Холод

Суровые годы настали. Время совсем на щадит. Люди хаотично блуждают по узким улицам, словно заблудшие души, которые так и не смогли вернуться из астрала. Они остались гулять по мутной, безграничной темноте без шанса на спасение.

Таким было поствоенное время. Голод смешивается с наступающими, безжалостными болезнями. Материальное состояние не может поддержать все растраты, число гибель увеличивается, хоть люди и считали, что смерть с косой покинула их с первым звоном победного колокола. Последнего военного гула.

Наконец, наступила бесценная тишина. Мир и спокойствие, такой желанный, яркий свет живой надежды, не угасающей надежды. Вера - единственное, что спасает людей и всегда спасала. При жутком холоде или адском пылу солнечных лучей, при растерзании живой плоти или уничтожении моральных принципов. Люди всегда выживали благодаря вере.

Именно сейчас, в ,кажется, уже умершем посёлке - Ансон, началось мелкое движение. По утрам начали петь птицы, снова. Будто до этого застывшая природа ожила. Небо казалось прекрасней чем когда-либо. Яркое, тёплое солнце согревало остывшие местности, предавая новые силы их жителям. Но, приближались холода, суровые холода, которые далеко не всем удастся пережить.

Воры, грабители, убийцы и маньяки. Их число сильно умножилось. Бывшие заключённые прибывали на свободе и радовались беззаботным дням. Никому не было дело до мелких преступников пока на свободе существовали намного опаснее. Что-ж... и то верно. Но простых людей это вводило в ужас. В любой момент из тёмного угла на тебя может напасть незнакомец с не самыми, далеко не самыми, лучшими намерениями. Жизнь превратилась в выживание, но она никогда не была иной. Что во время войн, что во время мира.

В одном из маленьких домиков жила семья Хван. Глава семейства умер во время битвы в одном из родных городов, старший брат был прошлым учеником элитной академии, сейчас называемой академией смерти, никто так и не вернулся, ни одна мать не дождалась возвращения своего героя, который так и не дожил до "счастливого конца". Живы остались лишь мать с двумя дочерьми и младший сын, слава Богу так и не успевшему увидеть всю черноту этого мира, ибо слишком юный возраст всё сметёт не оставив ни пылинки.

Единственная мужская помощь была семья знаменитого паренька, сумевшего улизнуть из лап смерти. Хёнджин - единственный кто вернулся домой из Наполы*, выше именного училища. Его семья осталась полной, они пережили все испытания, количество которых было не малым: война, голод, ограбление, болезни. Кажется будто сам Всевышний благословил их. Они присматривали за соседями, в благодарность за прошлые дары. Семья Хван оказалась довольно щедрой, будь то кусок хлеба или стакан свежего молока. Или завар целебных трав из своих припасов для заболевшего младшего брата Хёнджина, им не было жалко ничего, хоть и сами находились в трудном положении.

Так и менялись дни на ночи, солнце на звёзды и луну. Всё наконец утихло, начинало возвращаться на круги своё, пока в родной деревеньке не завелась местная преступная группировка. Те отбирали у богатых и отдавали бедным. Но, проблема в том, что богатыми считались люди у которых была хоть одна курица во дворе или ежедневная бутылка молока, которая доставлялась из соседнего городка, конечно же за деньги. Поэтому взгляды участников этой воровской группы и обычных селян явно не сходились. Их скорее считали за обычных преступников, мелких грабителей и насильников. Бывали случаи, когда жильцы посещаемых их домов оставались избитыми или же, если там проживали красивые, юные девушки, изнасилованными.

Никто не знал, кто именно состоял в этой группе, но по описаниям пострадавших можно сделать вывод, что большинство были юношами от шестнадцати до двадцати лет, могли быть и старше. В селе остались совсем немного молодых парней, поэтому все были под подозрением, хоть никто не высказывал свои догадки вслух. Хёнджин тоже попадал под недоверчивые взгляды прохожих.

Старшая сестра Хван - Чеён, души не чаяла в своём соседе. Блондинистом юноше, с одурманивающими, чёрными глазам. По возрасту они были сверстниками, оба родились в один год, к тому же в одном месяце, что только уверяло сильнее девушку в верности сплетении их судеб.

Чеён была представительницей наивных и обаятельных дам. Все её подруги уже имели спутников и с нетерпением ждали пока сердце избранника не растает и старшая Хван обретёт парня, а быть может и будущего супруга.

