Часть 72: Слабая, трусливая, и очень ранимая женщина..
Алину толкали вперёд, и каждый шаг отдавался гулким эхом по тёмному коридору. Её руки были заломлены, и боль в плечах мешала дышать ровно, но всё же она старалась не показывать слабости.
Саша, которую вели чуть впереди, бросала быстрые взгляды назад, и в каждом из них читалась паника, но вместе с тем какая-то странная надежда, будто она верила, что Алина что-то придумает прямо на ходу.
Мира держала крепко, но Алина ощущала её дрожь. Это была не дрожь от усилий, а скорее от внутреннего надлома. В её сжатом шёпоте «доверься» прозвучало больше, чем можно было уловить обычным слухом. И от этого стало только хуже, ведь неизвестность давила сильнее, чем сама хватка. Алина просто не могла понять что творится в голове Миры, сначала она близкий человек, потом пытается убить её, и снова даёт надежду на то что всё не так плохо.
Оса шла неспешно, каблуки отбивали ритм по каменному полу, и каждый её шаг звучал так, будто она нарочно подчёркивала своё превосходство. Она даже не оглядывалась, ведь знала что за ней идут послушно. Её охранники шагали рядом, молча, словно тени, готовые в любую секунду сомкнуться кольцом и раздавить всё живое.
— Красиво, правда? — неожиданно произнесла Оса, и её голос эхом разнёсся по коридору. — Люди думают, что конец всегда громкий, а на самом деле он чаще всего приходит в тишине.
Алина стиснула зубы, не желая отвечать, но внутри у неё всё кипело. Она чувствовала как внутри неё, злость смешивается с болью, а адреналин то и дело бил в виски, заставляя сердце стучать быстрее.
— Ты знаешь что самое забавное? — продолжала Оса, не оборачиваясь. — Твои друзья думают, что ты сильная, что ты сможешь всех спасти. А по факту... — она резко остановилась, и Алину тоже дёрнуло назад, едва не сбив с ног. — По факту, ты всего лишь ещё одна пешка, которую приятно ломать.
Она резко обернулась, её глаза сверкнули холодным блеском.
— Хочешь героизма? Ты его получишь, но по моим правилам.
Алина встретила её взгляд, даже не пытаясь скрыть сарказм в голосе:
— У тебя однообразные речи, знаешь? Постоянно «правила», «ломать», «пешки»... Может, книжек побольше почитаешь, а то как-то слушать тебя неинтересно.
На миг по лицу Осы пробежала тень раздражения, но она тут же снова натянула ухмылку.
— Дерзкая. Вот за это я тебя и накажу.
Саша не выдержала и выкрикнула:
— Тварь, отпусти её!
Охранник сзади резко ударил её прикладом в спину, и она согнулась пополам, задыхаясь. Алину пронзило чувство вины, всё это происходило из-за неё, из-за того, что она вовремя не увидела, кто есть кто.
— Тише, девочка, — протянула Оса, проходя мимо Саши и поглаживая её по щеке так, словно та была не пленницей, а ребёнком. — Кричать на меня не надо, это может плохо для тебя закончится.
Наконец, они дошли до массивной двери, за которой слышался гулкий шум, будто там собирались десятки голосов. Оса щёлкнула пальцами, и один из охранников открыл дверь.
Алину втолкнули внутрь, и перед глазами распахнулся зал, освещённый тусклым жёлтым светом ламп. В центре стоял длинный стол, вокруг которого сидели люди — мужчины и женщины разного возраста, которые во времена Алины, занимали не последнее место в корпорации. Все были в дорогих костюмах, и лицами полными холодного любопытства. Они подняли головы, и в зале воцарилась тишина.
Оса сделала несколько шагов вперёд и широко развела руки, будто представляла долгожданное представление.
— Дамы и господа, встречайте, — она указала на Алину. — наша Лиса. Та самая, что всё это время путалась у меня под ногами. И та сама, которую вы так безмерно восхваляли и ценили.
