75. ~Генерал Мороз~
Дождь шёл уже несколько дней. Мог остановиться на пару часов, а затем начинался снова — словно пытался подражать Исыль, которая почти не выходила из комнаты. Земля раскисла, тропинки превратились в кашу. Тяжёлые капли падали с крыши дома, разбиваясь о ржавую бадейку.
Одним из таких сырых и тёмных вечеров, когда все уснули, Бан Чан тихо выскользнул на улицу. Ну как тихо — не вышло. Половица скрипнула, дверь хлопнула. Не успел он сделать и трёх шагов из дома, как за ним вышел Чанбин. Сетчатая повязка мангон съехала на лоб, а глаза будто и не смыкались.
— Ты почему не спишь? — растерянно улыбнулся Бан Чан.
Спускаясь к нему под ливень, Чанбин ответил встречным вопросом:
— Сколько они обещали?
Окидывая брата растерянным взглядом, парень опешил.
— Как ты... догадался?
Он не заметил, как сам себя выдал, с каждым днём возвращаясь всё позже. Немного нервный, часто рассеянный — чуть не попал топором по руке.
Бан Чан вступил в ряды борцов с восстанием. Он бормотал об этом во сне.
— Тебе выдадут одежду? Меч? — Чанбин старался говорить ровно, но выходило с трудом. — Связей у тебя больше нет.
Он замолчал, когда холодные пальцы внезапно потрепали его по голове.
— Всё в порядке. Тэвон обещал помочь мне.
При звуке этого имени Чанбину мгновенно захотелось выругаться. Но он только слабо кивнул, стискивая зубы.
— Береги тётю и Исыль, — Бан Чан встряхнул головой, когда вода затекла ему в нос. — Я вам очень благодарен.
Он сунул руку в карман выцветших штанов и неожиданно что-то бросил Чанбину в руки. Это «что-то» в полёте пару раз звонко брякнуло. И его содержимое, довольно увесистого холщового мешочка, было легко разгадано.
— Там хватит на год, если будете аккуратны, — уголки губ Чана изогнулись в грустной улыбке. — Не скучай.
Чанбин застыл с деньгами в руках.
— Тогда не возвращайся слишком рано, — тихо бросил он, хотя внутри всё кричало не дать брату уйти. — Чтобы я не успел соскучиться.
На этом они и разошлись.
Дождь барабанил по ржавой бадейке. Пёс тихо поскуливал, рассматривая чёрными глазами хозяина, стоявшего у старой скрипящей калитки. Тот был мокрый, злой и уже скучал. Очень сильно.
***
Бан Чан старался отправлять письма каждые две недели. Он никогда не жаловался в них, а только говорил, что сильно скучает. Тётя читала письма, а Исыль, хоть и пыталась держаться, каждый раз пускалась в слёзы.
Слухи о восстании вскоре обернулись правдой. Именно там, где говорили, вспыхнула настоящая война. Письма тоже прекратились. Чанбин ждал день, два — никаких вестей. Мешочек с деньгами был ещё полон, но незнание оказалось страшнее голода.
Когда осенний ветер сменился колющим зимним, Чанбин пробрался под покровом ночи на улицу и покинул родной двор. Он решил, что на его месте Бан Чан поступил бы так же.
Добравшись до ближайшего военного лагеря, парень был принят туда сразу — брали всех, кто мог удержать в руке вещь тяжелее сухой палки. Учился он в настоящих боях, быстро набираясь опыта. Сначала шёл туда лишь с мыслью отыскать брата. Но затем осознал: либо ты побеждаешь, либо тебя хоронят рядом с теми, кого ты так и не нашёл.
Звания воинам восстаний не давали. Однако в отряде Чанбина прозвали генералом — люди готовы были идти за ним.
Само восстание оказалось затяжным. Казалось, сражались уже не только местные, но подтянулись мятежники с границы.
После очередной битвы отряд Чанбина сделал небольшой привал. В лагере нашли спиртное — и на несколько часов война будто отступила. Парень не стал исключением из хмельных сослуживцев. Чтобы быстрее сбросить пелену с глаз, он решил пройтись по опустевшим окрестностям.
Оказавшись на улице, где крыши домов покрывала солома, Чанбин остановился. Подоткнув под спину старую куртку, он уселся у небольшого дуба во дворике и закинул голову назад.
Прошлую зиму парень провёл совсем иначе. Если бы только брат подошёл к нему сейчас с упрёками, что нельзя сидеть на морозе...
