите иного выхода, то это говорит отчаяние? Я не могу знать, встретитесь ли вы на пути с подобной необходимостью. Однако я уверен, что вам хватит внутренней силы, чтобы противостоять всему темному, — он улыбнулся. — Разве в вас больше плохого? Уверен, что эти животные не любили бы вас так, будь вы плохим человеком, Эдна. Особенно они, — он кивнул на жмыров, возле которых стояла девушка. Коты с интересом смотрели на них, совершенно не боялись. — К тому же ваши друзья... — мужчина задумался. — Кажется вы дружите с Сэллоу и Мраксом?

— Все несколько сложнее, чем может показаться.

— Я преподаю здесь давно, знаю их с самого поступления. Мне кажется, что они привязались к вам. В последнее время вы много проводите в размышлениях, возможно, позабыли о них. Друзья — это важная часть нашей жизни, так не стоит ли вам провести время с ними?

— Может быть позднее, — улыбнулась Эдна. Профессор Фиг не знал о том, что происходило между ними, но и посвящать его девушка была не намеренна.

— Уже стемнело. Нам лучше вернуться внутрь Хогвартса.

Эдна кивнула. С помощью магии она вытащила из капюшона пушишку, что успел уснуть, осторожно оставила его в домике внутри загона. К счастью, Джеральд не проснулся. Вместе с профессором Фигом девушка дошла до холла замка.

— Если вы сомневаетесь в чем-то, — остановившись сказал мужчина, — можете поговорить со мной. В конце концов, я ваш наставник. И помните, что свет всегда есть внутри вас. Доброй ночи, мисс Сегрейв.

Эдна не спешила возвращаться в гостиную Слизерина. До отбоя еще было время, а потому она сидела на скамье недалеко от входа. Девушка обдумывала слова сказанные профессором Фигом. Возможно он был прав. Она ведь и сама считала, что выбор есть всегда. Правда случай в скриптории выбивался из правил. Выбор, что был у них ограничивался двумя вариантами: наложить круцио или умереть. Но даже это не означало, что использование непростительных заклинаний, при крайней необходимости, очерняло душу навсегда. Будь она в такой ситуации, Эдна сама выбирала падать ли ей в темные искусства или же оставаться все тем же человеком со светлой душой.

Она не знала сколько было времени, но голос вездесущего Пивза напугал девушку. Эдна поднялась со своего места, быстро добежала до дверей гостиной. Лишь оказавшись внутри она выдохнула. Девушка спускалась по ступеням винтовой лестницы не спеша, практически бесшумно. Ей хотелось остаться незамеченной, если кто-то из ее друзей все еще был здесь.

Гостиная была пуста, и лишь в привычном месте, прямо рядом с окном, в кресле сидел Оминис. Больше в помещении не было ни единой души. Могло показаться, что слепой слизеринец ждал именно ее, но Эдна слабо в это верила.

Она замерла на верхней ступени лестницы. Ей было больно видеть его, больно думать о том, что по собственной же глупости она привязалась к нему. Себастьян был прав, от ее нахождения рядом с Оминисом, у парня будут проблемы. Эдна могла сделать его жизнь кошмаром только благодаря своему существованию. Ей стоило придушить свои чувства, но каждый раз видя его, сердце таяло, начинало биться быстрее.

Оминис, будто почувствовав ее взгляд, обернулся. Эдна вздрогнула. Ей нужно было срочно уходить, пока он не взял палочку в руки. Девушка сняла обувь. Она медленно и тихо, словно кошка, стараясь не издавать ни единого звука, спустилась по ступеням. Холодный мраморный пол колол ноги. Дойдя до ковра, девушка остановилась. Сомнения съедали изнутри. Здравый смысл кричал, что ей стоит уйти, но она никак не могла заставить себя это сделать. Ей хотелось подойти к Оминису, поговорить, обсудить все, что произошло в тот день в катакомбах. Эдна думала о том, что возможно ему ничуть не легче чем ей: Оминис испытал на себе действие непростительного заклинания, и в одночасье почему-то лишился сразу двоих друзей. Черт бы побрал этого Себастьяна...

Эдна решила сбежать.

Она задела одну из книг на столике. Та упала с громким стуком, отразившимся от темных стен и потолка. Девушка остановилась, зажмурилась. Побег точно не останется незамеченным.

— Эдна? — Оминис подскочил со своего места, посмотрел прямо на нее. Девушка замерла. Его брови приподнялись, было видно как часто он дышит. — Это ты?

Неужели он действительно ждал ее? Ему так хотелось поговорить с ней и узнать, что же случилось за те несколько часов, как девушка убежала в след за Себастьяном? Но все произошло раньше. Мог ли Оминис слышать их разговор с Себастьяном на пути в катакомбы? Знал ли он причины, почему Эдна вдруг покинула его?

