Инструктор по любви(nkeeei)

Три года спустя

– Т/и, за шестым столиком клиент. Обслужи.

До моего уха доносится голос менеджера. Пренебрежительно закатываю глаза, беру со стола блокнотик с ручкой и лениво подхожу к клиенту за шестым столиком.

– Приветствую вас в кофейне «Coffee time». Меня зовут Т/и, и сегодня я буду вашей официанткой, – монотонно проговариваю стандартный набор фраз и неторопливо поднимаю голову.

– Очень приятно, Т/и, – его губы расплываются в до боли знакомой нежной улыбке, и я вбираю воздух в грудь, задержав дыхание. – А я – Никита, – мистер Коробыко протягивает мне руку.

– Никита… – срывается с моих губ, пока я вкладываю свою ладонь в его. – Как ты… а я… – мои брови ползут вверх, а глаза хаотично рассматривают лицо бывшего преподавателя.

И не только преподавателя, но ещё и просто бывшего.

– Да вот, приехал в Лондон по работе. А ты, значит, всё ещё живёшь здесь? Как тётушка? – Ник опускает руку на стол, облокотившись на предплечья.

– Я не… я не знаю, – отвечаю, запнувшись, и пару раз стучу ручкой по записной книжке. – Я с ней не общаюсь.

– Давно?

Чувствую, что Никита хочет заглянуть мне в глаза, но я упорно игнорирую его попытки это сделать, продолжая прожигать взглядом всё ещё пустой лист блокнота.

– Давно. Извини, я бы с тобой пообщалась, но я пока занята, – резко разворачиваюсь, взмахнув светлыми прядями, но Коробыко хватает меня за локоть. – Если я не буду работать, меня уволят, – безрадостно, даже немного злобно резюмирую, окинув Ника небрежным взглядом.

– А ты разве не должна принять заказ у меня? – он выгибает бровь, приподняв уголок губ.

– Ладно, – мягко выдёргиваю руку из его хватки.

Пока Ник высказывает мне свои пожелания, а я машинально за ним записываю, в моей голове возникает тысяча и один вопрос. Как он жил, знал ли, что я до сих пор живу в Лондоне или наша встреча – чёртово предопределение совпадение, как у него дела с Сэм, чем он теперь занимается, а самое главное – счастлив ли он? Счастлив ли тот, кто три года назад бросил меня одну? Кого я три года проклинала каждую грёбанную ночь, которую провела не с ним? Счастлив ли тот, кого я искренне любила?

Или люблю до сих пор?

– Пока всё, Т/и. Кофе можно сразу, – иронично проговаривает Никита, и я закатываю глаза.

Намереваюсь снова покинуть этого старпёрного стендапера, который никогда не умел шутить, но он снова хватает меня за руку, только на этот раз коснувшись моего запястья. Непроизвольно бросаю взгляд на его руку, заметив отсутствие обручального кольца там, где раньше оно красовалось, ярко напоминая мне о том, что моё место после смерти – точно внизу, а не наверху.

– Я так давно тебя не видел, – едва слышно произносит Ник, заставляя меня вздрогнуть. – Давай хоть поговорим. Прошу, – он сжимает пальцы.

– Мы, кажется, уже тогда с тобой всё обсудили, – саркастично отвечаю, вмиг осознав, что, оказывается, до сих пор утаиваю обиду на Никиту. Боже, это так глупо. Сколько лет прошло? – Поэтому, Коробыко, я прошу вас отпустить меня. Кофе будет готов через пару минут.

Дёргаюсь, снова попытавшись убежать от назойливого внимания бывшего преподавателя, который зачем-то именно сейчас решил поворошить прошлое, вспомнить то, что нас когда-то связывало. А зачем? Какой это сейчас имеет смысл? Всё закончилось. Он всё закончил. Тогда. Неужели он будет делать вид, что этого не было?