Чувствуя, что глаза начинают слипаться, он сразу встал на ноги. Не было времени мечтать. Чанбин сделал шаг в сторону, но замер, когда уловил боковым зрением какое-то движение.
Неужели кто-то всё это время следил за ним?
Он медленно вытянул меч из ножен. Неслышно приблизился к дереву, за которым прятался неизвестный, и уже приготовился нанести удар — но клинок со свистом рассёк воздух.
Чанбин огляделся по сторонам.
Показалось?
Лишь убедившись, что рядом действительно никого нет, он тихо выдохнул. Отвлёкся на мгновение и тут же осознал, что на него смотрят чужие глаза.
Нет — знакомые. Даже очень знакомые глаза.
— Бан Чан? — сам испугавшись своего голоса, воскликнул Чанбин.
Перед ним стоял его брат. В ламелярных доспехах, покрытых синим сукном, и хороших кожаных ботинках. Лицо Бан Чана отражало не то смущение, не то странный испуг.
Оба они замерли.
Неожиданно Чанбин, словно не веря, потянулся к руке Чана — и его израненные пальцы прошли сквозь чужие, покрытые белёсой окантовкой.
Он остановился и с силой шлёпнул себя по лицу.
«Глупости, — подумал Чанбин. — Ты пьян».
Бан Чан смотрел на него с такой жалостью, что сердце парня защемило. И это было неправильно — Чан никогда так не смотрел.
— Не подходи, — глухо бросил Чанбин. — Я пьян. Ты мерещишься мне. Ты не он.
— Ещё не соскучился?
Парень обомлел. Все сомнения улетучились от одного звука этого голоса.
— Где... где ты был? Почему перестал писать?
Бан Чан смущённо улыбнулся, разводя руками:
— Я хорошо тренировался. Честно. Просто не хватило сил всерьёз навредить кому-то.
И только когда Чанбин отбросил предрассудки в сторону, всё встало на свои места.
— Раньше ты не замечал меня... Прости, не удержался проверить своего братишку напоследок.
Последняя фраза, брошенная им словно на ветер, сразу насторожила Чанбина. Он заметил, что голос брата звучал непривычно тихо. И «братишкой» тот звал его, лишь уезжая из деревни, когда не знал, получится ли вернуться снова.
— Плохо, что ты пошёл сюда. Тёте с Исыль тяжело без тебя, — с упрёком, почти по-отечески, продолжил Бан Чан. — И ты ошибался, когда говорил, что плох в стрельбе. Молодец, что продолжаешь писать им.
Внезапно Чанбин ощутил, будто голова его налилась свинцом, а тело потяжелело в несколько раз. Из-за кустов послышался тихий шорох. Парень свалился на колени — и тут же из-за листвы к нему выбежали сослуживцы. Они искали его уже давно и теперь с весёлыми криками «Генерал Мороз!» бросились навстречу.
Что-то вроде прозвища среди своих, полученное им за холодную решимость в боях. Но Чанбин не замечал товарищей. С их приходом силуэт Бан Чана исчез.
Возможно, он и списал бы ту встречу на алкоголь — мало ли что померещится уставшему человеку в темноте. Но через несколько дней отряд Чанбина зашёл в деревню, которую зима посетила за руку с войной. На холодном поле всё ещё лежали тела, нетронутые дикими животными.
Среди скинутых в кучу тел Чанбин сразу узнал одно бледное и спокойное лицо. Пустые обветренные глаза смотрели в небо. Даже одежда на теле погибшего была ему знакома.
Бан Чан погиб. Действительно погиб.
С тех пор Чанбин настойчиво просил сослуживцев рассказать ему какой-нибудь способ, чтобы связаться с умершим, но те лишь пожимали плечами. Обратиться к шаманке? Да только где её найдёшь в покинутых богами поселениях?
Уже как по обычаю, вечером его отряд сидел у костра, отогревая раненные конечности и жаря рыбу. Огонь трещал, люди спорили о завтрашнем дне, смеялись — но всё это проходило мимо него, словно давно слилось в незначительный шум.
Мужчина, питавший к Чанбину особую неприязнь, выудил удачный момент и тоже заговорил:
— Послушай-ка, — защёлкал он пальцами. — А что насчёт жрицы из деревни Пульханган? Нам завтра туда. Говорят, найти её — настоящее счастье. Но вместо платы ведьма просит лишь держать язык за зубами. Сможешь?