— Я... — не выдержав тишины, ответила девушка. Ребра стянуло тугим жгутом, не давая дышать.

— Мы можем поговорить?

Эдна облизнула пересохшие губы. Отказать сейчас означало ранить его еще больше. Ей не хотелось заставлять Оминиса страдать, она должна была объясниться. Мелкая дрожь прошла по телу. Неужели спустя пару недель молчания, она сдалась?

Девушка обулась. Раз ее рассекретили можно было больше не мерзнуть. Медленными шагами она приблизилась к парню.

— Можем.

— У меня много вопросов, но больше всего меня волнует один, — вздохнул Оминис. — Почему ты избегаешь меня?

— Это сложно...

— Эдна, ты избегала меня две недели. Все ведь было хорошо, — прошептал он. — Что тогда случилось?

— Просто я подумала о том, что твой отец разозлится, если...

— Себастьян тебе рассказал, верно? — прошипел парень. — Он рассказал тебе что-то про мою семью из-за чего ты решила, что лучше будет держаться от меня подальше?

Эдна молчала. Оминис был умным, конечно он легко догадался, что дело было в словах Себастьяна. В глазах застыли слезы. Девушка вздрогнула, когда Оминис коснулся ее пальцев.

— Чтобы Себастьян не наговорил тебе, я не такой, как моя семья, и я не боюсь их.

— Да, но... — Эдна запнулась.

Слезы катились по щекам, она едва могла связно говорить. Оминис притянул девушку к себе. Эдна уткнулась носом в его плечо, крепко сжала руки вокруг торса. Объятия должны были помочь, но поток слез только усилился.

— Я побоялась, что узнай твой отец о дружбе с грязнокровкой, он будет пытать тебя.

Эдна чувствовала, как руки Оминиса сильнее сжимаются вокруг ее плеч от сказанных слов.

— Себастьяну не поздоровится.

— Не трогай его. Он хотел как лучше...

— Нет, не хотел, Эдна. И больше никогда не называй себя так. Ты — волшебница, как и все здесь. Мы равные.

— Прости.

— Не стоит извиняться. И больше так не делай.

— Как? — сквозь слезы, усмехнулась Эдна. — Не бросать тебя?

— Да. Не так уж часто я встречаю людей, что разделяют мое мнение на многие вещи.

Они молча стояли в объятиях друг друга. Беспокойство о том, что кто-то их застукает вот так, отходили на второй план за радость от того, что она снова была рядом с ним. Эдна закрыла глаза, совсем успокоилась. Метавшиеся долгое время мысли пришли в порядок, замолчали. Сейчас казалось не существовало больше никаких проблем, ни с темной, ни с древней магией, не было никаких нападений и испытаний, не было ничего, кроме них двоих в пустой гостиной Слизерина.

До этой встречи Эдна не понимала, как сильно она скучала, как ей не хватало Оминиса. Она давила в себе чувства, напоминая о том, что у нее просто нет шансов, вспоминая острые слова Себастьяна, поразившие ее сердце. Она пыталась доказать себе, что они с Оминисом из разных миров, что она недостойна его, но стоило оказаться рядом, как все это казалось надуманным и искусственным. Разве между ними не было ничего общего? Разве он не вел себя совсем иначе рядом с ней? Разве он не открывал свою душу перед ней? Эдна делала так же. Будто за несколько месяцев знакомства, между ними образовалась связь.

— Я боюсь, — вдруг прошептала девушка. — В тот день, в катакомбах, мне показалось, что моя жизнь разделилась на до и после. Я смотрела на то, что творит Себастьян и думала, не стану ли я такой же?

Оминис осторожно отстранился, оставил руки на плечах девушки.

— Но ты не Себастьян. Отчаяние подтолкнуло его на темную сторону. Однако... Я не думаю, что только лишь отчаяния достаточно. В тебе нет таких качеств, чтобы отвернуться от света. Я вырос рядом с ним и Анной, просто поверь мне.

— Анна разделяет твое мнение.

Эдна мягко освободилась от его рук, отошла к окну.

— Не сравнивай себя и с ней тоже, — Оминис встал рядом, улыбнулся. — Вы чем-то похожи, определенно, но она не ты.

Девушку смутила такая формулировка. Она сделала вид, что не обратила на это внимания, промолчала, уставившись на озеро. За все время здесь, Эдна действительно так и не увидела русалок.

— Я хотел рассказать об Империусе и ощущениях, что он вызывает. Раз Себастьян тебе все рассказал, то ты наверняка знаешь, что заклятие Круциатус применяла ко мне моя семья. Я отказался пытать магглов, как обыкновенно делали взрослые, — парень поморщился. — Мне было жаль их, я не понимал зачем родители и братья делают это. За это Круцио применили ко мне.