Взгляды впились в Алину, тяжёлые, изучающие, словно она и правда была экспонатом.
Саша пыталась что-то выкрикнуть, но её быстро заткнули, прижав к стене.
Мира всё ещё держала Алину, но в какой-то момент её хватка чуть ослабла. Это было еле заметно, но она это почувствовала, и внутри неё вспыхнула слабая искра.
Она знала, что игра только начинается.
Алина стояла посреди зала, и свет ламп бил прямо в глаза, будто специально выставленный прожектор. Она ощущала, как на неё смотрят десятки холодных глаз, и каждый из этих людей ждал зрелище от Осы.
Она же, в своём белом пальто, вальяжно прошла вперёд и остановилась возле стола.
— Вы ведь прекрасно знаете о ней, — её голос звучал спокойно, но в нём сквозило что-то ядовитое. — Девочка, вмешивалась туда где не просили, рушила мои планы и даже позволяла себе угрожать. Вы же считали её такой умной, прекрасным экземпляром для любого вида работы..
В зале прошёл лёгкий шум, кто-то усмехнулся, кто-то наклонился к соседу, но ни один взгляд не оторвался от Алины.
— Но посмотрите, — Оса чуть наклонила голову, демонстрируя руками, как будто показывала редкий трофей. — Вот она, стоит перед вами, и что? Где её сила? Где её хвалёная смелость? — она резко повернулась к Алине, и её глаза вспыхнули. — Ну же, скажи что-нибудь, раз уж все ждут.
Алина, сжав зубы, подняла подбородок. Сердце билось так сильно, что казалось, оно сейчас вырвется наружу, но она не собиралась давать Осe удовольствие видеть её сломленной.
— Скажу, — произнесла Алина хрипловатым голосом. — Ты слишком любишь театр. Всё время, речи, сценарии. Всё время пытаешься кому-то, что-то доказать. Хотя я даже не соревновалась с тобой. — она усмехнулась, глядя на Осу. — Скучно.. Ты просто боишься быть одна, вот и собираешь вокруг себя эту массовку, доказывая им свою ценность, хотя каждый из присутствующих знает обратное.
По залу прокатился тихий смешок, кто-то не удержался и вслух фыркнул. Оса на секунду застыла, и эта секунда стоила ей больше, чем она сама готова была признать.
— Осторожнее, Лиса, — её голос стал ледяным. — Я могу превратить твой спектакль в последний.
Алина сделала шаг вперёд, несмотря на то, что Мира всё ещё держала её. Она чувствовала её руку на своём плече, но эта хватка была уже не такой жёсткой, и это придавало уверенности.
— Попробуй, — сказала она, и её взгляд встретился с Осой. — Только учти, если ты меня убьёшь прямо здесь, это уже будет твоя ошибка.
В зале снова зашевелились, обменялись взглядами. Кто-то даже наклонился вперёд, желая услышать продолжение.
Оса медленно обошла стол и подошла ближе. Её лицо оказалось так близко, что Алина чувствовала её дыхание.
— И в чём же моя ошибка? — спросила она тихо, почти шёпотом, но этот шёпот звучал опаснее любого крика.
Алина напряглась, она понимала, что каждая следующая её фраза может решить исход.
— В том, что уже не будет того, за чей счёт ты сможешь возвысить себя, — ответила она. — Ты выбрала не тот способ. Ты слабая, трусливая, и очень ранимая женщина.
Мира в этот момент неожиданно чуть сильнее сжала её плечо, словно подтверждая: «Не стоит». И Алина почувствовала, что та всё ещё играет свою собственную игру, только непонятно на чьей стороне.
Оса выпрямилась, и её улыбка стала ещё шире.
— Интересно, — протянула она. — Может быть, я позволю тебе пожить чуть дольше, но только ради того, чтобы посмотреть как ты будешь извиваться.
Она хлопнула в ладони, и охранники разом шагнули вперёд, окружая Алину плотным кольцом.
— А теперь, — сказала Оса, — давайте посмотрим, сколько ещё в ней останется дерзости после таких громких слов.
