Поклонник

Эмма.

Утро понедельника встретило меня прохладой и серым небом. Будильник прозвенел в 7:00, но я не сразу решилась открыть глаза. Тело ныло от усталости, а в голове по-прежнему звучала тишина — та самая, что длилась весь уикенд. Тело было вялым, как после болезни, а голова — тяжёлой, будто всю ночь в ней кто-то ходил. Я приняла душ, выпила чёрный кофе, не притронувшись к завтраку, и вызвала такси. Одевалась на автомате, не думая — джинсы, рубашка, пальто. Волосы в пучок, минимум макияжа. Когда вышла из дома, первое, что увидела — машину у обочины.

Да ладно?

Дверь со стороны водителя была распахнута, и он сидел, уткнувшись в телефон. Спокойный. Никакой спешки. Словно и не ждал.

— Кирилл... — прошептала я.

Мир вокруг будто сжался в точку. И всё, что было до этого — кофе, такси, работа — перестало существовать.

Я сделала вид, что не заметила.
Просто пошла к такси, которое уже стояло в нескольких метрах.

Шаг за шагом.
Дышать ровно.
Не оборачиваться.
Не замедляться.
Может, он не для меня.
Может, просто совпадение.
Может, если я не посмотрю — он исчезнет.

— Эмма.

Голос прозвучал спокойно. Почти устало.
Я не остановилась. Сердце застучало быстрее, но ноги шли дальше.

— Эм.

Уже ближе.
Он заметил меня.
Конечно, заметил.

Я притронулась к двери такси.
И тут же услышала шаги за спиной.

— Ты правда думаешь, я просто посижу и посмотрю, как ты уезжаешь? — он подошёл ближе.

Я медленно обернулась.

Он стоял рядом, в серой футболке, с лёгкой щетиной, с тем же взглядом, от которого внутри всё сжимается.

— Садись, Эмма. Нам нужно поговорить. — Он кивнул в сторону своей машины.

— Поговорить? — я фыркнула, скрестив руки. — О чём, Кирилл? О том, почему ты все выходные не писал и не звонил? Ты хотя бы представляешь, как мне было плохо?

Он медленно поднял бровь, уголки губ чуть дрогнули.

— Подожди... — протянул он. — То есть, ты сама сказала «не звони мне», а теперь злишься, что я... не звонил?

Он развёл руками.

— Я, конечно, не гений, но даже для меня это звучит как ловушка без выхода.

Я закатила глаза и резко потянулась к ручке двери такси.

— Мне пора, — бросила я, открывая дверь.

Но прежде чем я успела выйти, его рука легла поверх моей  уверенно захлопывая дверь обратно. И в следующую секунду он уже обошёл такси, вытащил кошелёк и молча вложил купюру в руку водителю.

— Спасибо, она передумала, — бросил он коротко, прежде чем водитель успел возразить.

Я замерла. Таксист лишь развёл руками, пожав плечами, и, недолго думая, уехал.

— Почему ты такая упрямая? — прошипел Кирилл, хватая меня за запястье. — Всегда через бой, через стену, через чёртово «нет».

— Потому что ты — это опасность, — выдохнула я.

— А ты — моя. — Он склонился ближе. — И, если нужно, я напомню об этом ещё раз.

Он дёрнул меня за руку и потянул меня к своей машине.

— Пошли.

— Хватит меня тащить, как...

— Как кто? — перебил он, не оглядываясь. — Как девушку, которую я не могу отпустить? —
Он открыл пассажирскую дверь. — Садись Эмма.

Я уперлась ладонью в дверь машины. 

— Сначала извинись!

Кирилл замер. Наши взгляды встретились.

— Извинись? — повторил он тихо, чуть приподняв бровь.

— Да, — голос мой сорвался, но я не остановилась. — За то, что бросил меня после всего, что у нас было! За то, что сделал вид, будто ничего не случилось. Будто это вообще ничего не значило.

Он смотрел молча, не моргая.

— Ты серьёзно думала, что я тебя бросил? — тихо спросил он.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Слёзы подступили к глазам, и прежде чем я успела их сдержать, они уже блеснули на ресницах.

— А как это ещё назвать, Кирилл? — выдохнула я. — Ты просто исчез! После всего... после того, что было! — я ударила его в грудь, не сильно, но с болью, которая рвалась наружу. — Ни звонка. Ни сообщения. Ничего!

Он не отпрянул. Просто поймал мой запястье и притянул к себе.
Обнял — крепко, но бережно, будто боялся, что я смогу сбежать.

— Эмма, я не бросал тебя. Я просто... не знал, как к тебе подойти после этого. Ты сама сказала — не пиши, не звони, не трогай. Я подумал... — он замялся, — что, может, тебе нужно отдохнуть от всего этого. От меня.

Я отстранилась, вырвавшись из его рук.
Слёзы ещё не успели высохнуть — горячие, злые, упрямые.

Он шагнул ближе.
Его ладони легли на моё лицо — осторожно, как будто он боялся, что я исчезну, если двинется чуть резче.

— Эмма... — выдохнул он, глядя прямо в глаза. — Прости. Не за то, что не звонил. Не за молчание. А за то, что заставил тебя думать, будто ты для меня — просто случайность. Это неправда.

Я замерла, не в силах отвести взгляд.

— Прости, — повторил он, чуть сильнее прижимая мои щёки к своим ладоням. — Я никогда бы тебя не бросил.

