76.~Неизбежность~
— Генерал Мороз.
Минхо стоял у двери, повисшей на единственной ржавой петле. Он смотрел на Чанбина так, словно последний только что подписал себе смертный приговор. Демон пришёл ровно тогда, когда тот собирался уходить на поиски брата.
— Мне нужна курильница. Отдай.
— Простите, — Чанбин покачал головой. — Я не могу.
Минхо метнул глазами по помещению и двинулся в сторону артефакта в центре зала. Он ухмыльнулся, когда ему снова преградили дорогу.
— Генерал Мороз! — в этом крике не осталось ничего человечески спокойного.
Парень даже не думал отходить.
— Ваши судьбы с Самджан связаны смертью, — напомнил он. — Уничтожить курильницу — не значит предать вас.
— Чон Джинсоль будет моей женой, — прошипел Минхо. Прошлый крик всё ещё отдавался болью под сердцем. — Мне нужна эта курильница, чтобы вернуть её.
— Прошу, не подходите, — с напором повторил Чанбин. — Я тоже должен защитить своего брата.
Вмиг от самого основания зала до потолка пошли морозные трещины. Ледяные полосы змейками расползлись по пыльным окнам и вспыхнули холодной потусторонней белизной. Их блики плясали на лице Минхо. Ноги скользнули по полу, покрытому коркой льда.
Чанбин смотрел твёрдо, но без злобы. Он не мог ненавидеть того, кого предал.
Морозный воздух был натянут, как тетива. Ладони Минхо сделали удар в пустоту — и мощным потоком ветра Чанбина отбросило назад. Он встал на колени и молча вытер тыльной стороной ладони выступившую на губах кровь.
— Я... не хотел убивать тебя, — выдохнув, признался Минхо. — Ты сам избрал такой исход.
Демон отвёл глаза на стены, покрытые голубым инеем. За окном была ночь, но тот искрился, рябил и ослеплял его, будто снег на солнце.
Невзирая на тупую боль в животе и слабость от недосыпа, Чанбин встал на ноги. Медленно поднял руки и стал наблюдать, как стёкла в окнах начинают трещать от перепадов давления. Холодный пар призрачным шлейфом ниспадал с его ладоней.
Одно из окон не выдержало и лопнуло, осыпав скользкий пол морозными осколками.
— Чанбин! — неожиданно раздавшийся голос заставил его очнуться.
Парень поднял глаза и увидел перед собой Бан Чана. Брат стоял перед ним во въевшихся в воспоминания доспехах, руки его светились белой окантовкой.
— Я сказал, хватит, — твёрдо повторил он.
Чанбин тут же опустил руки. Уцелевшие окна затрещали, словно радуясь своему спасению. Морозные змейки покатились струйками воды со стен.
Чанбин напряжённо сглотнул.
— Ты не должен использовать свою силу.
Черты лица брата со временем начали забываться. Ему одновременно хотелось запомнить их снова как можно лучше и не смотреть на него вообще.
— Твоя душа не выдержит!
Взгляд Бан Чана дрогнул. Неожиданно он обхватил Чанбина за плечи, смотря в его потускневшие глаза. Парень остолбенел, когда оказался заключён в крепкие объятия. Уголки его глаз предательски защипало.
— Нет... — глухо выдохнул он. — Не держи меня.
Скользкая корка льда на полу постепенно растаяла. Минхо брезгливо встряхнул ногой, когда в обувь попала вода.
— Ты... не должен этого делать!
В ответ Бан Чан лишь улыбнулся и, будто ребёнка, похлопал Чанбина по спине.
— Я должен был уйти ещё много лет назад.
Тот молчал, словно перестав понимать. Затем отрешённо замотал головой.
— Чувствую себя виноватым... Разве не старшие обязаны заботиться о младших? Из-за меня ты столько лет страдал.
Внезапно со стороны выхода послышался громкий топот. Минхо обернулся и увидел за собой Феликса, с которым разминулся ещё в баре. Следом вошёл Сынмин, ведя за собой своего начальника.
