глава 7.2
Ангелина, словно в тиски зажатая волнением, прожигала взглядом Ольгу. Сейчас ей было не до исповедей, не до нудных нравоучений. В голове пульсировали вопросы, как раскалённые угли: кто эта София? Что она знает? Откуда у неё эта дерзость?
– Кто ты такая, София? – вырвалось у Ангелины, и в голосе прозвучала не только ярость, но и… да, страх. Холодный, липкий страх. Именно эта трещина в матушке вселила в Софию хрупкую надежду. До этого она видела в игумении лишь непробиваемую стену фанатизма и ненависти. "Неужели она еще не все мозги проеурила?" – робко промелькнула мысль.
– Матушка, я всего лишь послушница… Но я хочу вам помочь, всем сердцем хочу помочь, – прошептала она, осмеливаясь коснуться руки игумении. "Всё будет хорошо… просто откройте этот подвал…"
Руки Софии, словно крылья бабочки, нежно коснулись спины и рук Ангелины, пытаясь растопить лёд недоверия. Она играла на смятении, как на тончайшей струне, чувствуя, как трепещет душа матушки.
– Я… я… – Ангелина словно разучилась говорить. И тогда, поддавшись внезапному, почти безумному порыву, София медленно, осторожно сняла ключи с пояса игумении. В следующий миг она, словно тень, скользнула прочь, оставив Ангелину в полном шоке.
Казалось, исчезновение Софии прошло мимо сознания Ангелины, но мысли её уже терзала другая, более мучительная загадка – Ольга. Кто такая Ольга? Столько лет бок о бок, плечом к плечу, и ни единого резкого слова… А теперь… слова Ольги жгли, как плевок в самое сердце.
Внезапно словно завеса рухнула, и сознание пронзила ослепительная ясность. В голове замелькали обрывки фраз, странные взгляды, подозрительные действия Ольги, которые раньше казались невинными пустяками. Ночные визиты в запрещенную библиотеку, тайные улыбки при виде странных амулетов Что она скрывает? Ещё мгновение назад сама мысль об этом казалась кощунством, но что-то в душе Ангелины сломалось.
Вспомнились сказки старых монахинь о таинственных древностях, сокрытых в подземельях монастыря. О книгах, от которых лучше держаться подальше, о ритуалах, о которых лучше не знать. Раньше Ангелина списывала это на бредни старух и не образованных.
Сомнение, словно ядовитый цветок, расцвело в самой глубине души Ангелины, оскверняя всё, что было дорого. Сомнение в Ольге, в монастыре, в самой себе.
Она вскочила, словно ужаленная, чувствуя, как кровь глухо стучит в висках, заглушая все остальные звуки. Бежать! Валить из этого дурдома! Ни минуты больше матушка не выдержит в этом свядом аду. Лучше провести восемь лет в тюряге строгого режима, чем иметь дело с безумным полоумным учёным или скрытной и непонятной Ольгой. Эти две очень мутные особы нагоняли на Ангелину щепетильное чувство страха.
Ангелина принялась лихорадочно собирать вещи. Руки дрожали, мысли путались. Что взять с собой? Да какая разница! Самое главное взяла и погнала!
Выскочив из кельи, она огляделась по сторонам. Монастырь жил своей обычной жизнью: сестры спешили по делам, слышались тихие молитвы и перешептывания. Никто не подозревал, что в душе игумении бушует настоящий ураган. Ангелина скользнула вдоль стены, стараясь остаться незамеченной. Но какая там незаметность? Это ж Игумения. Каждая монашка, завидев начальницу, чуть ли не в обморок падала от благоговения.
Подойдя к воротам, Ангелина бросила последний взгляд на обитель. Как жаль, что ей приходится покидать это святое место, словно от чумы. Но перспектива провести время с этими двумя ее не привлекает...
Ангелина боялась стать на Евгении подопытным кроликом или жертвой чьих-то темных делишек.
В подростковом возрасте Евгения часто задавалась подобными вопросами. Одна из её любимых тем была: «Что произойдёт, если вырвать человеку глаз и заглянуть внутрь? А глаз будет вытекать? Он останется твёрдым или станет как резиновый мячик?»
Ангелина прикрыла глаза, пытаясь унять дрожь в коленях.
— Господи, прости, что бегу. Но, клянусь, я делаю это ради сохранения своего рассудка, — пока девушка бежала из монастыря, снова забыла, что была атеисткой.
Она шла вперед, не разбирая дороги, пока не вышла к трассе. Подняв руку, Ангелина застопила попутку. Старенький грузовик, груженный сеном, остановился у обочины. Водитель, добродушный мужчина с широкой улыбкой
В молодости он был директором какой-то школы «лучшей в городе», был мэром, но, к сожалению, его оттуда поперли. Надоел старый хрен.
— Куда путь держите, матушка?
— В город… Нужно срочно… — Водитель только кивнул и открыл дверцу.
— Ну садись, коль надо.
Игумения Ангелина, забыв про свой сан, запрыгнула в кабину грузовика, надеясь, что он увезет ее подальше. Как говорится не буди лихо пока оно тихо 🤫
