Часть 47: Галлюцинации?..
Алина уже поняла: хуже не будет. А если будет — ну и что? Всё равно ей теперь терять нечего. Жизнь катится в тартарары, как вагонетка без тормозов. А если уж пошло-поехало, то зачем отказываться? Почему бы не забыться, хоть на одну ночь? Почему бы не раствориться в дыме, в музыке, в этой липкой эйфории, если больше ничего не остаётся?
Она посмотрела на Миру, на её ловкие пальцы, сворачивающие косяк прямо на столе клуба. Люди вокруг будто бы не замечали — или делали вид, что не замечают. Всем давно плевать. Да и самой Алине — тем более.
— Держи, — усмехнулась Мира и протянула ей самокрутку. — Это не наркотики, ну почти. Просто трава. Но хорошая. Домашняя.
— О, да... Домашняя... — глухо рассмеялась Алина. — Я тоже почти не убитая шпионка, так что сойдёт.
Она легко согласилась, затянулась, снова и снова, и когда косяк дошёл до фильтра, им уже было всё равно, кто они, где они и почему тут. Всё стало проще. Веселее. Голова легкая, будто на шариках. Пространство не слушалось, музыка лилась прямо под кожу, а смех казался громче, чем звук.
Клуб растворился в неоновом вихре. Музыка превращалась то в лягушек, то в скрип полов, а официант почему-то всё время подмигивал, хотя глаз у него, по словам Миры, был один.
— Алина, смотри, этот мужик — он рыба, сто пудов, — шептала Мира ей на ухо. — У него жабры под рубашкой.
— Мира, если ты сейчас блеванёшь на меня — я убью тебя, поняла? — серьёзно сказала Алина и запнулась на месте, уставившись на бармена.
— Алина, ты видишь это? Это же... это... это же микрофон !!! — захохотала Мира, показывая на микрофон певицы. — Я щас спою!
— Нет. Нет! НЕЕЕЕЕТ! — заорала Алина, но Мира уже залезла на сцену.
Всё пошло наперекосяк. Мира подбежала к певице, попыталась у неё выхватить микрофон, начала орать в зал:
— ПОМНИТЕ МЕНЯ МОЛОДОЙ И ПЬЯНОЙ, МАТЬ ВАШУ!!!
Толпа ревела. Кто-то аплодировал, кто-то снимал на огромную видеокамеру. Один парень подарил ей лимон, другой — стакан. Алина держалась за голову, потом за колени, потом за смех. Смеялась до слёз, пока не осознала, что Миры на сцене больше нет.
— Где она? — заморгала она, раскачиваясь. — Мира?! Мира!!
Мира уже лежала на полу в углу клуба, укрывшись чьим-то пиджаком.
— Я спаааааать... — блаженно протянула она, сложив руки на груди. — Мне снилось, что я муравей и ем конфетку.
— Мира, твою мать, вставай! — Алина чуть не упала сама, пока тащила подругу под руку. — Не позорь меня окончательно!
— Алинааа... Пой, как птичка...
— Я сейчас тебя клюну, как птичка, ясно?
Она с трудом вывела её из клуба, крепко держась за стену. Прохладный воздух улицы ударил в лицо, как пощёчина. Мира почти ползла, при этом всё ещё напевала что-то бессвязное про «арбузные души и хрустальные платья».
Девушки шли, шатаясь, как две пьяные вишни на ветру. Алина больше не смеялась. Всё стало вязким, мерзким. Усталость пробралась под кожу, липкая тревога заскреблась где-то под рёбрами.
И тут — щелчок. Щелчок стекла.
У обочины стояла чёрная машина. Тонированная, блестящая, как чужая жизнь. Из приоткрытого окна показалась жирная физиономия.
— Сладенькая, давай помогу, подругу уложим... — проговорил мужик с такой мерзкой улыбкой, что Алина почувствовала, как её скрутило внутри. — А домой я вас отвезу... ну, «спасибо» мне сделаешь, ха-ха.
Алина, едва соображая и стоя на ногах, медленно обернулась:
— Мужик, я тебя ваще... нихуя не понимаю... — пролепетала она, — но если хочешь помочь, то быстрее открывай дверь, пока эта, блять, не уснула прям тут.
Мужик хохотнул и щёлкнул замком, даже не выходя. Алина, почти не думая, открыла заднюю дверь, кое-как закинула Миру внутрь и сама уселась рядом, потянувшись закрывать дверь.
И тут её резко, как куклу, дёрнуло назад. Какая-то сильная рука схватила её за запястье и вытащила из машины с такой силой, что она со всего размаху упала на асфальт.
— Ты чего творишь, придурошная?! — раздался глухой, жутко знакомый голос.
Она попыталась приподняться, но глаза всё ещё плыло. В голове стучало, как в барабан. Резкий запах пота и сигарет. Её снова схватили за руку.
— Ты чё нахуй, последние мозги пробухала?! — жёстко выругался кто-то прямо над ней.
Алина моргнула. Попыталась сфокусировать взгляд. Ей казалось, будто лицо над ней плывёт. И вдруг она увидела это лицо. Его.
— Петя?.. — прохрипела она. — Это... ты?.. Ты же... ты же.... Девушка не понимала что происходит. — Это не сон?.. Ты... ты правда...
— Подъём, мать твою! — заорал он и грубо поднял её на ноги. — А ну, пошли отсюда. Живо.
Мира, по-прежнему лежащая в машине, сладко посапывала.
— Мира... — тихо пробормотала Алина. — Она там... Петя..
Парень не выдержал.
— НЕ ЗОВИ МЕНЯ, БЛЯДЬ! — рявкнул он ей в лицо. — Ты на себя вообще смотрела? Во что ты в себя превратила? С кем ты тут шастаешь? В машину к кому садишься?
Он будто хотел ударить, но только резко откинул руку и отвернулся, как от чего-то грязного.
— Иди, вытаскивай свою подругу! Или я щас же её тут оставлю, — бросил Петя, кипя от злости. — Ты думаешь, я за этим тебя тогда спасал?! Чтобы ты с жирными уёбками каталась?
Алина тряслась. Мозги варились в дыму. Страх, обида, боль, всё сразу.
— Петя... я... — она сделала шаг, но он отпрянул.
— Даже не подходи, — скривился он, как будто от запаха гнили. — От тебя воняет травой и мерзостью.
Он шагнул к машине, открыл заднюю дверь, начал вытаскивать Миру, которая полуспала, бормоча что-то вроде:
— Папа, я на лошадке...
— У тебя друзья — клоуны, ты сама — цирк, — прорычал он, закидывая Миру на плечо. — А я, походу, самый конченый, раз вообще думал, что ты человек.
Он прошёл мимо Алины, будто её не было. Только плечом задел так, что она чуть не упала снова.
Алина стояла. На обочине. На холодном асфальте. Лицо горело от пощёчины, которой не было. И в голове — только одни вопросы:
Почему он живой? Она отчётливо слышала выстрелы. Даже если его не убили, что он сейчас тут делает? Что он имел ввиду под словами «Ты думаешь, я за этим тебя тогда спасал?»
Продолжение следует...