– Извините, а можно менеджера? Тут проблема. С моей официанткой, – слышу за спиной голос Никиты, когда уже делаю  пару шагов вперёд, к кухне, и в моей груди вспыхивает пламя адского гнева.

– Да-да, я здесь, – Крис выбегает в зал, хлопнув дверью «Только для персонала» и осматривает меня подозрительным взглядом. – Что ты натворила? – шипит, едва слышно.

– Ничего. Он просто больной, – говорю не особо тихо и даже, наверное, надеюсь на то, что Ник услышит. Ну а что? Один раз можно.

– Клиент всегда прав. Не забывай, – Крис хватает меня под локоть, разворачивая обратно, и толкает вперёд.

Мы подходим к клиенту за шестым столиком, губы которого расплываются в победной улыбке. Снова закатываю глаза, шумно выдохнув.

– Добрый день. Что у вас случилось? – Крис одаривает Ника официальной улыбкой, продолжая крепко держать меня под локоть, не давая сбежать.

А жаль. При малейшей возможности я обязательно это сделаю.

– Мог бы быть добрым, но вот что-то общение у нас не задалось с самого начала с… как вас там? Т/и? – небрежно спрашивает Никита, и я сильно прищуриваюсь.

– Да, Т/и. Она у нас недавно работает. Ещё не научилась толком корпоративной культуре нашего заведения, – Крис натягивает на губы улыбку пошире, и Никита дарит ей снисходительную улыбку в ответ. Мерзавец. – Я обязательно позабочусь о том, чтобы ваше утро прошло прекрасно. Может быть, позвать другую официантку?

– Нет, нет, не стóит, – Коробыко улыбается хищно, поймав меня взглядом. – Я уже привык к Т/и. Знаете ли, слишком быстро привязываюсь к людям, – более серьёзно произносит, и я закусываю губу. – Было бы замечательно, если бы…

– Конечно. Всё, что угодно, – торопливо тараторит Крис, толкнув меня вперёд, и я на автомате делаю шаг к столу. – Т/и вас выслушивает и сделает всё, о чём вы попросите. А я лично её проконтролирую.

Никита растягивает губы в самодовольной улыбке. В такой, которую я ещё никогда не видела на его лице. Да, он сейчас меня дико раздражает, но, кажется, я больше не вижу в его глазах той глубокой, безнадёжной печали, которая медленно убивала его все эти годы. Хочется верить, что эти догадки – не плод моей фантазии и что Никита и правда нашёл душевный покой за долгие годы, что мы не виделись. Внезапно мягко улыбаюсь, ощутив приятное жжение в грудной клетке.

Кажется, и я теперь нашла тот самый душевный покой.

– Я бы хотел, чтобы вы оставили мне свой номер телефона, Т/и.

– Это не входит в мои обязанности, – продолжаю смотреть в голубые глаза, испепеляющие мою душу.

– Так это «нет»?

– Нет.

– Тогда я буду вынужден на вас пожаловаться, – Ник закусывает губу, и я мягко вздыхаю.

– Жалуйтесь, – шагаю в сторону, открывая Коробыко вид на суетящуюся в зале Крис.

– А ты научилась отстаивать свои границы, да? – Ник мягко улыбается.

– Так ты будешь звать менеджера или нет? – дарю ему игривую улыбку в ответ.

– Жду тебя сегодня в гости, – Никита вытаскивает из бумажника пару купюр и бросает их на стол. – Я снял квартиру здесь неподалёку, – он достаёт ручку из внутреннего кармана пиджака и начинает выводить буквы на салфетке. – Решай сама, настаивать не буду.

– Вот спасибо, – слишком саркастично выговариваю, и мистер Коробыко поднимает на меня взгляд. Поджав губы, добавляю: – А как же кофе?

– Сделай мне с собой, – Никита растягивает губы в ласковой улыбке, по которой я, оказывается, успела соскучиться за это долгое время.

И, похоже, успела соскучиться не только по ней.

