33
Кристина
Я проснулась от ритмичного «пик-пик», будто кто-то задал мне сердечный ритм извне. Где-то рядом что-то жужжало, что-то шипело, воздух в лёгкие поступал с лёгким сопротивлением, будто внутри меня встроили какой-то механизм.
Запах... Господи, что за запах? Лекарства? Антисептики? В нос ударила резкая химическая смесь - стерильная, холодная. А ещё... пластик. Пахло так, словно я оказалась в мире, где всё ненастоящее.
Где я, чёрт возьми?
Я попыталась открыть глаза. Яркий свет резанул веки, и я зажмурилась. Ощущение, будто мне насыпали стекловаты. Голова гудела, в ушах стоял приглушённый шум, словно я тонула в воде, а где-то далеко, над поверхностью, звучали отрывистые голоса.
Кругом белые стены. Приборы. Какие-то трубки.
Я в больнице?
Что я тут делаю?
Я попыталась пошевелиться - тело ватное, тяжелое, будто мое собственное сознание заперли в ком-то чужом.
Внутри что-то тянуло, будто сжало невидимым кулаком, но боль глухая, приглушенная. Дышать странно, непривычно.
Всё тело болит, будто меня били несколько суток.
Я опустила взгляд.
Грудь... Почему у меня перевязана грудь?
Что произошло?
В голове вспыхнула паника, и приборы рядом резко запищали.
Дверь распахнулась, и в палату забежала женщина в белом халате.
- Кристина, спокойно, - тут же сказала она и быстрыми шагами подошла к кровати, будто я планировала вскочить с кушетки. - Вам нельзя волноваться.
Нет, я бы, конечно, встала, но понимала, что пока не могу этого сделать самостоятельно.
- Где... - голос сиплый, словно я не говорила месяцами. - Где я?
Ко мне склонилась медсестра - невысокая, с короткими светлыми волосами и добрым, но настороженным взглядом.
- Вы в реанимации, - мягко ответила она. - Всё хорошо, операция прошла успешно.
Операция?
Я напряглась, пытаясь вспомнить - но в голове пустота.
Последнее, что помню...
Что я помню?
- Где Марк?! - паника резко рванула изнутри, но голос вышел слабым, едва слышным.
- Тише-тише, вам нельзя волноваться, - медсестра мягко положила ладонь мне на плечо, словно прижимая к постели. - С вашим сыном всё в порядке, меня предупредили, что он с бабушкой.
Я зажмурилась и выдохнула.
- Что произошло?
- Вам сделали операцию на сердце. С вами всё хорошо.
На сердце?!
Воздух застрял в лёгких.
— Господи... - прошептала я.
Я не знала, что страшнее: осознание, что мне делали операцию, или то, что я не помнила, как сюда попала.
- Хотите немного воды? Только пару глотков.
Я слабо кивнула, и она поднесла к моим губам маленькую бутылочку. Вода обожгла пересохшее горло, я сделала ещё один глоток и снова легла.
- Можно мне телефон? - прошептала я.
- Извините, но врач запретил. Вам нельзя волноваться. Ваши родные знают, где вы, ваша задача сейчас восстанавливаться.
- Пожалуйста... - я посмотрела на неё умоляюще. - Мне нужно позвонить маме. Я просто скажу, что со мной всё хорошо, и спрошу про сына. Пожалуйста. Он ещё совсем маленький...
Медсестра колебалась. Я видела сомнение в её глазах
- Ладно, - наконец сдалась она и тяжело вздохнула. - Только минуту. Если доктор узнает, мне несдобровать.
- Обещаю... - слабо улыбнулась я.
Она вышла, а через пять минут вернулась, держа в руках мой телефон.
- Тут осталось всего семь процентов заряда, но думаю, что вам хватит на один короткий звонок. Мне нужно в другой палате отключить капельницу, я сейчас вернусь, - сказала она, протягивая мне мобильный.
- Спасибо большое, - улыбнулась я, и она вышла из реанимации.
Я включила экран.
И тут же увидела видео-сообщение от Гриши.
Если все знают, что я здесь, тогда зачем Гриша прислал мне видео?
Внезапно меня охватило плохое предчувствие.
Я открыла его сообщение и нажала кнопку «воспроизвести».
Экран дрожал. Свет на заднем плане был приглушенным, холодное больничное освещение придавало лицу Гриши бледности. Под глазами залегли тени, взгляд был напряжённым, но не сломленным. Он держал телефон в руке, пытался говорить спокойно, но голос всё равно предательски дрожал.
- Кристина... Если ты смотришь это видео, значит, всё получилось. Значит всё было не зря. Ты жива. И это главное.