— Я был ошеломлён, когда проснулся в твоём теле. Ты просил меня делать вид, будто так было всегда. Но как же тётя с Исыль? Их не стоило забывать.
К этому моменту в зале потеплело настолько, что Феликс стоял, борясь с желанием снять куртку. Но все старались не издавать ни звука.
Бан Чан снова отступил, продолжая держать Чанбина за плечи.
— Так не могло продолжаться всегда. Я должен идти, братишка.
В его глазах блестели слёзы, но на губах лежала такая спокойная улыбка, что дыхание Чанбина спёрло от чувства несправедливости.
— Нет, — только и мог выговорить он. — Прошу тебя... снова... не уходи.
Руки Бан Чана медленно разжались. Он развернулся и, поднимая голову, обратился к Минхо:
— Исполнитель Звёздных Желаний, — сказал он. — Прости нас. Полагаю, моей жизни будет для этого достаточно.
Парень опустил руки по швам и склонил голову в поклоне. Белое свечение вокруг его силуэта задрожало, но сам он словно этого не замечал. Вернувшись к брату, Чан продолжал улыбаться.
— Бан Чан! Нет... Нет, пожалуйста! — отчаянно кричал Чанбин, будто слова могли ещё что-то изменить.
Он не осмеливался сделать и шага, но в последний момент протянул руку, будто пытаясь его остановить.
На щеке Бан Чана сверкнула слеза. В следующее мгновение силуэт его вспыхнул белым светом — и мягкая улыбка скрылась за этим свечением. К самому потолку заброшенного зала поднялся небольшой огонёк. Он тихо звенел и искрился.
Звяк, звяк, звяк...
Все подняли головы к нему.
Тишина.
Огонёк замолчал, будто прощаясь со всеми.
Немного покружился на месте.
Замер.
А затем салютом, мерцающим настоящим золотом, исчез под потолком...
Чанбин ещё несколько секунд смотрел в пустоту перед собой. Словно ждал, что брат вот-вот вернётся. Потом ноги подкосились.
Минхо отвёл глаза, замечая, что изо рта опять пошёл пар. Феликс стоял у выхода, приложив ладони ко рту, и долго смотрел туда, где исчезла душа Бан Чана. Хёнджин тяжело вздохнул, снял с лица тёмные солнцезащитные очки и вдруг остолбенел. Он резко обернулся на секретаря, начав быстро моргать.
— Прости, — хриплым шёпотом выдавил Чанбин. — И прощай.
Стены в зале снова покрылись блестящей коркой льда. Возможно, даже сильнее прежнего. Люди в городе не могли понять, что случилось с погодой за последний час. То мороз, то слякоть. А теперь — настоящий снегопад. Снежинки с неба падали колючие, а ветер кусал щёки.
В этом году лето обещало наступить по расписанию. Хоть и человек, с которым оно было связано многие столетия, сегодня исчез.
После встречи с тогда ещё неизвестным ему Ли Минхо Чанбин не оставил попыток спасти душу брата. Едва затянувшаяся на лбу царапина, полученная от удара собственной звездой удачи, говорила о том, что прошедшая ночь была правдой.
Хотя сослуживец Чанбина упоминал жрицу из деревни Пульханган, намереваясь только унизить его, парень действительно её разыскал. Девушка приняла его в небольшом покосившемся домике и легко согласилась помочь. В её спокойствии было что-то настораживающее: будто чужие судьбы оставались для неё лишь любопытным экспериментом.
Взамен жрица строго запретила жаловаться на результат её работы. И рассказывать кому-либо о том, что он здесь делал.
К счастью или к несчастью, у Чанбина с собой оказалась нужная для ритуала вещь. Несколькими днями ранее он оторвал от одежды брата лоскут ткани, испачканный кровью.
Тогда ему казалось, что это единственное, что осталось от Бан Чана.