* * *

Стою с несчастной салфеткой в руках, прямо перед дверью в квартиру Ника. Походу я всё-таки не поумнела за те годы, что мы не виделись, ведь пришла к нему даже после того, как он так нелепо и так топорно пригласил меня в гости. Я ведь даже не знаю, что он за человек. Я знаю только то, что видела своими глазами и что видело – а точнее, хотело видеть – моё растерзанное нелюбовью тётушки сердце.

Вдруг он на самом деле не тот, за кого себя выдаёт? Вдруг он и правда всегда был злодеем в этой сказке, а мы все стали его жертвами? Вдруг он искусно манипулирует людьми и впоследствии получает то, что ему нужно? Вдруг всё, во что я верила, оказалось иллюзией?

Сжав салфетку в руках, делаю неуверенный шаг в сторону, передумав стучать. Но случайно задеваю ручку двери, которая слишком шумно звенит, привлекая внимание жильца этой квартиры. Слышу шаги и успеваю только подумать о том, что, видимо, тут ручку используют вместо звонка, и уже вижу, как дверь раскрывается, открывая мне вид на стоящего по ту сторону мужчину.

– Всё-таки пришла.

Никита улыбается победно, но в то же время нежно. Вмиг вспоминаю, как раньше могла почувствовать себя лучше от одного его взгляда, и тут же отвожу глаза в сторону.

– Да, мне… у меня был свободный вечер. Так бы я точно не пришла, – обхватываю себя руками, прижав их к телу.

– Проходи, пожалуйста, – Никита раскрывает дверь шире, пропуская меня внутрь.

Захожу в комнату, непроизвольно оглядев её полностью. Небольшая гостиная, проход на крохотную кухню, но тоже довольно милую: такую же, как основная комната в квартире. Просовываю ладони в карманы лёгкой куртки, продвигаясь глубже в гостиную. Всё чисто, аккуратно. Когда я делаю акцент на ухоженности квартиры, невольно вспоминаю его комнату в лагере. Как мы вместе проводили там время. Как я в первый раз осталась у него на ночь. И как я впервые в своей жизни ощутила себя значимой, красивой и желанной.

– Что-нибудь будешь? Вино, шампанское, виски? – Никита раскрывает шкафчики, потянувшись к бутылкам.

– А ты что будешь? – присаживаюсь на диван, подогнув ногу под себя, и, забросив голову назад, кидаю взгляд на кухню.

– Вино, – Никита облокачивается на кухонный гарнитур, повернувшись ко мне, и мягко улыбается.

– Тогда я тоже.

Разворачиваюсь, устремив взгляд в окно. На небе пестрит розово-оранжевый закат, вновь напоминающий мне о тех трёх месяцах, что я провела в французском лагере. Как много изменилось с тех пор… И как, в действительности, много поменялось за те три месяца. Как сильно изменилась я, как сильно изменилась моя жизнь. Кардинально. Почти до неузнаваемости. Интересно, это хорошо или всё-таки плохо?

– Пожалуйста, ваш бокал красного полусухого, – Никита протягивает мне фужер, и я наконец выпадаю из мыслей, на автомате протянув руку вперёд. – О чём задумалась? – он присаживается рядом.

– Да так, о прошлом, – загадочно кидаю, пробуя некрепкий алкоголь. – А ты, я смотрю, развёлся? – киваю, опустив глаза на руку Коробыко. Он сжимает пальцы, проследив взглядом за моим.

– Да, – Ник мягко вздыхает.

– Давно?

– Почти сразу после того, как мы с тобой расстались.

Смотрю на него устало. Расстались? Серьёзно?

Думаю, здесь больше подходит фраза «Сразу после того, как я тебя бросил».

– Ты же говорил, что твоё будущее – с Сэм, – небрежно усмехаюсь и начинаю вертеть бокал в руке, опустив в него взгляд. – И что ты её любишь. И что именно поэтому тебе нужно уехать, – поднимаю глаза к зелёным, которые непрерывно меня изучают.