Чеён считала себя достаточно симпатичной имея утончённые и отточенные черты лица, стройное тело, давно не видавшее сытности за столько лет. Полной противоположностью была младшая сестра - Йеджи, та же фарфоровая кожа и худое тело, но уже волнистые, тёмные волосы, цвета каштана, что отблёскивал серебряным глянцем при свете солнца. По возрасту она была на несколько лет младше, но чувствовала себя намного старше по уму, пусть и миловидные черты говорили об обратном.

Что же касается Йеджи, она совсем не разделяла мнение сестры на счёт своего соседа. Уверенность в его виновности и участии в местных ограблениях была стойкой. В её глазах, Хёнджин, был опасным и не самым доблестным человеком.

***

Время близилось к закату, а младшая Йеджи всё еще сидела у реки и мыла одежду. Прекрасный пейзаж не отпускал девушку домой, хотелось дольше насладиться волшебным видом. Зелёные, высокие деревья возвышались к красному небосводу. Тёплый блеск уходящего солнца виднелся из густых крон зелёных ветвей. Пение птиц и бег мелких лесных животных, которых ещё не успели словить, вызывало улыбку на лице юной особы.

Всё-же, наконец закончив с мойкой, шатенка собралась и направилась домой. С приходом темноты улетучивалось и чувство безопасности. Ускорив шаг, Йеджи свернула за очередной угол, но услышав мужские голоса сразу отпрянула назад. Юная Хван узнала знакомые мотивы в этих басистых словах.

- Сегодня зайдём в дом Кимов, слышал они завели коз, думаю они поделятся творогом и молоком. - это голос принадлежал Карлу - местному хулигану, но всегда с добрыми намерениями, часто помогал им рубить дрова.

- Ещё слышал у них прекрасная юная дочь. - второй мужской голос достал до девичьих ушей, в этот раз ребяческие ноты зазвенели в словах демаскируя своего хозяина - Чонин, который являлся сыном пекаря.

- Слушай сюда придурок, - эти слова отразились эхом в голове девушки, Хёнджин. - Хоть пальцем кого-то тронешь, я тебе их всех оторву, понял меня? - по всей видимости блондин был крайне раздражён лёгкостью и неприличным поведением друга, его пальцы сжались на чужом воротнике, сминая ткань белой рубашки.

- Эй, эй, остыньте ребята. Я за ним прослежу, не волнуйся Хён. - последний раздавшийся голосом принадлежал самому старшему представителю. Эти хриплые ноты Хван ни с чем не спутает. Ими обладал лишь один человек в их селе - БанЧан, который заменял роль своего погибшего отца. При жизни тот был лесником.

Йеджи решила выбрать другой путь, чтобы не застать ещё более неожиданных поворотов в подслушанном разговоре. Обернувшись, она зашагала в противоположную сторону, дорога была длиннее, но возвращаться она ни за что не собиралась. В голове всё крутилась мысль о случившемся только что, из-за чего один из носочков столкнулся с неровностью каменистой почвы и девушка еле как удержала равновесие. Корзина с вещами чуть всколыхнулась, заставив вымытую одежду подпрыгнуть на месте, но ничего так и не выпало из неё, поэтому Йеджи поспешила возобновить шаг.

Хёнджин...

Все мысли в девичьем уме были заняты лишь одним вопросом: " Что он забыл в их компании? "

Как замечала сама девушка, да и все жители их маленького посёлка, раньше эти юноши никогда не были особо дружны и практически невозможно было застать их вместе. Они жили совсем разными целями и деятельностями, что не давало им никакого общего ядра для совместных тем. Да, можно предположить то, что между ними обычная, мальчишеская дружба, и темы у них отличаются от тех, что связаны с их сферой работы. Но тогда почему на их компанию, она натыкается впервые?

Их разговор об Ким тоже не давал остановку размышлениям. Эта семья была достаточно обеспеченной по здешним меркам. Но значит ли это, что они станут следующими жертвами бесчестного грабежа?

- Йеджи, что ты здесь делаешь? - табун мурашек поднялся быстрой волной по хрупким плечам, что заметно вздрогнули, услышав позади знакомый голос. - Уже темнеет, опасно в такой час гулять одной, особенно привлекательным девушкам. - Хёнджин вырвал её из тяжёлых дум, немного разозлив насмешкой в конце после которой последовал издевательский смех.