— Я лишь хотел удержать его душу в нашем мире. Но Чо Кёнхи поместила её в моё тело...
Хёнджин с Сынмином к тому моменту уехали. Феликс уселся на полу, где у курильницы, на складном пластиковом стуле, оставили тело Чонджи. Он держал ладони на охладевших руках девушки и что-то тихо бормотал, будто с ней разговаривая.
— И чтобы одно тело выдержало две души, она связала их с морозом и жарой? — предположил Минхо.
— Да, человеческое тело не способно долго удерживать в себе две души. Поэтому она привязала нас к тому, что существует дольше людей, — Чанбин пустыми глазами смотрел на морозный след от кожаных сапог в центре зала.
Минхо нахмурился.
— Поэтому вы стали бессмертными?
— Пока существуют мороз и жара, существовали и мы. Эти силы не только поддерживали брата в моём теле.
Демон спрятал руки в карманах пальто, пытаясь подавить желание зарыться в него полностью. Холод стоял невыносимый.
— Душа Бан Чана исчезла. Значит, наш договор с Чо Кёнхи больше недействителен, — кадык парня едва заметно дёрнулся. — Я не успел уничтожить курильницу. Самджан, может быть, ещё жива, поэтому... убейте меня и идите спасать её.
Феликс взволнованно поднял голову на Минхо, боясь, как бы тот не послушался этого совета. Но демон возразил:
— Цена твоего предательства была оплачена жизнью твоего брата. Генерал Мороз, перестань плакать. На улице снегопад.
Чанбин обернулся назад, где из разбитого окна ему в самую спину бил ветер с колючим снегом. Он даже не заметил.
— Терпеть не могу холод, — ворчливо напомнил Минхо.
Чанбин виновато склонил голову и быстрым жестом смахнул с лица слёзы.
— Мне жаль.
***
А снег всё валил крупными хлопьями и кружился у окон тёплых домов. Он порывался внутрь за светом, будто ища там свою погибель. Но, подперев сонно головы, люди лишь наблюдали за ним, не собираясь впускать холод в дом. И квартира Джинсоль не стала исключением.
Джисон задумчиво смотрел в окно гостиной, пока Сэтбёль с Юсоком рисовали рядом за низким столом. Кёнхи сидела напротив, за кухонным столом. Пила чай и старательно делала вид, словно не замечает непрошеных гостей, лишь время от времени косо поглядывая на них.
— Сэтбёль, это отличная кошка! — сказал Джисон, когда малышка пихнула ему в руки очередной рисунок. — Я думал, ты только бронтозавров умеешь рисовать.
Девочка сжала губки в самодовольной улыбке и окинула взглядом стол, заваленный листками с зелёными каракулями.
— Директор, — вдруг заговорил он, — родители пока не ответили, удалось ли им разобраться с трубой. Ничего страшного, если мы ещё немного побудем здесь?
Девушка вымученно улыбнулась, раздражённо втянула воздух ноздрями и обернулась к соединённому с кухней залу:
— Ничего страшного.
Тотчас Сэтбёль радостно повторила, вскакивая на ноги:
— Ничего страшного! Братик, мы остаёмся на ночь!
Она замерла, когда поймала на себе суровый взгляд девушки. Та натянула уголки губ повыше, словно не проклинала пару секунд назад ребёнка за говорливый язык, и ответила:
— Если хотите.
Девочка с воодушевлением посмотрела на Джисона, хитро улыбнулась и потянулась к рюкзаку за его спиной.
— Что? — не понял парень. — Тебе ещё карандаши нужны?
Но Сэтбёль помотала головой, вытягивая оттуда большой тёмный планшет:
— Дом с призраками!
Джисон перевёл взгляд на Юсока, рисующего рядом лазурное озеро. Мальчик, в отличие от его сестры, за последний час не издал ни звука. Сэтбёль взвизгнула, когда Джисон бесцеремонно забрал у неё гаджет.