– Я так специально сказал. Чтобы ты на меня не надеялась лишний раз, – губы Ника образуют едва заметную улыбку. – Я думал, что если скажу, что люблю Сэм, ты на меня разозлишься и вернёшься к тёте, к своей прежней жизни. Я верил в то, что поступаю правильно, и в то, что это единственное верное решение для меня. Для нас обоих.

– Ты ошибался, – моё сердце начинает биться чаще.

– Неужели?

– Да, – ставлю бокал на журнальный столик и притягиваю ноги к груди, обхватив их руками.

Боже. А почему я только с ним рядом веду себя как школьница, хоть уже давным-давно ею не являюсь?

– Расскажи, как ты жила эти три года.

– С чего начать? – спрашиваю, а сама продолжаю прожигать взглядом выключенный телевизор, не желая встречаться глазами с тем, кто когда-то разбил мне сердце. – Может, с того, что я так и не вернулась в свои английские хоромы после – как ты выразился – «нашего расставания»? – показываю в воздухе кавычки. – Может, с того, что я тогда осталась совершенно одна, без поддержки и какой-либо опоры? – потихоньку поворачиваю голову в сторону Никиты и медленно нахожу его взглядом. Добавляю едва слышно: – А, может, мне начать с того, что ты убил во мне любую веру в любовь, и теперь я не доверяю никому, даже себе?

– Я думал, что твоя жизнь без меня станет в сто раз лучше, чем со мной, – Никита сжимает челюсть, а я поджимаю губы. Нет, я всё-таки его ещё не простила. – Я думал, что ты не рискнёшь оставить Агнес и не пойдёшь покорять мир в одиночку. Думал, что знаю тебя как облупленную, – Коробыко наконец ласково улыбается, и мой гнев в ту же секунду куда-то испаряется.

– Ты думал, что моя жизнь без тебя станет в сто раз лучше, чем с тобой, но получилось ровно наоборот, – растягиваю губы в грустной улыбке.

– Расскажи. Я хочу послушать, – Никита ставит бокал с недопитым вином рядом с моим.

– Ну а что рассказывать? – сажусь в позу лотоса и опускаю руки и плечи вниз, расслабившись. – Мне претила светская жизнь и жизнь с тётушкой. Я фактически сбежала после того, как ты уехал, – начинаю теребить мягкий ворс дивана, устремив взгляд вниз. – Жила первое время со Стефани. Благо наша дружба оказалась для меня единственным якорем, который позволил мне в то время удержаться на плаву, – приподнимаю уголок губ, вспомнив о лучшей подруге. – Потом мне стало очень неловко, что я её стесняю своим присутствием, хоть мне и говорили, что всё в порядке, я решила найти себе пристанище в другом месте. И тогда… – замолкаю, закусив губу.

– Что тогда? – голос Коробыко звучит как обычно, но я из-за нервов слышу в нём давление.

– Я полностью отказалась от денег тётушки. Она пыталась со мной связаться всё это время, но я упорно игнорировала её попытки до меня достучаться. На первое время мне хватило средств, что я когда-то накопила, и тех, которые получила за продажу своего элитного шмотья. Я не знала, как мне быть и куда податься, но потом… – прерываюсь снова, резко вобрав воздух в грудь. – Потом я нашла парня, – поворачиваю голову, найдя бывшего преподавателя взглядом.

– Так… – задумчиво бормочет, растянув губы в слабой улыбке.

– Он… я жила на его счёт. Жила в его квартире, он меня кормил, одевал, обувал и иногда даже дарил подарки. У меня совсем не было своих денег, – вновь закусываю губу, но сильнее, почти до крови. – Но он был не очень хорошим человеком. Был старше на пару лет и… – грузно выдыхаю, заметив, что дыхание уже давно сбилось, а сердце опять отбивает неровный ритм. – И чувствовал власть надо мной. Поэтому позволял себе больше, чем должен был.

