Поклонник

Эмма.

Я проснулась поздно.
Солнце уже пробивалось сквозь жалюзи, оставляя полосы на полу и лице.
Не резко. Не ярко. Просто напоминая, что день давно начался.

Целый день я не брала в руки телефон.
Будто это был выключенный источник тревог, и пока он молчит — я тоже могу дышать. Но ближе к вечеру, вспомнив, что всё ещё не перенесла данные со старого телефона на новый, я подошла к тумбочке и взяла его в руки.

Отключённый. Молчаливый.
Я включила экран — и он сразу ожил.

Звонки.
Сообщения.

Катино имя мелькало раз за разом: пропущенные, пропущенные, пропущенные.

— «Эмм, срочно! Позвони мне, пожалуйста!»

— «Ты где вообще пропала?»

Между её сообщениями, как будто вкрадчиво, тихо, почти из другого мира — было ещё одно.

От Кирилла.

— «Как же я хочу тебя увидеть. Вчера не получилось — ты легла раньше, чем я успел. Сегодня дела, но не переживай. Завтра я приду. И мы закончим то, что начали. Не запирай дверь, Эмма. Я ведь всё равно войду.»

Я уставилась на экран.

Страх поднялся мгновенно — холодный, липкий, от позвоночника до затылка.
Но вместе с ним пришло другое: то самое странное, тягучее ощущение, от которого хотелось закричать.

Влечение.

Я вспомнила, как он смотрел на меня тогда. Как держал. Как его дыхание сбивалось рядом с моим. Тело помнило его. Даже теперь, когда от его слов хотелось вымыться до крови, что-то внутри всё равно отзывалось — как боль, которую одновременно ненавидишь и ищешь.

Я набрала ответ — короткое, резкое:«Отстань», — но сразу стерла.
Нет. Слов не будет. Он не услышит ни страха, ни желания, ни боли.
Тишина будет моим ответом.

Я скрыла сообщение  и сразу нажала «вызов».

Катя ответила после первого гудка.

— Ты где была?! — в голосе было всё: паника, раздражение, облегчение. — Ты с ума сошла?! Я уже думала, что ты пропала!

— Прости, — выдохнула я. — Аккумулятор сдох.

— Сдох? Я тебе миллион раз писала!

— Катя... я не специально.

— Неважно. — Она сделала вдох. — Слушай. Мне очень нужна ты сегодня. Серьёзно. Мне нужно, чтобы ты пошла со мной.

— Куда?

— В клуб, — быстро ответила она. — Мой бывший сегодня там играет. Рома. Он снова с этой своей группой на сцене. Он будет играть. А я одна не хочу.

— Кать, ты шутишь? В какой клуб?

Катя замолчала на секунду, потом протянула как ни в чём не бывало:

— Ну туда, помнишь? Где мы с тобой были... где ещё, твой босс был.

Я мгновенно напряглась.

— Прости, но нет.

— Почему?! — взвыла она. — Ты даже не дослушала до конца! Просто постоим, потанцуем, я на него посмотрю — и всё! Мне нужна поддержка, Эм! Ты же знаешь, что он мне ещё нравится!

— Катя, ты не понимаешь...

— Эмма! Мне просто нужно, чтобы ты была рядом. Пожалуйста. У тебя же отпуск. Ты сама обещала, что хоть немного побудешь со мной. Проведёшь время, по-человечески.

— Я обещала, но не там Кать.

— Ну почемууу? — протянула она, с тем самым тоном, в котором смешались обида и каприз.

Объяснять не было сил.
Тем более по телефону.
Катя бы не поняла. Или поняла бы не так. И честно? Мне просто не хотелось опять врать.

— Ладно, — выдохнула я.

Катя замолчала на секунду — а потом взорвалась радостью:

— Да! Вот это моя Эмма! Ты не представляешь, как ты меня спасла!
Мы будем выглядеть как звёзды. Нет, как кометы!

Я невольно усмехнулась, но не перебивала.

— Надень что-нибудь яркое, поняла? Что-нибудь сексуальное. Никаких серых рубашек и унылых хвостов. Пусть Рома ослепнет от нашей красоты!

— Катя...

— Серьёзно, Эм. Сегодня — не просто поход. Сегодня — месть. Моя личная, стильная, шумная месть, — продолжала Катя, наполовину смеясь, наполовину вдохновлённая своей драмой.

— Хорошо, — ответила я.

— Вот и отлично! — обрадовалась она. — Я заеду за тобой в десять. У нас будет время на коктейли и стратегическое рассматривание барабанщика через плечо. Всё, как в старые добрые!

— В десять. Поняла.

— И приготовься — будет весело. Ну или хотя бы громко, — сказала Катя и рассмеялась.
Связь оборвалась, а я осталась стоять посреди комнаты с телефоном в руке — как будто мне только что выдали билет в цирк без права выхода.

Я долго стояла у шкафа, перебирая платье за платьем. В итоге выбрала то, что даже себе казалось дерзким: короткое чёрное платье в пайетках, облегающее, без намёка на скромность. На ноги — ярко-розовые шпильки. Абсурдно высокие. Абсурдно красивые.

Накрасилась быстро, но с точностью: тёмные стрелки, блеск на губах, немного сияния на скулах. Волосы — распущенные. Не потому что так удобнее. А потому что пусть смотрят.

Пусть смотрят.
Пусть он смотрит.

Если Кирилл узнает, что я появлюсь в его клубе — тем лучше. Пусть видит, что я не прячусь. Не боюсь. Пусть знает: я жива, я выбираю — и сегодня я выбираю не его.

Я провела ладонью по платью, ощущая под пальцами холодный блеск ткани. Оно будто дышало вместе со мной — дерзко, уверенно, в такт сердцу. Сегодня всё будет иначе. Сегодня я иду туда не как жертва. А как человек, который возвращает себе дыхание.

Телефон мигнул на тумбочке, но я не посмотрела. Ни одного взгляда. Ни одной секунды. Если Кирилл написал — он подождёт.
Если Андрей — тем более.

Я взяла сумку, ключи, духи.
Лёгкое облако аромата осело на коже, как обещание. Я выключила свет и на мгновение задержалась у двери.

— Ну что, — шепнула я. — Посмотрим, чем это закончится.