Я сглотнула, чувствуя, как внутри всё сжимается от его слов. Я закрыла глаза. Его ладони были горячими, почти обжигающими, и от этого внутри поднялась волна — не злости, не жалости, а чего-то страшно живого, от чего хотелось и плакать, и обнимать одновременно.

— Я подумаю... — выдохнула я, едва слышно.

Он моргнул, нахмурился, словно не поверил, что услышал это.

— Что?

Я всхлипнула, а потом — сама не поняла, почему — рассмеялась. Нервно, тихо, сквозь слёзы.

— Я сказала, я подумаю! — повторила я, вытирая глаза ладонью.

На секунду он будто опешил, уголки его губ дрогнули.

— Хорошо, — тихо сказал он. — Подумай. А теперь, пожалуйста, садись.

Я колебалась секунду — взгляд метнулся от него к дороге, к такси, что исчезло за углом. Потом всё-таки кивнула и села в машину, чувствуя, как сердце бьётся слишком быстро — будто я снова шагнула туда, откуда клялась больше не возвращаться.

Когда он сел за руль, мы сразу  тронулась с места, шины взвизгнули на асфальте. Я инстинктивно вцепилась в подлокотник, когда он нажал на газ, выезжая на пустынную дорогу. 

— Может, кофе? — спокойно спросил Кирилл, глядя вперёд.

Я моргнула, не сразу поняв.

— Что? — переспросила я. — Какое кофе, Кирилл? Мне на работу!

— На работу... — проговорил он задумчиво. — К Андрею. После всего, ты всё равно едешь к нему.

— Я еду на работу, Кирилл, — сухо ответила я. — Не к нему. А на работу.

— Но он там.

— Он мой директор, Кирилл.

— Да что ты говоришь? — он усмехнулся. — Директор. Так, может, ему расскажем, что между нами было?

— Кирилл, даже не начинай, — я резко повернулась к нему. — Это не смешно.

— А я и не смеюсь. Просто интересно, сколько ему понадобится времени, чтобы догадаться самому.

— Он не должен знать...

— Почему? — резко перебил он, не сводя глаз с дороги. — Потому что стыдно? Или потому что боишься, что он будет смотреть на тебя по-другому?

Я сжала кулаки.

— Потому что это не его дело. И не твоё тоже.

Кирилл коротко рассмеялся.

— Не моё? — он бросил на меня быстрый взгляд. — Эмма, ты серьёзно сейчас это говоришь?

— Да, серьёзно! — я повысила голос. — Ты не имеешь права лезть в мою работу, и решать, кому что знать!

Кирилл усмехнулся.

— Я просто не понимаю, Эмма. Если он твой директор, то по идее ему должно быть без разницы, с кем спит его сотрудница. Не правда ли?

Я резко повернулась к нему.

— Не смей так говорить! — выдохнула я. — Это не про «с кем спит»!

— А про что тогда? — он чуть повернул голову, и в его взгляде сверкнуло раздражение. — Про чувства? Или про то, что ты всё ещё сама не можешь разобраться, кто ты ему и кто я тебе?

— Кирилл, хватит! — я почти закричала. — Ты снова начинаешь давить! Я уже начинаю жалеть, что села опять в эту чёртову машину!

— Жалеешь? — он притормозил у светофора и медленно повернулся ко мне. — Тогда выходи.

Я вздрогнула.

— Что?

— Выходи, — повторил он спокойно. — Раз жалеешь. Раз тебе так плохо со мной. Дверь не заперта.

Я уставилась на него, не веря своим ушам.

— Ты... ты серьёзно сейчас?

Светофор переключился на зелёный, но Кирилл не тронулся. Машины сзади начали сигналить, но он не обращал внимания. Просто смотрел на меня — холодно, жёстко.

— Абсолютно серьёзно, — сказал он. — Если я такой невыносимый. Если я давлю. Если тебе так плохо рядом со мной — выходи. Прямо сейчас.

— Я... — начала я, но голос предательски дрогнул.

Позади нас сигналили всё громче. Кирилл резко выдохнул, переключил передачу и рванул вперёд — так резко, что меня откинуло на спинку сиденья. 

Почему он всегда так?
Почему всегда доводит до края?

Минут через пять он свернул на обочину  офиса.

— Послушай, — наконец сказал он тихо, не поворачиваясь. — Я не хочу давить. Я правда не хочу. Но когда ты говоришь, что это не моё дело... — он замолчал, сжав руль. — После всего, что было. После того, что случилось между нами. Как я могу просто отойти в сторону и сделать вид, что меня это не касается?

Я молчала, не зная, что ответить.

Кирилл медленно повернулся ко мне, и в его глазах было что-то такое — боль, усталость, отчаяние.

— Я не пытаюсь контролировать тебя, Эмма. Я просто... — он провёл рукой по лицу. — Я просто не хочу тебя потерять. И да, может, я делаю это неправильно. Может, я слишком резкий, слишком прямой. Но это потому, что... — он замолчал, глядя на меня. — Потому что ты для меня важна. Больше, чем я готов признать.

Моё дыхание сбилось.

— Кирилл...

— Не надо, — перебил он тихо. — Не говори ничего сейчас. Просто... иди.

Уйти?
Просто взять и уйти после таких слов?

Я медленно потянулась к ручке двери, открыла её. Холодный воздух ворвался в салон, заставив меня вздрогнуть.

— Эмма, — позвал он, когда я уже почти вышла.

Я обернулась.

— Я заберу тебя после работы.

Я кивнула, и вышла из машины.