Выдавливаю из себя последние слова, сразу же умолкнув. Отворачиваюсь от Никиты, не желая видеть в его взгляде жалость. Знаю, что я ничего толком не рассказала, но на душе всё равно почему-то начинают скрести кошки. Зачем я вообще к нему пришла? С какой целью?

– Я надеюсь, ты не имеешь в виду… – Никита прерывается, так и не закончив фразу до конца.

– Нет. Ничего такого, – отвечаю, тут же повернувшись обратно. – Это было эмоциональное насилие. Не физическое. – Вижу в зелёных глазах явное облегчение. А я бы на его месте раньше времени не расслаблялась. Иногда эмоциональный абьюз даже хуже физического. – Он просто… – делаю тяжёлый вздох, отведя взгляд вверх. – Он мог упрекнуть меня в том, что я ничего не делаю по жизни. Что не зарабатываю. Что сижу у него на шее. Что ною, что отказалась от денег тётушки. Ну и всё в таком духе, – не замечаю, как разворачиваюсь к Нику полностью, и, опустив локоть на спинку дивана, облокачиваюсь на него. – Пытался меня изменить, пытался диктовать свои правила, говорил, что я ему всем обязана, раз он вытащил меня практически с улицы. Я так продержалась год и сбежала и от него тоже, – нежно улыбаюсь, поймав ответную нежную улыбку с губ Никиты. – Правда, долго себя ещё корила за это потом.

– Почему? – Никита наклоняет голову набок, вглядевшись в мои глаза.

– Мне казалось, что всё, что он говорил, было чистейшей правдой. Что я не достойна всего, что имею. Что я глупая девчонка, которая не умеет ценить помощь других и их бескорыстность, – небрежно произношу, усмехнувшись, но в глубине души всё равно остаётся осадок.

– Это неправда, – Никита опускает руку вниз, коснувшись моей, лежащей на спинке дивана. – Ты точно всего этого достойна. И достойна даже бóльшего, чем имеешь сейчас.

– Например?

– Например, счастья, – Никита сжимает мою ладонь, а я её не выдёргиваю.

– Я по тебе скучала, – выпаливаю, тут же прикусив язык, и прячу глаза где-то внизу, стыдясь собственных чувств. Ник резко двигается вперёд, присев совсем близко.

– Я по тебе сильнее, – он касается пальцами моего подбородка, приподнимая его выше.

Не сопротивляюсь, позволяя ему делать то, что он делает. А, может, я была неправа, когда говорила, что он убил мою веру в любовь?

Или он убил мою веру в любовь ко всем, кроме него?

– Т/и, ты будешь не против, если я… – Никита опускает взгляд ниже, скользя им по моему лицу, и я, не дождавшись окончания вопроса, едва слышно проговариваю:

– Нет. Поцелуй меня.

Через мгновение чувствую мягкое прикосновение его губ на своих. Прикрываю глаза, возвращаясь в лето трехгодичной давности. Вспоминаю, как мне было хорошо и плохо одновременно. Как я могла ненавидеть себя, а через минуту наслаждаться мужским вниманием, ощущая себя самой привлекательной девушкой на свете. И как я страдала, убивала свой организм и нервы, только ради того, чтобы получить одобрение единственного человека, который никогда искренне меня не любил и даже не желал любить.

Никита отстраняется, и я в тот же момент осознаю: я рада, что всё закончилось. И не просто рада.

Я, кажется, впервые в своей жизни ощущаю себя по-настоящему счастливой.

* * *

Выхожу из спальни, тихонько прикрывая за собой дверь. Мельком смотрю на сопящего Ника, прежде чем выйти. Он переворачивается на другой бок и укладывается, взбив подушку. Невольно нежно улыбаюсь и, не закрывая дверь до конца, начинаю пробираться на кухню.

