Поклонник

Год спустя.

***

Эмма.

Год — это много. По крайней мере, так говорят. Год, чтобы забыть. Год, чтобы прийти в себя. Год, чтобы сшить себя по кусочкам так, чтобы никто не заметил разрывов. И я прожила этот год почти правильно. Переехала. Поменяла работу. Сменила номер телефона, глупо надеясь, что прошлое тоже сменит ко мне отношение.

Утро начиналось так же, как и все остальные утра этого года: спокойно, предсказуемо, безопасно. Я любила эти ритуалы — чай, тёплая кофта, тишина. Тишина... как же я её ценила. Я стояла у окна и смотрела на двор: дети, женщина с собакой, мужчина в красной куртке. Чужая жизнь, ставшая моей. Почти.

Когда на кухне запищал чайник, я вздрогнула. Всё ещё вздрагивала — спустя год. Налила чай, поставила чашку на подоконник, и в этот момент в дверь тихо, слишком тихо, что-то упало. Я застыла. Дыхание пропало. Три секунды. Пять. Десять. Потом ноги, будто не мои, понесли меня к двери. Я приоткрыла её ровно на ладонь.

На коврике лежал белый конверт. Чистый, ровный, без единой царапины. Сердце ударило так громко, что я услышала его ушами. Подняла конверт — пальцы задрожали. На обороте ничего. Только моё имя на лицевой стороне. «Эмма». Я закрыла дверь, облокотилась спиной и разорвала край.

Внутри была плотная карточка с единственной фразой: «Год прошёл. А ты всё ещё думаешь, что я отпустил?» В груди что-то оборвалось. Пол ушёл из-под ног. Холодный, знакомый ужас, тот самый, который я так старательно закапывала целый год, поднимался из глубины, как тень.

Я опустилась на пол с конвертом в руках. И только одно слово пульсировало в голове: «Нет». Я уехала. Исчезла. Сменила всё, что могла. Он не должен... он не мог...

Телефон на столе мигнул экраном. Я поднялась — медленно, как во сне, — подошла и взяла его. Экран был пуст. Но через секунду, без номера, без имени, без уведомления, появилась надпись: «Скучала?». Я попыталась закрыть сообщение — оно не исчезало. Нажала сильнее — бесполезно. Текст словно держали за меня.

Надпись дрогнула, будто была живой, а потом растворилась. Я выдохнула, но спокойствие длилось хуже секунды. Экран снова вспыхнул — сначала едва, потом ярче, словно кто-то включал его изнутри. И сообщения посыпались одно за другим: десятки, сотни, так быстро, что телефон дрожал в руках, будто хотел вырваться.

«Не дрожи так. Я же только начал».

«Год тишины — и ты всё ещё думаешь, что можешь выбирать. Милая... нет».

«Сколько ночей ты засыпала с мыслью: а вдруг он вернётся? Детка, я никогда не уходил».

«Теперь я буду таким, каким должен. Без мягкости. Без тормозов».

«Не надейся на прежнее».

«Теперь — только я. Настоящий».

«И тебя научу заново. По-другому».

Я смотрела на экран, не моргая. Сердце билось где-то в ушах. Сообщения продолжали появляться, не оставляя места воздуху.

«Шаг влево — смерть».

«Шаг вправо — я».

«Ты слишком одна».

«Исправим скоро».

«Стой ровно здесь».

«Не моргай».

Я бессознательно шагнула назад. Экран резко остановился, и поверх всех текстов всплыло последнее сообщение — как нож:

«Повернись».

Воздух в квартире стал другим — густым, тяжёлым, будто кто-то дышал рядом. Я подняла взгляд. Кухня, коридор, окно — всё как было. Тихо. Слишком тихо. И всё же... на столе стояла чашка чая. Моя чашка. Та самая, которую я оставила у окна. Теперь она стояла в центре стола, а над поверхностью поднимался лёгкий пар.

Щёлк.

Я резко обернулась. Телевизор включился сам — серый, пустой экран. В левом углу мигал белый курсор. Я сделала шаг назад. Курсор мигнул ещё раз, и на экране проявились слова:

«Идеально получилось».

Серый фон сменился. На экране — я. Стоящая в этой же комнате, в этой же позе, с телефоном в руках. Фото. Сделанное секунду назад. У меня дрогнули колени. Изображение исчезло, и на чёрном фоне возникла новая строка:

«Что скажешь, Эмма? Любовь или смерть?»

***

Конец первой книги. Спасибо, что были со мной.

***

Джулия Дарк.

***

Конец первой книги. Спасибо, что были со мной. 

***

Джулия Дарк.