Я вдохнула резко, словно меня ударили в грудь.
Что «получилось»? Что значит «не зря»?!
Он провел рукой по лицу, коротко выдохнул, стараясь не терять контроль над эмоциями.
- Я не знаю, смогу ли я когда-нибудь снова увидеть тебя. Я... я не верю, что всё это происходит, что ты лежишь там, в реанимации, а я пытаюсь сделать невозможное, чтобы ты осталась живой.
В глазах начало жечь. Я сжала телефон так крепко, что побелели костяшки.
Гриша немного запнулся, словно пытался осознать, что происходит. Его голос был спокойным, хотя в нем звучала невыносимая боль.
- На банкете тебе внезапно стало плохо, и ты потеряла сознание. Я бросился к тебе, звал, тряс за плечи, но ты... ты не отвечала.
Я вспомнила. Смутные обрывки. Боль в груди. Паника.
Голос Гриши... Он звал меня. Кричал.
Он зажмурился на видео и сжал пальцы в кулак.
- Скорая приехала очень быстро, врачи сказали, что у тебя случился сердечный приступ. Уже в больнице, когда твой врач вышел ко мне, я сразу понял - дела плохи. А потом... потом он сказал, что в реанимации дважды возвращал тебя с того света. Дважды, Кри! Доктор сказал, что у тебя слабое сердце и тебе срочно нужен донор. Искусственное сердце тебе не подошло, -
и он развел руками.
Сказал, что у тебя времени не осталось. Прямо сейчас каждый твой вдох может оказаться последним...
Он на секунду замолчал, сглотнул.
- Прости, но у меня не было другого выхода.
Я замерла. Всё внутри похолодело.
Он шумно выдохнул, отвёл взгляд в сторону, будто собирался с мыслями.
- Я не герой. Не святой. Я совершал ошибки. Грубые, глупые. Разрушил то, что было между нами. Сделал тебе больно. Возможно, из-за меня ты оказалась здесь. Я виноват, но я всё исправлю, слышишь? Исправлю!
Он сжал челюсти, голос стал чуть твёрже.
- Я вызвался добровольцем, Крис. У нас не было времени искать донора, поэтому донором стал я. Я прошел обследование и... Представляешь, мы идеально совместимы.
Меня пронзил ужас. Горло сдавило, слова Гриши эхом отдавались в голове, пробирая до костей.
Он горько хмыкнул, а потом тяжело вздохнул.
- Я не смог поступить иначе. Я просто хочу, чтобы ты жила. Ты - моя жизнь. И если кто-то из нас двоих должен остаться, это должна быть ты.
Я резко замотала головой, будто он мог меня увидеть.
Нет! Нет, ты мог...
Я открыла рот, но не смогла издать ни звука. В груди скрутилось что-то холодное, жгучее, невыносимое. Из глаз брызнули слезы.
Он встал и начал ходить по коридору.
- В общем, я на всякий случай связался с юристами. Всё оформлено. Моя фирма теперь принадлежит Марку. Артур будет управлять ею, пока сыну не исполнится восемнадцать. Таково мое решение. Тебе я оставил всё остальное - счета, имущество, квартиру... Всё, что у меня было, теперь твоё. Мои юристы всё сделают.
Сквозь рыдания я хватала ртом воздух, но не могла отдышаться. Оформлено. Оставил. Как будто он заранее прощался.
Он провел рукой по лицу, едва заметно усмехнулся, но улыбка вышла горькой.
- Я не знаю, зачем записываю это видео. Наверное, потому что я не верю, что у меня есть шанс поговорить с тобой после операции. Всё очень серьезно, хотя врач и сказал, что сделает всё возможное. Он предложил поставить мне искусственное сердце, но и прямо предупредил о рисках. Я не боюсь. И ты не бойся. И ни в чем себя не вини. Это мой выбор. Осознанный.
Я хотела закричать.
Закричать так громко, чтобы этот ужас исчез, чтобы это оказалось всего лишь кошмаром.
Я не хочу верить в то, что сейчас слышу!
— Я уже давно... - его голос сорвался, и он сжал челюсти, пытаясь совладать с нахлынувшими эмоциями. Сделал короткий, неглубокий вдох и продолжил: - я давно не цепляюсь за жизнь, Кри. С тех пор, как ты подала на развод, я не жил, а существовал. Я пытался тебя отпустить, не жрать себя изнутри за ошибки, ходил к психологу, а потом... потом судьба снова нас столкнула и всё... - он устало опустил плечи. - Я пропал. Снова.