— Будешь смотреть ужастики перед сном, простыни потом сама стирать будешь, — строго предупредил он, а сам тут же воскликнул, заглядывая в планшет: — О, это же профессор Кан!
Малышка не нашла нужный фильм, зато случайно открыла какой-то новостной сайт. На экране мужчина, сидевший в дорогом кожаном кресле, уверенно вещал:
— Как исследователь истории, а я исследователь истории, для меня в первую очередь политик должен хорошо знать прошлое своего государства.
Джисон сразу закивал, будто человек на записи мог его увидеть.
— Он невероятен! Всегда одет с иголочки и знает, что гово... Сэтбёль!
Девочка обиженно насупилась, пряча вырванный из рук брата планшет за спиной.
— Дом с призраками! — буркнула она. — Ты обещал.
Парень вздохнул, смутно припоминая нечто подобное. Давая своё обещание, он надеялся, что Сэтбёль его забудет.
— Тогда... нужно хорошо учиться, если хочешь стать такой же, как этот дядя.
Малышка с сомнением уставилась на мужчину, застывшего на экране.
— Не такой уж он и невероятный, — с мягкой улыбкой ответила Кёнхи.
— Что? — Джисон удивлённо поднял голову. — Вы не видели, как поднялись цены в жилом комплексе, который он отстроил? Не думали, что он станет президентом? Что вам подсказывает интуиция?
Девушка пожала плечами и едва усмехнулась.
Парень вздохнул, задержав взгляд на детях. Его сестра с восторгом следила за фильмом под наложенным для атмосферы зелёным фильтром. Соседский мальчик, что возвращался теперь в их дом с большей радостью, чем в родную квартиру, уснул на рисунках.
— Нам нужен кто-то могущественный, кто сделает мир волшебным для Юсока и Сэтбёль.
Лишь когда близилось к одиннадцати, родители Джисона написали, что можно возвращаться домой. Пока они с Юсоком ждали Сэтбёль, которая застряла где-то в квартире, в дверь за их спинами позвонили.
И кто это в такое время?
Порог дома уверенно переступил мужчина пятидесяти-шестидесяти лет. Под серым пальто виднелся деловой костюм, а на лице лежала добродушная улыбка.
— Я приехал за Чон Джинсоль, — приветственно поклонившись, сообщил Бёнчоль. — Ли Минхо зовёт её.
— Вы имеете в виду телохранителя Ли? — опешил Джисон. — Директор дома. Проходите.
Ещё раз поклонившись, Бёнчоль снял ботинки и прошёл в сторону зала, где горел свет.
— Сэтбёль! Ты где там возишься? — следом крикнул парень, умирая от духоты в своей куртке. — Потеряла что-то?
Но девочка была уже здесь. Поправив на плече лямку жёлтого рюкзачка, она вприпрыжку подбежала к брату. Тёплые кроссовки надела, любимого плюшевого медведя взяла.
Но что-то Джисона здесь смутило...
Нет, не в виде сестры. Прошедший мимо мужчина показался ему довольно знакомым.
«Кто он? — задумался парень и почесал над виском бортиком своего телефона. — Отец Ли Минхо?»
Джисон скосил глаза на гаджет, немного подумал и вдруг осознал:
— Точно... Точно!
«Это же Ли Бёнчоль, — подумал он. — Выходит, телохранитель Ли — его сын? Сын владельца корпорации?! Чеболь?!»
***
Кёнхи скрестила ноги под столом и демонстративно дёрнула подбородком в сторону.
— Ли Минхо сказал, что придёт, даже если не позову его. Но его не было весь день.
Бёнчоль не стал спорить. Поставил перед ней тёмный пакет на стол и уселся напротив.
— Он наблюдал за тобой.
— И поэтому прислал сюда непонятно кого?
— И поэтому велел отвести тебя к нему.
Жрица без особого интереса подтянула пакет к себе. Но стоило ей извлечь оттуда красный пиджак, а затем кружевное платье насыщенного винного оттенка, как на смену равнодушию пришло любопытство.