- То же самое могу сказать и тебе. Таким миловидным мальчикам нельзя гулять одним в столь поздний час, может и напасть плохой человек. - лучшая защита - это нападение, посчитала девушка и решила, что главное не показывать страх и скрывать свои догадки, чтобы не дать тому поводу для лишней идеи, что она стала нежеланным слушателем их разговора.

- Не забудь с кем разговариваешь, я сильнее и старше, где должное уважение? - облик парня приобрёл серьёзный вид, мелкими шагами он начал приближаться к застывшей брюнетке, та немного вздрогнула и шагнула назад.

- Прости, Хёнджин, я устала. Я лучше скорее вернусь домой, ещё увидимся. - попыталась быть как можно дружелюбнее девушка и даже скорчила на лице подобие тёплой улыбки.

- Я тебя провожу. Моя воспитанность не позволит оставить юную леди идти в такое позднее время одной по тёмным улицам. - догнав младшую Хван, блондин помог ей с тяжёлой корзиной отстиранной одежды.

- Спасибо, - нечаянно дотронувшись рукой до чужой ладони, Йеджи поспешила убрать её. Этот жест - череда смешения страха с недоверием насчёт идущего рядом парня, но Хёнджин воспринял это как смущение, и, видимо по этому, гордая улыбка расцвела на его лице.

- Тепло, погода весенняя не смотря на приближение зимы. - подкрадываясь ближе к Йеджи, пытался разговорить её блондин.

- Да, есть такое. - девушка почувствовала чужую руку у себя на талии. Её лицо чуть повернулось в сторону, чтобы упрятать расширенные от страха зрачки. - И я этому рада. Не люблю холода. - в следующую же минуту хрупкое тело ловко ускользнуло из чужих объятий попытавшись увеличить расстояние между собой и нежеланным юношей.

- Главное в суровые, зимние холода иметь мужское, сильное плечо, которое сможет согреть.

Пара приближалась к пустынному переулку, что пугал девичий взгляд своим мраком и отсутствием возможности на какую-либо помощь в случае чего. В груди девушки запищала сирена, мигая красным фонарём по чертогам сметённых извилин. Что-то глубоко внутри задрожало неистовым трепетом. Казалось, никогда девушка не ощущала с такой уверенностью надвигающуюся беду, как сейчас, когда ей об этом трезвонило её шестое чувство.

В итоге, это оказался ещё один случай, когда внутренние ощущения не подводят и когда стоит прислушаться к своей интуиции.

Блондин воспользовался сложившейся ситуацией и ловким манёвром вновь дотронулся до хрупкого тела в этот раз, уволакивая его за собой и заманивая в безлюдную темень. Йеджи сильно зажмурилась, как только её спину пробило ударной волной от болезненного столкновения с холодным камнем, что неблагополучно отразилось на девичьем самочувствии.

- Хёнджин? - испуганно промямляла загнанная в тупик девушка. Её глаза встревоженно забегали по сторонам в поисках спасательного круга, будь то мимо проходящий человек, либо же сгущение туч на небосводе. Но даже он оказался предательски ясным.

- Давно ты проходила мимо леса? - интонация пропитана недоверием, что не могло скрыться от покрасневших ушей, которые только что опалило горячее, мужское дыхание. - Никого по дороге не встретила? - к своему ужасу, Йеджи осознала, что тот похоже заметил её мимо проходящий силуэт.

- Нет, я торопилась и по сторонам не оглядывалась. - стараясь не смотреть на его губы произнесла девушка.

Девичьи щёки разгорелись сильным румянцем, показывая её смущение из-за слишком тесной близости с чужой фигурой.

Парень был высоким, на голову выше самой Йеджи. Дыша ей в макушку, уровень губ Хёнджина был на том же где и бегающие, взволнованные глаза. Он видел её тревогу, он ощущал трепет исходящий из учащённого сердцебиения, которое вот-вот грозиться вытолкнуть сердце наружу, сквозь плоть.

- Ясно. - протянул недоверчиво молодой человек. - Поэтому такое чуткое создание и нуждается в защите. - его хищный взгляд девушка словно отследила в темноте двумя вспыхнушими огоньками. Интонация приобрела больше интимный колорит.