Не получив в ответ даже кивок, мужчина резко отбросил нож, которым чистил рыбу, в сторону. Цокнул языком и уже без дельной доброжелательности продолжил:
— Чего так смотришь? Смирись! На войне все дохнут. Или правда генералом себя возомнил?
Близкий товарищ Чанбина тут же встал на ноги, готовый запустить смачный удар в лицо обидчику:
— Ах ты!
Но сам Чанбин, с отрешённым видом подбивая угольки в костре, помотал головой.
Когда военные разбили лагерь на ночлег, парень неожиданно отошёл. Сказал, будто не спится. Он добрался до небольшой опушки у леса и остановился посреди дороги.
Тишина. Шум лагеря остался позади, будто его никогда и не было. Лунный свет, играя на щеках Чанбина, вдруг... дрогнул в слезах.
«Я слышал, звёды, мерцающие, будто камни на шпильках богатых девиц, хранят удачу человека. А самые яркие и непоколебимые звёзды — его судьбу, — парень вздохнул, запрокидывая голову к небу. Сегодня то выглядело на редкость беспросветным.
Как же мала звезда удачи Чана? И... как скоро погаснет звезда судьбы?
Раньше он никогда бы не стал рассуждать о подобном. Мыслить о мироздании больше любил Бан Чан, а Исыль — слушать его с открытым ртом. Будь эти сказки правдой, Чанбин легко бы отдал ему все свои звёзды.
Пронизывающий северный ветер внезапно оборвался.
Вместо него пришла тишина — такая, что даже собственное дыхание звучало в ней чужим. Мысль о Чане впервые перестала быть просто воспоминанием, а обратилась просьбой, у которой нет адресата.
И где-то очень далеко её всё же услышали.
Чанбин опустил взгляд и заметил, как у его ног проскользнула чья-то тень. А точнее... чей-то хвост. Тот мелькнул мимо него искрой — и на мгновение ослепил глаза.
Чанбин обернулся.
Ничего. Совершенно ничего.
Но тишина вдруг стала слишком плотной, будто всё это время здесь был кто-то ещё. И следом в ней возник спокойный голос:
— Говоришь, даже жизнь за него бы отдал? Кто этот Чан? Друг, брат или кто-то ещё?
Дёрнув головой, парень едва не встретился лбами с хозяином этого голоса. Он тут же хватился за меч, а незнакомец подозрительно легко увернулся.
Молодой парень в алом ханбоке, перевязанном золотой верёвкой. Волосы его были тёмные, но с бордовым отливом, как лепестки чёрной магнолии.
— Эй, осторожнее, — он уверенно шагнул ближе, когда Чанбин оставил попытки нанести удар. Снег под его ногами не хрустел. — Я, между прочим... здесь ради тебя.
Чанбин попытался вспомнить, не пил ли он сегодня. Но незнакомец, словно читая его мысли, усмехнулся:
— Не знаю, пил ли ты. Но если тебе так легче, я Ли Минхо.
Не позволяя бедняге даже опомниться, он звонко щёлкнул пальцами. Воздух вдруг пошёл волнами, как от огня — и на ладони Минхо ярким пламенем вспыхнул камешек размером с кулак.
— Раз ты так смотришь на небо, — спокойно продолжил он, — будет честно дать тебе шанс. Теперь смотри.
В следующий миг в темноте сверкнул металл, и огонёк сорвался с руки Минхо, будто выбитый чужой волей. Он вспыхнул и ударил Чанбина прямо в лоб. В ушах зазвенело и тут же стихло. Последнее, что тот почувствовал — холод под щекой и странное чувство жжения над виском.
Сквозь сомкнутые глаза Чанбин заметил неподалёку от себя свет, который спустя мгновение тоже исчез.
Минхо же обернулся с таким раздражением, будто его прервали на самом интересном:
— Эй, какого чёрта?! Хван Хёнджин!
В тени большого дуба снова блеснуло железо — и навстречу ему вышел парень, одетый в металлические латы. Минхо уже знал, что его знакомого, сына почитаемого бога войны, снова отправили разбираться с людскими распрями.
— Что за показные представления? — нахмурился Хёнджин. — Ещё бы спросил, как велико его отчаяние.
Минхо ничего не ответил. Он поднял упавший огонёк из мокрого снега и стряхнул с него грязь.
— Снова пришёл, ни с кем не посоветовавшись? — продолжил парень.
— Зачем ты ударил её? — будто не заметив вопроса, сказал Минхо. — Людям нравится думать, что у них есть какой-то выбор.