Наверное, нужно оставить ему записку. Или не оставлять? Да, я позволила себе этой ночью расслабиться в объятиях бывшего преподавателя, который для меня является ещё и просто моим бывшим, и что? Это не значит, что мы снова вместе. У меня вообще возникает ощущение, что я сделала это только потому, что почувствовала ностальгию. Ему, наверное, об этом лучше не говорить, да?

Подхожу к высокому столу, откопав на нём среди других вещей бумажку и ручку. Облокачиваюсь на мебель, отставив одну ногу назад, и, закусив кончик ручки, начинаю сочинять текст своего послания.

– «До скорой встречи»… нет, – мотаю головой, сморщившись. – А может… «Увидимся ещё, Коробыко»? Нет, фигня, – начинаю терять веру в себя и нервозно постукиваю кончиком ручки по столу. – А может… «Было весело, но, наверное, больше никогда не повторим»? – произношу уже вслух, едко ухмыльнувшись, и прикусываю губу.

– Значит, ты хотела сбежать, при этом оставив мне такую обидную записку?

Слышу за спиной голос Никиты и сразу вздрагиваю, чуть не упав на стол.

– Я не… – запнувшись, выдаю что-то невнятное и поворачиваюсь к нему лицом. – Я не умею писать записки. Хорошо, что ты встал, – пытаюсь не глазеть на голый торс бывшего инструктора канатной дороги и, спохватившись, быстро хватаю куртку, намереваясь покинуть эту квартиру раз и навсегда. – Мне пора, в общем. Спасибо за вечер и за… ночь тоже, – неуверенно добавляю, направляясь к выходу.

– Т/и, подожди. – Застываю на месте, сжав куртку на руках. – Неужели ты и правда… правда просто так уйдёшь после того, что между нами было этой ночью?

Разворачиваюсь, кинув на Никиту непонятливый взгляд.

– По-моему, это самое, что было между нами этой ночью, уже было у нас в прошлом. И не раз, – легко улыбаюсь. – С чего вдруг мне не уйти «так просто»?

– Ну как это, – Никита делает шаг вперёд, просовывая руки в карманы домашних брюк, а его губы расплываются в нежной, но игривой улыбке. – Когда бывшие проводят ночь вместе, это обычно означает, что их отношения возобновляются.

– А это ты в какой книжке вычитал?

Мистер Коробыко мягко усмехается, растянув губы в улыбке пошире. Ловлю себя на том, что наслаждаюсь новым Ником намного больше, чем привычным Ником.

В чём разница? У нового Никиты нет в глазах той глубинной, безнадёжной печали, что разъедала его семь лет, а меня – в придачу – три месяца, что я находилась рядом с ним.

– Ни в какой. Это жизнь, – Никита подходит ко мне вплотную, почти касаясь своим телом моего. – Или ты просто использовала меня ради секса?

– Ты угадал, – дарю ему ласковую улыбку и, закинув голову назад, встречаюсь с ним взглядом.

– Мне очень больно. Может, ты меня вылечишь?

Коробыко наклоняется вперёд, вытаскивает руки из карманов и обхватывает меня, прижав к себе. Снова не сопротивляюсь, ощутив жгучую теплоту в районе грудной клетки, и, расслабившись, опускаю ладони на его спину.

– Так и знал, что сдашься. Неужели ты меня до сих пор любишь?

– Когда ты был несчастным, ты не был таким невыносимым, – касаюсь щеки Ника, оттолкнув его от себя, и он заливается смехом. Пользуюсь моментом и быстро шагаю к двери, подхватив с пола туфли.

– Ты ведь так не оставила мне свой номер телефона! – кричит мне вслед, и я замираю около выхода.

– Зато у меня есть твой, – дарю ему игривую улыбку, опуская ручку двери вниз.

– И как я у тебя записан?

Губы Никиты расплываются в насмешливой улыбке, а ладони вновь скользят в карманы брюк.

– Мой инструктор по любви.

Конец.