Испугавшись этого, Хван попыталась отпрянуть назад от напористого парня, что с каждым спущенным выдохом сокращал сантиметры между собой и здоровым пунцем манящих уст. Хрупкая фигура начала извиваться в разные стороны словно выброшенная на сушу рыба, как только карие глаза отследили движение искрящих огоньков, которые опустились на уровень её рта не желая переключаться ни на что иное. Мужской силуэт замер напротив ёрзающего строения словно зачарованный каким-то божественным явлением. Воздух обрушился на юношу комом адского недуга, давя на дыхательные пути и препятствуя кислороду ускользать внутрь. Разум перестал функционировать падая под власть непонятного дурмана, появившегося от одной лишь мысли о сладости девичьих губ. Всё сознание воссияло одним лишь острым желание. Желанием вкусить как можно быстрее этот запретный плод кораллового оттенка. В следующее же мгновение, не смотря на сопротивление, юноше удалось соединить их губы в нежном поцелуе.

Сразу почувствовав влажное прикосновение, Йеджи начала вырываться из хватки парня, но ничего не выходило. В одном всё же он был прав, Хёнджин был сильнее её, физически сильнее. Поэтому на несколько секунд ей пришлось уступить ему, давая юноше время насытиться горячими лабзаниями строптивых губ, что неохотно подавались его действиям. Тот пытался приструнить чужую прыткость увеличенной в два раза напористостью, с которым он лиши жарче и жарче подавался искушению. Раскаляя своим огнём, разгоревшимся у него в душе, характер их поцелуя.

Пытаясь пробормотать чужое имя во время нежеланного контакта, Хван, не прекращала вырываться из лап невежды, что возомнил себя достойным обладать её первым поцелуем. Свободная рука сильно прижимала девичью голову сзади, не давая возможности отпрянуть, полностью сблизив их лица и позволяя углубить вожделивое касание. Мелкие стоны послышались из тёмного угла, покрывая всё окружающее пространство вуалью пикантности, которая сейчас лишь умножалась между юношей и борющейся в его сильных объятий девушкой.

Звуки чужого откровения затихли как только бархатную кожу обожгла влажность струившихся слёз. Из-за поглотившего её вихря горестных чувств, Йеджи и сама не заметила как начала плакать. Солёные крупицы скатывались вниз по мягким чертам, как последние остатки сопротивления.

- Почему ты плачешь? - почувствовал влагу, Хён сразу же поспешил отпасть от чужих губ, избавляя их хозяйку от сладостных мук, как считал тот. Но в итоге он не доставил ей ни капли радости своей инициативой, а лишь заставил плакать. - Разве я плохо целуюсь? - ужасная, противная ухмылка подчеркнуло черноту знакомых глаз. Брюнетка съёжилась не желая больше маскировать своё отвращение к этому человеку, посмеившему прикоснуться к ней без её согласия.

- Как ты мог? - еле пряча дрожь в голосе, произнесла та.

- Что мог? Я же тебя не изнасиловал, я совершил не преступление, а просто тебя поцеловал. - лицо парня наклонилось, их взгляды уровнялись. В чужих зрачках Йеджи не могла уследить ничего кроме суровой отчуждённости, будто все действия парня должны были восприниматься ею, как дань.

- Ненавижу. - шёпотом произнесла Йеджи, прежде чем ударить наглеца по его безликому облику, что возвышался над её строением пожирая ту умиротворённым взором.

Воспользовавшись моментом пока блондин прибывал в глубоком шоке от совершённого ею действия, младшая Хван, побежала в сторону дома. Рванув со всех ног, та не останавливалась ни на мгновение, быстро уменьшая дистанцию до своего дома. Наконец, огни родного очага засияли в пару метров от взволнованного, бегающего силуэта. В голове разом взмыли вверх все мысли и думы оставляя после себя лишь сокрушающую пустоту. Легче совсем не думать, нежели погрузиться с головой в моменты только что переживших неприязней.

Войдя в дом, Йеджи поняла что корзина осталась у соседского паренька, последнего человека, которого она хотела бы сейчас видеть. Но, это сейчас совсем не волновало тяжело дышащее тело, которое пыталось хоть как-то размерить дыхание по дороге в комнату. Мать готовила на кухне, а сестра по всей видимости нянчила младшего брата.

