Часть 36: Миссия выполнена.
Пять утра. Улицы за окном были ещё тёмными и пустыми, лишь редкие фонари лениво мерцали сквозь шторы. В квартире было тихо, только дыхание Пети нарушало эту утреннюю неподвижность. Он спал, уткнувшись лицом в её плечо, будто пытался удержать это спокойствие, эту ночь.
Алина лежала с открытыми глазами и знала — она больше не может ждать.
Осторожно, чтобы не разбудить его, она выскользнула из-под его руки, накинула халат и босиком пошла в ванную. Холодный кафель под ногами. Дрожащие пальцы. Она набрала номер отца.
Ответ пришёл быстро. Даже слишком. Будто он не спал. Будто ждал.
— Петя, — тихо, почти беззвучно произнесла она. И всё.
С той стороны — тишина. Напряжённая, длинная. Потом отец медленно заговорил:
— Алина... чтобы не случилось — ты моя дочь. И я тебя очень люблю. Прости, что втянул тебя в это. Прости, что дал тебе такую жизнь. Но я просто не мог по-другому. Никогда не забывай — ты у меня одна. Я тебя очень люблю.
Она опустилась на край ванной, сцепив руки. Грудь сдавило, в горле встал ком.
— Я тебя тоже, папа, — с трудом прошептала она.
Звонок оборвался. Без прощаний. Без пауз.
Алина осталась сидеть в ванной, будто в параллельной реальности. Всё, что было — вдруг стало таким хрупким. Угроза, страх, вина, усталость... Всё это накрыло одним тёмным покрывалом.
Она пошла на кухню, закурила. Сигарета дрожала в пальцах. Дым поднимался медленно, точно отражая её мысли. Она предавала Петю — но она спасала отца. Но легче от этого не становилось. Тяжесть внутри не уходила.
Алина до последнего верила, что отец не врёт. Что, как он и говорил, проблем у Пети не будет. Ему просто нужна информация, не кровь. И всё. На этом всё закончится. Всё буде тише. Без жертв.
Докурив, она затушила сигарету, медленно вернулась в кровать. Петя всё так же спал. Тёплый, родной. Даже сейчас. Она легла рядом, повернувшись к нему спиной, и наконец позволила себе уснуть.
⸻
Проснулась она от запаха. Аромат был тёплый, сладкий. Кофе. И что-то ещё — блины? Жареное тесто? Чёрт, когда в последний раз её будили запахи еды, а не её же собственная тревога?
Алина распахнула глаза. Было светло. И спокойно. Она приподнялась, сонная, в мятых простынях. Несколько секунд она просто не понимала — утро ли это, сон, бред? Потом дошло. Он. Петя. На кухне. Живой. Здесь.
Она натянула футболку, влезла в домашние тапочки и, поправив волосы, пошла на запах.
На кухне — чисто. Солнечный свет пробивался сквозь занавески.
А там — Петя.
Стоял у стола. На плите — сковорода с блинчиками, на столе — дымящийся кофе в её любимой кружке с трещиной.
Он посмотрел на неё и широко, как ребёнок, улыбнулся.
— Доброе утро, милая, — с нежностью сказал он.
Алина приподняла бровь, но улыбнулась в ответ.
— Я ж надеюсь, теперь ты не выбьешь мне зубы за "милая", — посмеявшись, добавил Петя и чуть отклонился назад, будто ждал удара.
Алина подошла к нему, обняла за талию, прижалась.
— Спасибо что ты рядом. Спасибо, правда, спасибо что ты есть, — спокойно, без надрыва, сказала она.
Он замер. Немного растерянный. Но потом мягко обнял её в ответ, наклонив голову, чтобы уткнуться в её волосы.
— Ты только не смотри на меня вот так, а то я сейчас точно обомлею и уйду в декрет, — пробормотал он, и она хмыкнула от неожиданности.
— С утра юмор у тебя... как у школьника, которого на завтраке хвалят вожатые.
— Ну, вообще-то я впервые в жизни жарил блины, — важно сообщил он, подталкивая её к стулу. — Садись. Сейчас узнаешь, на что способен настоящий мужчина.
— Опасно звучит, — усмехнулась она.
— Я тебя предупредил. Может стошнить от восторга.
Она села и взяла кружку кофе. Запах был божественный.
Они смеялись. Разговаривали. Искренне. Словно всё плохое осталось где-то далеко. Словно можно вот так просто смеяться, пить кофе, есть блины, обниматься на кухне, не оглядываясь.
Он сел рядом, глядя на неё, как на что-то бесконечно дорогое.
— Я не думал, что проснусь с кем-то рядом. Не в том смысле. Просто... я не привык к этому.
— А я вообще не помню, чтобы кто-то готовил мне завтрак с утра. Только если ты не считаешь трёхминутную лапшу.
— Тоже кулинария. Только уголовная.
Они продолжали подкалывать друг друга, а в ней всё росло и разрасталось какое-то странное тепло. Спокойное. Домашнее. Тревожное от того, что слишком приятно.
⸻
Вдруг зазвонил его телефон.
Петя взглянул на экран — лицо сразу изменилось. Он встал, резко, будто ток прошёл по телу.
— Секунду, — коротко бросил он.
Она лишь молча наблюдала, как он выходит в коридор, разговаривает тихо, но судорожно. Когда вернулся, уже был в куртке, с ключами в руке.
— Что случилось?
Он подошёл, взял её за руку, посмотрел в глаза и мягко поцеловал в лоб.
— Не переживай. Просто проблемы. Нужно срочно решить. Я скоро.
— Ты уверен?
Он кивнул.
— Да. Я вернусь.
И ушёл. Быстро. Почти бегом.
Алина осталась стоять в пустой кухне, среди запахов блинов и кофе. В футболке, с распущенными волосами, с кружкой в руке.
И только её сердце, будто зная больше, чем она сама, сжалось от нехорошего предчувствия.
Продолжение следует...