Он взглянул в камеру, и в этом взгляде было столько боли, столько чувств, что на секунду казалось, он говорит не в пустоту, а прямо со мной.
По моим щекам катились слезы. Градом, без остановки. Они падали на больничную простыню, на руку, на телефон, но я даже не пыталась их смахнуть. Я просто смотрела на него и слушала.
- Я понял, что мои чувства к тебе никуда не делись. Я не смог тебя отпустить. А когда узнал, что ты родила нашего сына, у меня будто крылья за спиной появились.
Горькая улыбка мелькнула на его губах. Тепло, трепет и тут же острая боль.
- Я был так счастлив. Признаюсь, я мечтал о твоем прощении... мечтал о нашем воссоединении. Но ты меня не приняла. Не простила. И знаешь что? Я это заслужил. Так мне и надо.
Он глубоко вдохнул, провел рукой по лицу.
- Если бы я мог повернуть время назад... Если бы мог исправить ошибки... Но уже поздно. Теперь хотя бы я могу сделать что-то правильно.
Гриша на секунду замолчал, будто обдумывал, стоит ли говорить дальше.
- Твоя жизнь продолжится. Ты обязательно встретишь достойного мужчину, который сделает тебя счастливой. Хочешь мое мнение? Дай шанс Оскару. Он нормальный мужик. Надежный. Он тебя любит и никогда не предаст. Не сделает тебе больно, как я.
- заткнись... - хрипло прошептала я, срываясь в исте-рику. - Просто заткнись...
Он шумно вдохнул, в глазах блеснуло что-то тёплое, но он тут же моргнул, пряча эмоции.
- Я был ужасным мужем. Прости меня. Сколько бы я ни говорил, что сожалею, что так поступил, всё это для тебя будут всего лишь слова, пустой звук. Возможно, ты и сейчас мне не поверишь, но мое сердце всегда принадлежало тебе. В нём вся моя любовь, всё, что я не успел сказать, всё, что я к тебе чувствовал.
Я прижала руку к груди.
Господи, нет!
Этого не может быть!
- Всё закономерно. Правильно. Пусть теперь оно живет в тебе, потому что я не смогу жить в мире, где нет тебя. Ты нужна нашему сыну больше. Позаботься о Марке за нас двоих.
В этот момент дверь за его спиной приоткрылась, в кадре появился врач.
- Григорий Алексеевич , пора.
Гриша кивнул, задержал дыхание, снова посмотрел в камеру.
- Кристин, прошу, прими мое решение. Если всё пойдет по худшему сценарию... Не плачь, не грусти обо мне - я всегда буду с тобой, в тебе. Береги себя. Время не ждет, мне пора... Я буду с тобой до конца. Я люблю тебя.
Он шумно выдохнул, и видео оборвалось.
Я уставилась в экран, глухо всхлипывая.
Слезы текли ручьем, губы дрожали, руки не слушались.
Нет! Я не верю, что он добровольно стал моим донором!
Не могу и не хочу в это верить!
Если ему поставили искусственное сердце, значит он жив?
Экран телефона мигнул - четыре процента заряда.
Я судорожно вдохнула. Мне нужно всё выяснить.
Я должна. Просто обязана!
Трясущимися руками я набрала Грише, но ответил механический голос: «Аппарат абонента выключен...»
Почему тогда телефон выключен?
Я набрала еще раз, но ничего не изменилось. Видео было отправлено три дня назад. В два часа ночи. И в сеть он больше не заходил...
Боже, нет!
Всё в этом мире рухнуло.
Вмиг, в секунду. Всё, что я знала, что любила, что когда-то ненавидела, теперь было вырвано из моей жизни.
Я потеряла его.
Господи, за что? ЗА ЧТО?!
Я беспокойно заметалась по кровати, судорожно проводя руками по своему телу - животу, грудной клетке. Под плотной тканью глухо билось сердце.
Оно не было моим. Оно было его.
Я разрыдалась. Громко, пронзительно, не стесняясь всхлипов. Как будто вместе с этим криком выходила боль.
Что же ты натворил, Гриша?
Как мне дальше с этим жить? КАК?
Я всхлипнула, пряча лицо в ладонях.
Какой же ты дурак, Гриша! Как ты мог? Как ты мог так просто взять и отдать мне свою жизнь? Я не хотела этого!
Не просила! Я бы...
Я бы лучше умерла сама.
Я закричала. Не сдержалась. Словно внутри меня разорвалась вселенная. Я зарыдала, захлебываясь слезами.
Внезапно меня кто-то дернул и припечатал к кровати.
Что-то холодное вонзилось в руку.
Мир поплыл. Исказился.
И я провалилась в темноту.