Нет, и всё-таки этот демон был непредсказуем.
Она внимательно оценила остальные вещи из пакета и осталась довольна его содержимым.
Стук каблуков на тонкой шпильке скоро раздался рядом со спальней Минхо в доме, окружённым лесом. Она вальяжно вошла туда, встречая его взгляд. Пламя сотен жёлтых свеч дрожало, будто в страхе перед девушкой.
Остановившись напротив демона, Кёнхи гордо выправила плечи, как бы демонстрируя ему свой наряд.
— Спасибо. Но... можно было не отбирать эти вещи сначала, если всё равно собирался отдать их мне.
Те самые, что работники бутика по-хамски заставили её сегодня вернуть обратно.
— Потому что ты будешь благодарна, — ответил он и оценивающим взглядом прошёлся от её головы до ног. — Красиво.
— Знаю. Я не купилась.
С последнего визита девушки свечей в доме явно прибавилось. Наверняка прежде этот парень не спал с балдахином над кроватью. Изящные вазы с сухоцветами по обеим сторонам постели...
— Ну, и что это значит? Сделал это, чтобы застать меня врасплох?
— Это Бёнчоль сделал. Не для тебя.
Кёнхи обиженно поджала губы, затем с угрозой процедила:
— Тогда убери это.
— Не хочу, — ответил демон. — Просто наслаждайся.
Тут же он развернулся и подошёл к деревянному комоду, где стояло порядка двенадцати бутылок вина.
— Ты сказала устроить свадьбу, — одним движением руки Минхо наполнил пустой бокал алкоголем. От его шагов на стенках сосуда оставались прозрачные рубиновые следы. — Вот, выпей.
Он настойчиво протянул вино, но Кёнхи лишь улыбнулась.
— Даже не пытайся. Я знаю, что ты сделал с Хван Хёнджином.
— Да? — Минхо в сомнении поднёс бокал к лицу, вдыхая насыщенный аромат алкоголя. — Но это вино великолепно.
Он вернул бокал на место и тут же подобрал газовую зажигалку. Невзначай поднёс её к фитилю одной из незажжённых свечей, но позади мгновенно услышал:
— Нет, не зажигай.
— Тебе не нравится их запах? — его рука в надежде застыла над свечой. — А мне он по душе...
— Ничего не делай. Потому что я больше не куплюсь.
Демон раздражённо отбросил зажигалку в сторону. Он развернулся к жрице и, вмиг посерьёзнев, предупредил:
— Я позвал тебя сюда не для того, чтобы ничего не делать. Смекаешь?
Спрятав руки в карманах пиджака, Кёнхи упрямо смотрела на него.
— Ладно, — пожал он плечами.
Минхо снова развернулся и взял со столика у кровати кувшин воды. Всего лишь вода, но он нахмурился, будто колеблясь перед тем, как сделать глоток.
Выпив всё залпом, уселся на кровати и спросил:
— Расскажи о себе. Почему так хочешь стать Самджан? Наверняка не потому, что жаждешь стать владелицей риэлторской компании.
— Я собираюсь призвать дракона в этот мир, — без раздумий ответила Кёнхи. — И сделать тебя королём.
В её словах звучала особая пылкость: на этот раз жрица хотела повторить свой успех, не допуская старых ошибок. Минхо задумчиво поднял на неё глаза, будто пытаясь примириться с этой мыслью.
— Если ты будешь со мной, я смогу сделать всё. Буду той, кого ты любишь. Буду в точности как она.
Прядь распущенных волос упала на её лицо. Тонкие пальцы неспешно вернули их за ухо, а глаза сверкнули болезненным блеском.
— Ты сам решишь остаться рядом.
— А что ещё сделаешь? — спросил Минхо, придвинувшись к краю кровати.
Кёнхи бросила взгляд на запястье его правой руки.