Эдна не ожидала, что парень решит рассказать ей страшную историю, случившуюся с ним в детстве, подробнее, чем то сделал Себастьян. Сердце болезненно сжалось. Она осторожно коснулась его пальцев.

— Оминис...

— Все нормально, — он слабо улыбнулся, глянув на девушку. — К сожалению, ты и сама знаешь каково это. Не без участия Себастьяна. Империус же, вызывает ощущение будто ты в тумане. Я плохо помню, что было. Можно сказать, что я ничего не помню, — задержавшая было дыхание девушка бесшумно выдохнула. — Это странное чувство. Когда оно спадает, кружится голова, и какое-то время ты все еще будто в том же тумане.

— Мне жаль.

— Ты не виновата. Ты всего лишь пытаешься помочь. Честно сказать, мне нравится твое сострадание, даже к тем, кто причиняет тебе боль... — Оминис замолчал. Эдна видела, что он обдумывает что-то, словно рассказал не все. — Воспоминания, когда ты находишься под Империо не возвращаются, либо возвращаются частично. Кажется, мне доводилось слышать это. Вначале я ничего не помнил. Но затем были обрывки воспоминаний за несколько секунд до того, как я окончательно пришел в себя.

Эдна пыталась сбежать. Она сделала несколько шагов от Оминиса, но тот схватил ее за руку раньше, не давая уйти.

— Стой, — он легко потянул девушку к себе. — Ты поцеловала меня тогда, а теперь пытаешься сбежать?

Она опешила от того, каким спокойным тоном парень говорил это. Будто ничего не произошло, будто она не поцеловала его вовсе, а просто взяла за руку. Однако с каждой секундой ее молчания парень становился нервознее.

— Я поддалась эмоциям, — прошептала девушка, сдаваясь. Она могла бы отрицать, сказать, что Оминису просто показалось, но рядом с ним, Эдна хотела быть честной. — Мне было страшно.

— Ты жалеешь о том, что сделала?

Эдна вздохнула. Она старалась успокоиться, но биение сердца слышалось в ушах, кожа под рукой Оминиса начинала гореть.

— Мне стыдно за то, что я так поступила, — честно созналась она. — Но я не жалею.

— Стыдно?

— Родители всегда говорили мне, как леди должны вести себя в обществе. В последнее время я все реже вписываюсь в это определение. Мне нельзя было целовать без разрешения кого бы то ни было, как бы сильно... — она запнулась. Заканчивать предложение не хотелось. Она все глубже и глубже закапывала себя. Теперь уже терять было нечего. — Как бы сильно я его не любила.

Эдна зажмурилась. Щеки пылали от того, насколько откровенной ей приходилось быть. Она сама была виновата в этом. Стоило серьезнее подумать, прежде чем совершать подобное, а не идти на поводу у эмоций.

— Мне нравится, что ты поступила так, как тебе хотелось, а не как того требуют правила и традиции семьи.

Девушка несмело открыла глаза. Оминис улыбался.

— В тот момент, я уже решила, что оставлю тебя, — прошептала Эдна. — Я надеялась, что ты не вспомнишь...

— Ты хотела оставить меня из-за того, что со мной может сделать моя семья, но я тоже не сильно чту семейные традиции, Эдна. Пока что я зависим от них, все так, но однажды я вырвусь, разорву все связи. Мне все равно, что отец подумает о человеке, которого люблю я.

Эдна думала, что ослышалась, будто воображение само дорисовало то, чего не было. Но Оминис так и продолжал улыбаться, держа ее за руку. Стоило им замолчать, девушка поняла, как сильно она была напряжена, готовясь защищаться в любой момент.

Лишь сейчас, после того, как он признался в своих чувствах, Эдна осознала, как легко было заметить это. Она ведь сама видела, что с ней он был другим. Но девушка так боялась допускать даже мысль, что Оминис может испытывать к ней хоть долю симпатии, не то, чтобы чувствовать что-то большее.

Эдна шагнула вперед. Ей казалось, что это простое движение скажет за нее больше, чем слова. Оминис поднял свободную руку, поднес ее к лицу девушки, но так и не решился дотронуться. Эдна положила свою ладонь сверху, помогла завершить движение. Она дала ему разрешение на то, чего сама не спрашивала. Оминис наклонился к ней, несмело коснулся чужих губ.

Эта связь, что давно образовалась между ними, исцеляла душу. Собирала все кусочки в единое целое. Все тревоги и опасности отходили на второй план, давая место спокойствию. Теперь Эдна наконец поняла — она не одна.