Часть 73: Сюрприз.
Ребята, хочу сообщить вам что у меня появился телеграмм канал:
тгк: госпожа писатель.
ссылка: https://t.me/ffdlyatebyaa
Там вы будете сразу видеть все новости о данном фанфике, спойлеры, и не только.
Очень люблю вас, и надеюсь что вы останетесь со мной до конца данной истории🫶🏻
~~~
Оса стояла неподвижно, чувствуя, как дуло пистолета упирается ей в висок, а дыхание Миры горячо касается её щеки. В зале воцарилась такая тишина, что было слышно, как где-то в углу капает вода, капля за каплей, медленно, размеренно, будто отмеряя секунды до того, как кто-то сорвётся.
— Я же просила по-хорошему, — сказала Мира тихо, почти шепотом, но в этом шепоте была чистая сталь. — Теперь будете слушать меня.
Её рука была неподвижна, уверенная, и даже с того расстояния, где стояла Саша, было видно, если Оса дёрнется, Мира выстрелит без колебаний.
Оса медленно выдохнула, будто взвешивая, стоит ли играть дальше. Улыбка на её лице осталась, но теперь она была другой, не холодной, а осторожной, как у человека который впервые почувствовал страх.
— Остынь, — сказала она спокойно, но по тому, как чуть дрогнул её голос, было понятно что она теряет контроль. — Мы можем договориться.
— Поздно, — перебила Мира, и чуть сильнее прижав ствол, повторила — Все кто рядом с Лисой, немедленно отойти.
Охранники переглянулись, но никто не посмел ослушаться. Один из них опустил дубинку, другой сделал шаг назад, потом ещё. Кольцо вокруг Алины разомкнулось.
Саша тут же бросилась к ней, упала на колени и подхватила за плечи.
— Живая, слышишь? Алиночка, родная, держись, — она судорожно шептала, пытаясь стереть кровь с лица подруги ладонями, но пальцы дрожали.
Алина моргнула, с трудом подняла голову, в глазах всё плыло, но она различала лица. Мира стояла прямо за Осой, взгляд её был тяжёлый, решительный. Всё в ней будто вывернулось наружу — ярость, страх, вина, и что-то ещё, что раньше пряталось за маской.
— Ты на чьей стороне?.. — прохрипела Алина, и чуть заметно качнула головой.
Мира на секунду застыла, и в её лице вспыхнуло что-то, что до этого видели лишь изредка — настоящий страх и усталость. Она глубоко вздохнула, словно собираясь с последними силами, и голос сорвался тихо, дрожащим шёпотом:
— Я.. я была с ней, — прошептала она. — Это правда. С самого начала я была человеком Осы.
В зале повисла другая тишина, та, что плотнее чем прежде. Алине показалось, что звуки вокруг приглушились, будто воздух замер. Она тяжело подняла голову и уставилась в лицо Миры, пытаясь прочесть там следы лжи или правды.
— Но это не значит, — продолжала Мира, и теперь слова рвались наружу, одно за другим, — что я не изменилась. Я полюбила тебя. Правда полюбила как сестру! Ты стала для меня домом. Лиса.. нет, Алина. Всё что я делала для тебя, и всё что говорила это правда. Но я была вынуждена ненадолго стать предателем в твоих глазах, чтобы Оса ничего не заподозрила. Но я всегда была на твоей стороне.. — на её глазах появились слёзы. — Ещё вначале, когда я приходила, слушала, крала взгляды, и каждый раз когда ты смеялась, у меня падал фальшивый мир. Я понимала, что лгу себе больше всех.
Её голос ломался, и она уже не пыталась держать ровный тон.
— Я знала, что рано или поздно придётся выбирать, — шептала Мира, — и я выбрала. Я выбрала тебя. И если бы можно было начать всё сначала, я бы так и сделала. Прости меня. Пожалуйста, прости...
Слёзы поспешили по её щекам, не театральные, не рассчитанные. Это были настоящие слёзы, тяжёлые и горькие. Она опустила голову, и в этой слабости было столько искренности, что у Алины внутри что-то сжалось.
