2 part
В заброшенном здании на окраине города, вдали от громкой музыки и сверкающих огней вечеринки, Пэйтон Мурмаер сидел за грубо сколоченным деревянным столом. Слабый свет единственной лампочки, свисающей с потолка, бросал длинные тени на стены, покрытые граффити. Вокруг стола сидели его верные друзья: Джейден Хосслер, Винни Хакер, Джош Ричардс, Дилан Хартаман и Энтони Ривз. Каждый из них знал, что их собрание было чем-то большим, чем просто встреча старых приятелей. Это было началом их борьбы.
— Нам нужно действовать быстрее, — хмуро проговорил Джейден, склонившись вперёд. Его тёмные волосы спадали на глаза, но это не скрывало решительности в его взгляде. — Если мы будем тянуть, нас сожрут заживо.
— Сожрут заживо? — переспросил Энтони, откинувшись на спинку стула. — Это звучит так, будто мы уже в проигрыше.
— Потому что мы почти в проигрыше, — отрезал Джейден. — Ты видел, что они сделали в прошлом месяце? Люди исчезают, Пэйтон. Целые семьи стирают с лица земли. И знаешь, что самое ужасное? Никто не задаёт вопросов.
— Потому что люди боятся, — вставил Винни. Его обычно беззаботное лицо стало серьёзным. — Они думают, что система непоколебима. Что те, кто наверху, неприкасаемы.
— Они ошибаются, — тихо сказал Пэйтон, прерывая спор. Его голос звучал твёрдо, но сдержанно, как у человека, который знает, что делает.
Все взгляды обратились к нему. Пэйтон, в отличие от остальных, всегда говорил немного, но каждое его слово было как приказ.
— Я знаю, что каждый из вас устал, — продолжил он, глядя на каждого из своих друзей. — Мы все устали. Но если мы ничего не сделаем, то будем жить в этом дерьме вечно.
— Мы не просто устали, — перебил Джош. — Мы измотаны. Эти старые уроды наверху думают, что могут диктовать нам, как жить. Думать за нас, решать за нас.
— Потому что они думают, что имеют на это право, — сказал Дилан. Его голос был низким и глухим, словно он до сих пор не мог смириться с тем, что приходилось обсуждать такие вещи. — Они думают, что власть — это что-то, что передаётся по наследству, как фамилия или кольцо на пальце.
— Власть должна принадлежать тем, кто её заслуживает, — отрезал Пэйтон. — А не тем, кто считает себя лучше остальных только из-за своего происхождения.
Несколько мгновений в комнате висела тишина, нарушаемая лишь звуком капающей воды из старой трубы.
— Хорошо, — сказал Джейден, ломая молчание. — У нас есть план? Или мы просто будем сидеть здесь и обсуждать, как всё плохо?
— У нас есть план, — ответил Пэйтон. — И, честно говоря, он опасный.
— Отлично, — усмехнулся Энтони. — Это всё, что я хотел услышать.
— Я рад, что ты так думаешь, — сказал Пэйтон, но в его тоне не было лёгкости. — Потому что, если мы ошибёмся, нас просто сотрут. Не только нас — наши семьи, наши друзья. Всех, кто осмелится с нами заговорить.
Эти слова заставили всех замолчать. Они понимали, на что шли. Каждый из них потерял что-то важное из-за системы, но мысль о том, что их борьба может повлечь за собой ещё больше разрушений, оставалась тяжёлым грузом на их плечах.
— Так что за план? — спросил Джош, наконец нарушив молчание.
Пэйтон вытащил из кармана сложенный лист бумаги и развернул его на столе. Это была карта города, на которой красным маркером были обведены несколько мест.
— Эти места принадлежат тем, кто поддерживает старые традиции, — начал объяснять он. — Бизнесы, дома, даже несколько общественных зданий. Их владельцы — те, кто держит власть в своих руках. Они могут быть не на самом верху, но они — фундамент системы. Без них всё начнёт рушиться.
— И что мы сделаем? — спросил Дилан.
— Мы ударим по ним, — сказал Пэйтон. — Не в прямом смысле. Мы не будем поджигать их дома или что-то такое. Мы ударим по их влиянию. У нас есть информация, которую они пытаются скрыть. Мы разнесём её везде, где только сможем. Газеты, интернет, уличные листовки. Они не смогут скрыть свои грехи, если мы вытащим их наружу.
— Это звучит... амбициозно, — медленно проговорил Винни.
— Это звучит правильно, — вставил Энтони. — Я с тобой, Пэйтон.
— Мы все с тобой, — сказал Джейден. — Просто скажи, что нужно делать.
Пэйтон взглянул на своих друзей. Они были разными, но их объединяло одно: ненависть к системе, которая заставляла их чувствовать себя ничтожными.
— Тогда начинаем, — сказал он, поднимаясь со своего места. — Завтра мы начнём распространять информацию. А когда они поймут, что мы знаем слишком много, будет поздно что-то менять.
В комнате снова повисла тишина, но теперь она была другой. Это была тишина предвкушения, готовности и решимости.
Они знали, что впереди их ждёт опасность. Но они также знали, что другого пути у них просто нет.