Выбор...
📍 Особняк Юнги, США
Позднее утро.
Ен Ми стояла у окна, в руках — чашка с остатками остывшего кофе. За окном океан лениво перекатывался, не спеша. Волны были спокойными. Но внутри — начиналось волнение.
Она не знала, откуда это чувство. Как будто кожа начинала чувствовать что-то раньше, чем разум.
Юнги подошёл тихо. Не вторгаясь. Просто стал рядом. Его присутствие стало для неё чем-то... странно утешающим.
Он бросил короткий взгляд на её профиль.
— Ты напряжена.
— Я не знаю почему, — ответила она. — Просто... будто что-то меняется.
Он молчал.
Потом сказал:
— Иногда тревога приходит раньше событий. Мы чувствуем не их — а их тень.
Она посмотрела на него.
— У тебя так было?
— Когда убили Рин. Я проснулся среди ночи и не мог дышать. Она ещё была жива. Но я уже знал, что потеряю её.
Молчание.
Они не отворачивались друг от друга.
— Думаешь... я когда-нибудь снова смогу доверять? — тихо спросила Ен Ми.
— Уже доверяешь, — так же тихо ответил Юнги. — Ты просто не признаёшься в этом.
Она не ответила. Только опустила глаза.
— Я чувствую себя неправильно, — прошептала она. — Будто предаю себя, если мне хорошо рядом с тобой.
Юнги кивнул. Он понимал.
— А ты не думаешь, что ты просто... жива? Впервые за долгое время.
— Но он же... — она замерла. Не смогла договорить.
Юнги не дал ей продолжить.
— Ты ничего ему не должна. Ни страха, ни чувства вины. Он взял у тебя всё. А ты всё ещё пытаешься быть справедливой к нему.
Она почувствовала, как горло сжало.
— Я ненавижу это. Я не знаю, люблю ли я его, ненавижу, или просто всё ещё привязана к боли, которую он мне дал.
— Это нормально, — сказал Юнги. — Это проходит. Сначала медленно. Потом — ты просыпаешься и понимаешь: боль больше не хозяин в твоём доме.
Она посмотрела на него.
— А ты?..
— Я тоже не там, где хотел бы быть. Но с тобой — мне легче дышать.
Они стояли в тишине. Долго.
А где-то за океаном...
Самолёт начал снижение
Поздний день. Небо затянуто серыми облаками, ветер с океана холоднее, чем утром.
Автомобиль остановился у ворот. Слева — изгородь из чёрного камня, справа — густая зелень, за которой прячется дом.
Дверь машины открылась.
Чонгук вышел.
Он не сразу пошёл. Постоял несколько секунд, глядя на дом. У него дрожали пальцы — не от страха, а от чувства, которое он не мог назвать. Оно было новым. Непривычным.
Он выдохнул. Глубоко. Один раз.
И пошёл.
Каждый шаг по гравийной дорожке отдавался тяжестью в груди. Он не знал, откроют ли. Не знал, впустят ли. Не знал, что скажет, если увидит её глаза.
Он не знал, встретит ли её вообще.
На крыльце стоял Юнги. Без охраны. Без оружия. Просто стоял.
Их взгляды встретились.
Долгое, тяжёлое молчание.
— Ты приехал, — сухо сказал Юнги.
— Да, — просто ответил Чонгук.
— Один.
— Да.
Ещё тишина.
— Она здесь, — сказал Юнги наконец. — Но ты не приедешь, чтобы снова сломать её.
— Я приехал, чтобы... — голос Чонгука сорвался, — чтобы услышать её. Впервые.
Юнги долго смотрел на него. Медленно кивнул.
— Тогда войди. Но если она скажет "нет" — ты уйдёшь. Без сцен. Без давления.
Чонгук кивнул.
— Слово.
Дверь открылась. Дом встретил его запахом кофе и моря.
Он стоял в прихожей, сердце билось в ушах. Где-то в глубине дома — она.
Он знал: всё, что будет дальше, зависит от одного взгляда. Одного ответа. Одного шанса.
📍 Прихожая
Чонгук сделал несколько шагов внутрь.
Дом был тёплым, тихим, почти уютным — но внутри него всё сжималось.
Он чувствовал её. Её запах. Слабый, тёплый, родной.
Его тело отреагировало быстрее, чем разум.
Она была рядом.
Он обернулся.
И увидел её.