Охранники не медлили. Как только Оса кивнула, они накинулись на Алину, как стая голодных собак, и зал громко наполнился ударами и топотом.
Первый удар пришёлся так неожиданно, что Алина даже не успела прикрыть лицо — кулак одного из них врезалась в её живот, выбив дыхание, и весь её мир на мгновение сузился до острого, жгучего света перед глазами.
Она отбивалась рефлекторно, локоть в ответ, нога которая искала опору на бетонном полу, хватка за одежду нападающего, всё это было не столько расчетом, сколько инстинктом, но инстинкт работал и давал результаты.
Её удары были быстрыми и точными, но против нескольких рук , и силы подкреплённой равнодушием, этого мало.
Один охранник поймал её за плечо и с размаху врезал прикладом в спину, от чего тело выгнулось, а воздух вырвался с хрипом. Другой принялся пилить по лицу, и в какой-то момент ей показалось, что кровь у нее во рту, но это мог быть просто металлический привкус боли.
Саша истерически выкрикнула что-то, её голос пронзил зал, но руки охранников держали её жёстко, как будто рядом не было никого, кто мог бы слышать. Она рвалась, билась, царапала, и каждый её жест только злился на тех, кто держал её. Её глаза были огромные и мокрые, в них светился страх, а за ним вина, и в этой смеси было так много бессилия, что ей стало больнее даже не от ударов, а от мысли, что она не может ничем помочь.
Алина отбивалась с той скоростью и яростью, которые могли дать только люди, привыкшие выживать. Она ловила кулаки на руку, перехватывала хватку, увертывалась, и иногда удавалось проткнуть щелочку, чтобы нанести встречный, болезненный удар.
Но удары приходили один за другим, и тело которое прежде действовало само собой, начало давать сбой. Мышцы слабели, дыхание становилось прерывистым, удары теряли ту остроту, с которой она могла отбиваться. Она всё ещё старалась, но уже чаще пропускала, словно в её теле постепенно выключали предохранители.
Когда очередной удар поехал по её лицу, мир завалился в тёплую, мутную боль. Алина почувствовала что силы кончаются, и вместо того чтобы отползти или парировать, она в конце концов просто стала принимать эти удары, закрывая глаза и позволяя телу сотрясаться от боли. Это было не капитуляцией духа, а экономией сил, тихим решением сохранить то, что ещё осталось — дышать, слушать, и ждать.
Саша была в истерике, она кричала и рвалась, слёзы смешивались с криком, но руки охранников были железными и не знали жалости. Её голос срывался всё чаще, и в этот звук вкрадывался отчаянный шёпот.
— Прекратите, пожалуйста... — но никто её не слышал.
И вдруг тишина прорезалась как лезвие. Голос Миры — сначала совсем тихий, затем разрывной и полный такой ярости, что у всех в зале потянуло на слух:
— Отошли нахуй, или я прострелю ей бошку!
Все обернулись. Это было не просто крик, это была угроза, обнажённая и неотвратимая. Мира уже стояла, кожа её была плотью натянутой струны, в одной руке она держала пистолет, и прикосновение его металлического корпуса к коже, схватила Осу за шиворот, и прежде чем кто-то успел перевести дыхание, прижала ствол к её виску.
В зале наступила леденящая пауза. Охранники, словно от щелчка отступили назад, и лица стали бледнее. Никто не смел сделать шаг вперёд, потому что в глазах Миры горел тот самый огонь, который обычно видят только перед самым последним, решающим выстрелом.
Оса замерла, и только в её губах играл смешок, но он был уже не тот дрожащий и натянутый как струна. Саша зашаталась, когда её отпустили, и всхлипнула, прижимая руки к груди. Алина лежала на полу, тяжело дыша, и в этот момент злость смешалась с какой-то странной, тихой надеждой. Мира стояла близко, держа пистолет твёрдо, и в этом твердом удержании было всё. И угроза, и обещание, и то чего никто в этом зале не ожидал — защита.
Продолжение следует...