- Наконец ты пришла, где ты была? - с порога её встречают не теплыми словами, а острыми упрёками. Впрочем, девушка уже к этому привыкла. - На улице уже темно, скажи спасибо, что мать была занята и не заметила твоего отсутствия. - из соседней комнаты вышла Чеён, на руках она нежно держала спящего брата.

- Иди отдохни, я с ним посижу. - Йеджи аккуратно взяла маленького брата к себе, тихо подпевая колыбельную, дабы не разбудить Джина.

- Если что, я у себя в комнате. - обернулась старшая сестра направляясь в сторону одной из дверей, но стук во входную дверь поменял её планы. - Кто пришёл в такой поздний час? - с прозрачным недоверием и даже чуть нервозностью, та сменила маршрут, не убирая взгляда с переднего входа.

Йеджи, глядя на спящего малыша, не убирала заботливой улыбки с лица и медленной походкой направилась в комнату родителей, там же находилась детская кроватка, чтобы уложить поудобнее братика.

- О, какая неожиданность, Хёнджин? - раздался женский голос в коридоре. От имени, которое произнесла блондинка, сердце младшей сестры забилось быстрее.

- Йеджи дома? - интонация звучала спокойно и была не лишена серьёзности, которое заставило девушку сжать в руках сильнее маленькое туловище.

- Да, а что? - прибывая в лёгком недоумении спросила Чеён, она явно не ожидала такого вопроса от предмета своего воздыхания.

- Она забыла корзину. - таким же тоном произнёс юноша, протягивая одежду старшей Хван. В то же время его глаза бегали по всему помещению, безмолвно ища шатенку.

- А почему она у тебя? - видимо старшей сестры сильно не понравилась нынешняя ситуация, начиная подозревая в чём-то неприличным соседа со своей сестрой. В её голосе пробудились гневные ноты.

- Ах это, начало темнеть и я сказал Йеджи идти домой, остальное я домыл сам и сейчас принёс это вам. - не смотря на свои предыдущие действия, блондину совсем не хотелось ещё раз утруждать девушку, чтобы та наслушалась вдобавок ко всему ещё и нравоучений старших.

- Моя сестра позволила мужчине исполнять свою работу? - насмехаясь, вскинула брови вверх Чеён. - Да уж, - словно представляя что-то невообразимое, блондинка расширила глаза, забирая корзину из чужих рук. Попытавшись робко коснуться холодных ладоней, та смущённо опустила лицо, будто сделав это нечаянно. - из моей сестры не выйдет хорошей жены. - заметив это прикосновение, Хёнджин сразу отпрянул.

- Ты ошибаешься, я настоял чтобы она вернулась домой, думаю она будет очень послушной супругой. - именно в этот момент шатенка вышла из комнаты, аккуратно затворив дверь, чтобы не разбудить ребёнка.

Заметив наконец нужную фигуру, последние слова стали более чёткими, ещё и сопровождались ядовитой усмешкой. Эта смена интонации не осталась незамеченной девичьем слухом. В ответ та укоризненно уставилась на обладателя нежеланного голоса, пробуждая в нём лишь больший азарт.

- Йеджи, забери корзину, что застыла?

Слова сестры заставили зашагать в сторону ухмыляющегося юноши, который взглядом следил за каждым движением интересующей его фигуры. Младшую Хван это сильно смущало, но она понимала, что рядом с сестрой ей ничего не грозит. Забрав корзину из рук сестры, девушка быстро обернулась и направилась в сторону ванной, чтобы повесить одежду на сушку. Всеми усилиями та попыталась сдержаться и больше не кинуть на Хёна ни единого лишнего взгляда и не наградить его ни каплей внимания.

- А спасибо сказать? - обратилась Чеён порицательно к своей сестре, но в ответ лишь тишина. - Прости пожалуйста мою сестру, прими мою благодарность. - приветливо улыбнулась старшая Хван, вновь оборачиваясь к блондинистому парню, что томился в дверном проёме.

- Всё в порядке, увидимся завтра, спокойной ночи. - попрощался Хёнджин, прежде чем шагнуть за порог обратно на улицу.

- Сладких снов, Хёнджин~а. - проводила свою любовь с улыбкой Чеён.

*Напола = Академия смерти - военнно-учебно учреждение для целей воспитания юных юношей, готовившихся стать элитой Третьего рейха в годы второй мировой войны.