Она стояла в проёме между комнатами. В домашней, мягкой одежде, босиком, с распущенными волосами. Никакой защиты. Никакой ярости. Только удивление.
Он замер.
Ен Ми тоже.
Секунды растянулись. В мире остались только они двое. Больше не было ни Юнги, ни стен, ни океана.
— Привет... — тихо сказал он.
Она не ответила. Просто смотрела.
— Я... — он сделал шаг вперёд, но сразу остановился. — Я не знал, как прийти. Но пришёл. Не за тобой. К тебе.
Она не двинулась. Даже не дышала, казалось.
Он видел, как дрогнули её пальцы.
— Я не прошу прощения, — продолжил он. — Потому что этого мало. Я не прошу вернуть всё. Потому что это невозможно. Я просто... хотел, чтобы ты знала: я... жалею.
Она медленно выдохнула.
Он шагнул ближе. Осторожно. Словно каждый шаг может разрушить её тишину.
— Я хотел тебя удержать. Теперь — хочу просто услышать, что ты чувствуешь. Даже если это ненависть.
Тишина.
Её голос прозвучал слабо.
— Я не знаю, что чувствую.
Он кивнул. С усилием.
— Тогда... я просто посижу здесь. Пока ты не решишь, что делать со мной.
И он... опустился на пол прямо у стены. Не как альфа. Не как хозяин.
Просто — человек, который пришёл поздно, но всё ещё надеется, что не навсегда.
Она не ушла.
Она осталась. Смотрела.
И впервые за долгое время — не боялась.
Чонгук сидел у стены, руки на коленях, взгляд опущен. Он не ждал ответа. Не требовал.
Он просто был.
Прошло несколько минут. Может, вечность. Ен Ми всё ещё стояла.
Внутри у неё что-то билось.
Не страх.
Не злость.
Просто... чувство, которое не умирало.
Его голос.
Его глаза.
То, как он теперь смотрел — не сверху вниз, а снизу вверх. Без гордости. Без силы.
Она знала: он пришёл не ради власти.
Он пришёл голым сердцем.
Она сделала шаг вперёд. Потом ещё.
Медленно. Спокойно.
Села напротив. Тоже на пол. Прямо напротив него.
Они смотрели друг на друга. Без слов.
И этого было достаточно.
Он выдохнул. Не громко.
И не спросил: «Ты простила?»
Потому что уже знал.
Прощение было в её взгляде.
В её спокойствии.
В том, что она осталась рядом.
Оно не стерло прошлое. Не излечило всё за одно мгновение.
Но это было начало.
Он кивнул. Едва заметно.
И, впервые за долгое время, в его глазах — не было пустоты.
📍 Кабинет на втором этаже
Юнги стоял у окна. Из этого угла открывался вид на входную дверь и на них — Ен Ми и Чонгука, сидящих напротив друг друга внизу.
Он не слышал, о чём они говорят. Да и не нужно было.
Тишина говорила громче любых слов.
Она осталась с ним.
Она не убежала.
Не закричала.
Просто села. И смотрела.
Юнги сжал пальцы в кулаки.
Не от злости.
От того, что знал, что сейчас теряет.
Он знал, что никогда не был для неё тем, кто разбил сердце.
Но и тем, кто по-настоящему в него вошёл, — тоже.
Он был безопасностью. Тенью. Покоем.
Он был тем, кто не просил ничего взамен.
Но теперь он видел, как её глаза снова оживают. Пусть едва заметно. Пусть осторожно.
И всё это — из-за него. Из-за Чонгука.
Юнги отвернулся от окна. Пошёл по комнате взад-вперёд. В груди было тяжело.
Ты же знал, что она не для тебя.
Ты же сразу знал.
Но всё равно надеялся.
Он вспоминал, как она спала на диване. Как тихо выдыхала, свернувшись в плед.
Как впервые за столько времени не боялась уснуть.
И он клялся себе:
Я не буду мешать. Если она выберет его — я уйду.
Тихо. Без слов.
Как и жил всё это время.
Но боль...
Боль была настоящей.
Потому что впервые за многие годы он тоже хотел быть избранным.
Не как альфа. Не как спаситель. А просто — как мужчина, которого любят.
Он остановился.
Опёрся ладонями о стол.
Выдохнул.
— Пожалуйста, — прошептал он. — Пусть она будет счастлива. Даже если не со мной