Алина посмотрела на Сашу, та всхлипнула, рыдания сжали её горло, и она судорожно пыталась что-то сказать, в её губах смешалось «мы думали», «я не знала», «как ты могла». Но слова не складывались.
Оса слушала молча, её губы сжались в узкую линию, и на лице плясала какая-то презрительная улыбка, будто это все просто удачная драматургия. Потом она медленно, очень медленно, хлопнула в ладоши. Зал откликнулся лёгким шорохом, но никто не аплодировал, это был смех без участия чувств, механический и холодный.
— Боже... какая трогательная история, — выдавила она, наигранно насупив брови. — Ладно, хорошо придумано, Мира. Только жаль что всё подходит к кульминации.
Её рука, словно по команде рванула вниз к внутренней стороне пальто. В тот же миг Мира дернулась, но было уже поздно. Хладнокровно и точно, Оса выхватила прикреплённый к ноге нож и с такой же лёгкостью, с которой до того произносила слова, вонзила клинок в бедро Миры.
Крик вырвался из её груди — резкий, дикий, настоящий. Мира согнулась пополам, и пистолет выскользнул из её пальцев, тихо перекатившись по мраморному полу. Кровь проступила на ткани, на белом пальто Осиной руки появилось тёмное пятно.
Охранники, мгновенно переключившись, бросились на Алину и Сашу. Те, кто ещё держался от страха, теперь стали действовать. Часть мужчин сомкнула кольцо и снова принялась их избивать. Удары посыпались как из барабана, приклады в спину, пинки по рёбрам, жесткие захваты за волосы. Алина упала на колени, Саша пыталась закрыть её своим телом, но силы изменили местами, теперь отчаяние и кровь заглушали разум.
Другие охранники подхватили тех гостей, что ещё сидели за столами, и толкая, выводили их в соседнюю комнату. Голоса гостей, пережёвывающих страх, гулко отдавались по коридору, кто-то плакал, кто-то шептал молитвы, кто-то матерился. Вся эта людская масса казалась хрупким обрывком, которым Оса размахивалась как поводом для демонстрации власти.
Алина, уже почти не ощущая боли от новых ударов, крутила глазами в поисках Миры. Та лежала на полу, стонала и зажимала рукой раненное бедро, но в её взгляде всё ещё горели искры, это была не сломленная, а полузадушенная решимость. Она пыталась приподняться, но тело не слушалось.
Оса шагнула к ним, её каблуки цокнули по полу, и каждый шаг звучал как вердикт. Она смотрела на Миру с явной неприязнью, затем вздохнула и опустила взгляд на избиваемых.
— Вот так вам, — произнесла она мягко, — предательство недопустимо.
Саша, прижав Алину к себе, задыхалась от чувства беспомощности, и в её глазах читалось: «Я не смогла защитить». А Алине казалось, что мир вокруг сжимается в тугой шар крови, боли, предательства, и вопреки всему, проблеска верности.
Но уже в этот момент толпа оттаскивала Сашу, отрывая её от Алины, а охранники руководимые Осой, снова замкнули кольцо. Ночь за окном казалась ещё темнее, и даже свет ламп в залике больше не грел, он лишь холодно выставлял на показ побеждённых.
Вдруг, как гром среди вязкого, липкого молчания, где-то за стенами раздались короткие, сухие очереди. Первая глухо, вдалеке. Вторая уже ближе. Потом всё сразу — взрыв, крики, звон стекла, и глухое эхо автоматных выстрелов пошло перекатом по коридору, будто к зданию подкрадывалась сама война.
Оса обернулась на звук, нахмурилась, и впервые за всё время в её глазах мелькнула тень настоящего непонимания. Охранники тоже насторожились, кто-то потянулся к рации, другой к пистолету. А потом где-то у входа послышался грохот, словно сюда бежит стадо лошадей.
Лежащая на полу Мира, с раненой ногой и залитой кровью ладонью, вдруг... заулыбалась. Не той мягкой, доброй улыбкой, что знала Алина, а какой-то дерзкой, упрямой, почти звериной.
— Сюрприз, — выдохнула она сквозь боль, и уголки её губ дрогнули.
Продолжение следует...