— Разорву узы смерти.
Демон медленно поднял глаза. Он сощурился, пытаясь собрать все мысли в одну, и наконец осознал.
— Поэтому Чон Джинсоль до сих пор меня не позвала?
— Я всего лишь рассказала ей правду, — спокойно отозвалась Кёнхи. — Это был её выбор.
Она скинула пиджак с покатистых плеч на вешалку. Даже когда для поимки злого духа однажды Джинсоль пришлось надеть вечернее платье, её наряд всё равно выглядел куда пристойнее.
Минхо мрачно отвёл глаза.
— Вы с ней не созданы друг для друга, — Кёнхи подняла руку с кольцом у лица. Розовый камень, посаженный в середину украшения, сиял и переливался от пламени свечей. — Судьбу не изменить.
Внезапно демон подошёл и почти с нежностью вложил её руку в свою. Пока его взгляд был прикован к кольцу, девушка с волнением напомнила:
— Если она вернётся, ты умрёшь...
— Да.
— Всё равно будешь ждать её?
Минхо ласково провёл большим пальцем по её костяшкам.
— Нет. Не буду, — решительно ответил он.
На мгновение Кёнхи показалось, что она ослышалась. Девушка долго всматривалась в его лицо, пытаясь отыскать там признаки лжи. Но ничего не находила.
Минхо продолжал держать её за руку. И... кажется, впервые за долгое время жрица не ощущала тревоги. Для души, что провела сотни лет под холодной землёй, почти роскошь. Лишь когда её захлестнуло истинное облегчение, он снял кольцо с её пальца.
— Ты сделал правильное решение, — сказала она.
Внезапно взгляд демона потемнел. Он сделал последний шаг и, прокрутив Кёнхи на месте, повалил её на кровать. Следом он и сам забрался к ней, крепко сжимая чужие запястья.
От нахлынувших к груди чувств жрица томно выдохнула, пытаясь дать им волю. Но Минхо быстро припечатал этот звук своим поцелуем. Целовал он не нежно. Скорее сердито. Будто его раздражала и сама Кёнхи, и собственное решение.
Она ответила ему мгновенно. Будто боясь, что если замешкается хоть на секунду, парень передумает.
Когда Минхо наконец отстранился, Кёнхи расплылась в торжествующей улыбке.
Его взгляд скользнул от смазанной помады на её губах к сияющим от счастья глазам. Он медленно поднялся с кровати, облегчённо выдохнул и провёл большим пальцем по губам, словно стирая чужое прикосновение.
Кёнхи дышала прерывисто. Сердце ещё не успокоилось.
Это был момент её победы. Долгожданный.
Она опёрлась руками на кровать, собираясь подняться за ним. Но... тяжёлая голова упала обратно на подушки. Вторая попытка — то же самое.
Её тело словно обмякло.
— Что за...
— Есть много способов дать человеку лекарство, — внезапно заговорил Минхо.
Девушка резко дёрнулась, но тело едва ли послушалось.
— Что ты мне дал?.. — судорожно выдохнула она.
— Лекарство для крепкого сна, — лениво ответил он. — Я добавил его в свою воду.
Его наглая усмешка расплывалась в глазах Кёнхи. Тяжёлые веки почти сомкнулись.
— Ты болтала так много, что я почти всё проглотил, — словно отчитывая её, заявил демон. — Сладких снов. И ты никогда... не проснёшься в этом теле.
Жрица с трудом сглотнула ком в горле. Глаза закатились назад и окончательно сомкнулись, когда её щека коснулась шёлковой простыни.
Минхо сморщил нос, когда ощутил горьковатый привкус на языке, и в последний раз посмотрел на Кёнхи. С закрытым ртом она раздражала его намного меньше.
Затем он накинул тяжёлое пальто на плечи и двинулся к выходу. Он хотел верить, что был прав.
_________________________________________
Я надеюсь, эта глава не сильно разбила вас..
Всех люблю❤️🩹