Он обошёл человека на земле и попытался растормошить его за плечи. Хотя звезда отлетела Чанбину в лоб и оставила на месте удара лишь небольшую царапину, тот до сих пор не вернулся в сознание.
— Ты сегодня особенно нетерпим ко мне, — Минхо небрежно накрыл ладонью чужую рану, усаживаясь на земле. — Что-то случилось?
Брови Хёнджина поползли наверх. Он поражённо усмехнулся и вдруг почти с ненавистью уставился на Минхо.
— Ты сейчас шутишь?
— Что?
— А сам не догадываешься? — вспыхнул Хёнджин. — Ты наведывался к Ко Данби в моё отсутствие!
Минхо лишь лениво повёл плечом.
— Мне просто было интересно, что за вино охраняет её семья. Не беспокойся, она мне не разрешила.
Хёнджин закрыл глаза и с раздражением втянул воздух сквозь зубы.
— Ты... понимаешь, что тебя скоро выпрут? Подумай хоть раз о последствиях того, что ты делаешь.
Минхо в это время закончил с Чанбином и уже от скуки катал огненный камешек по ладони.
— Последствия? Не хочу, — бросил он. — Не хочу помогать эгоистам, которых мне выбирают.
Хёнджин едва сдержался, чтобы не скривить лицо. Любовь и жертвенность были чужды Минхо, оттого люди вроде Чанбина — готовые просить за других — невольно пробуждали в нём своей редкостью интерес.
— Но как мне теперь связаться с его звездой? — с упрёком продолжил Минхо. — Время-то идёт!
— Не строй из себя дурака, — тут же осадил его Хёнджин. — Если пришёл сюда, значит, что-то уже услышал. Даже не вздумай нести это желание наверх!
Ставя локоть на согнутую ногу, Минхо прибрал красноватые лохмы и серьёзно задумался:
— Я и не собирался. Опасно будет отдавать его в руки Небес.
— То есть, желание человека просто пропадёт?
Глаза его сверкнули, напоминая в улыбке два полумесяца.
— Конечно, нет. Ради него я призвал целую звезду удачи — оно неизбежно найдёт способ исполниться.
Звезда, оставшаяся неподалёку от Чанбина, на секунду вспыхнула — словно пытаясь его разбудить. И не зря. Он поморщил нос, когда в попытке открыть глаза услышал только отдалённое эхо чужих голосов.
Минхо ещё раз покосился на человека за спиной и разочарованно вздохнул:
— Я даже имени бедолаги не спросил... Хотел бы сына назвать его именем? В знак извинения?
Секунда — и лицо Хёнджина сконфузилось до неузнаваемости.
— Хван Дагём, — глухо бросил тот. — Мы уже выбрали имя.
Отряхивая полы одежды от снега и грязи, Минхо снова поднялся. Он на мгновение посерьёзнел и вдруг сообщил
— Кстати, не знаю, что недавно случилось с нашей занозой Ян, но... похоже, Нарин с Ко Данби сдружились.
— Сдружились? — сразу отозвался Хёнджин.
— Да. Видел их болтающими в поместье Ко.
Хёнджин больше задавать вопросов не стал. Но от Минхо не скрылось, как тот отвёл глаза в сторону и сжал рукоять меча чуть сильнее нужного.
— Я сообщу, если что случится, — внезапно ответил он и небрежно похлопал парня по плечу. — Так уж и быть. Угораздило же вас поссориться!
Тишина на мгновение повисла между ними. Не успел Хёнджин ничего ответить, как со стороны деревни послышались мужские голоса:
— Эй, Генерал Мороз! — эхом разнеслось по округе. — Ну как призрак пропал! Ты здесь?
Ловко запрыгнув на массивную ветку дерева, Минхо покосился вниз:
— Вот и имечко узнали. Странное, конечно... Но ты подумай.
— Заткнись, — мигом донеслось до него из тени.
К этому времени сослуживцы Чанбина с волнением подбежали к товарищу.
— Дышит?
— Да. Пьян в усмерть!
— Но мы разве не спрятали ту бурду от него?
Закинув Чанбина одному из мужчин на спину, они сразу двинулись в сторону лагеря. Причины обморока можно было узнать и потом.
Звезда удачи дрогнула в последний раз — и, словно исчерпав себя, погасла.
_________________________________________
Отзовитесь кто, если эту работу ещё читают. А то в последнее время создаётся ощущение, будто из десяти просмотров девять принадлежат мне самой🥹
Всех люблю🩷